Сновидение

      Эвелинн резко втянула ртом воздух и с её губ сорвался глухой стон. Глаза широко распахнулись. Осмотревшись, она поняла, что находится в небольшой комнате с голыми каменными стенами, грубо сложенными из кирпичей. Спёртый воздух, запах плесени и сырости наполнил всю комнату, вызывая приступы тошноты. Кажется, она уснула. Это было странно, ибо она практически никогда не спала (разве что в самых крайних случаях), и всё, что ей было необходимо для продолжения своего существования — боль и страдания, которые она получала от своих жертв. Нужно было всего лишь заманивать к себе идиотов, поддавшихся на её чары, а потом издеваться над ними настолько изощрённо, что любой, даже самый искушённый любитель подобной жестокости, позеленел бы от зависти. Она уже несколько дней не кормилась, и у неё был невероятно сильный голод. Казалось, что она сейчас набросится на первого встречного, но нет. Она может себя контролировать, и пока что идти на такие кардинальные меры не нужно. Вчера вечером у неё была попытка отыскать себе свежую жертву, но она, как видно, не увенчалась успехом, но зато Эвелинн смогла послушать нечто безумно интересное. Два местных жителя с каким-то ужасом и неприкрытым страхом в голосе говорили о том, что в городе поселился «он». Извечный кошмар, воплощение страха, ужас и бесконечный мрак. О, да. Это Ноктюрн. Демон, заточённый в мире духов на долгое время и проникший в мир яви через тонкую пелену грёз и кошмаров. Эвелинн знает о нём не понаслышке — демонесса знакома с ним лично ещё с давних времён. В конце концов, демон демона издалека видит. Правда, в первый раз поговорить с ним так и не удалось, разве что после этого они ещё длительное время тайно встречались, и, как следовало ожидать, полюбили друг друга, затем расставались, сходились вновь, и так по кругу, а потом всё закончилось.       Уж слишком высокомерным и хладнокровным казался этот демон. Да таких ещё поискать надо! Тем не менее, это даже возбуждало Эвелинн и влюбляло. В нём нет необузданной страсти, и он не поддастся на её чары. Это было заманчиво, и Эвелинн предвкушала. Непонятно, на что она рассчитывала — на то, что сможет ещё разок развлечься с ним в постели, или же чтобы испытать на нём свои способности? Он прочувствует всё — от неописуемого удовольствия до мучительной агонии. Думается ей, что демоны любят пожёстче, но так ли это на самом деле? Только вот проблема — он был, есть и будет холоден, как всегда. Наверное, это была всего лишь случайная прихоть, которая сразу же или через несколько дней покидала её мысли. Но только не эта. Эта засела глубоко у неё в голове, и теперь она не упустит шанс. Иногда Эвелинн хотелось почувствовать себя, как обычная молодая девушка в страстных объятиях любимого, без своих, так называемых, «чар». Человеческие утехи не так ярки. Наверное. Интересно, какого это — полностью заменить свою истинную сущность на человеческую личину? Она с удовольствием представляла себе, как это будет, и придумала соблазнительный образ, перед которым ни одно живое существо не устоит. Сейчас все её фантазии сходятся на нём. Продержится ли этот демон? Если нет, то это будет очень приятным бонусом.       Когда город окунулся в мрак, и уже добрая половина населения сладко спала, Эвелинн облачилась в образ молодой красотки. Она выглядела безумно красиво — с такими формами не стыдно ходить обнажённой. Грех скрывать такую красоту! Её томительное ожидание тянется вечность, и она всем своим нутром чувствовала, что Ноктюрн где-то рядом. Но вот, мрак начинает сгущаться, образуя длинную тень, отдалённо напоминающую человека и сужающуюся внизу. Его пара злобно пылающих глаз уставилась на демонессу. С бесплотного существа что-то капало вниз, словно чернила. Из его когтей красовались острые клинки, которые в два счёта могли разорвать любую плоть. Эвелинн ехидно улыбнулась, и в её голове пронеслась мысль.

«Всё ещё такой опасный… мне нравится»

                   — Эвелинн, даже не думай об этом, — проскрежетало существо, приближаясь к той, — у тебя ничего не выйдет.       Девушка не двинулась с места, приняв свой истинный облик демонессы. Ей не было страшно, и она не хотела сбежать. Она чувствует его страсть, таившуюся глубоко в сознании. Осторожно переставляя ноги по полу, она пошла ему на встречу, по-хищному виляя своими бёдрами. Всем своим видом говорит — погоди, милый, ещё не время. А Ноктюрн смотрит, прям пожирает взглядом, но что-то не даёт ему расслабиться. В животе Эвелинн сладко потянуло, и острая похоть начала подниматься вверх по ногам к голове.             — О, ты меня раскусил. Как жаль, — наигранно ахнув, промурлыкала демонесса, — а я так старалась.       Ноктюрн приблизился к ней с неумолимой скоростью, и спустя одно мгновение оказался напротив неё так близко, что между ними не осталось воздуха, вынуждая девушку немного отступить назад. Холодное дыхание демона коснулось её лица. Эвелинн с немым вызовом взглянула тому в глаза, мол, давай, чего же ты ждёшь?             — Думаешь, сложно увидеть за твоим обликом то, что скрывается внутри?       Демон резко взял Эвелинн за подбородок и поднял его к себе, заглядывая в глаза. Взгляд из-под пушистых ресниц демонессы затуманен и загадочен, а Ноктюрн исследует её лицо своими глазами, задерживаясь на точёных губах. В горле у него немного пересохло, он кашлянул и едва ли дрогнувшим голосом добавил:             — Ошибаешься.       Демонесса не стала медлить с ответом. И пускай он знал её, как облупленную, это не помешало ей огрызнуться.             — Будь ты таким же, как сотни моих жертв, ты бы не говорил мне ничего подобного, потому что…       Девушка легонько улыбнулась своей самой коварной улыбкой, что пылилась в её арсенале длительное время. Проведя языком по своим губам, она еле слышно прошептала:             — Не успел бы.       Эвелинн, посчитав это за знак, без капли скромности, провела подушечкой пальца вдоль линии подбородка демона, словно нарочно пытаясь тянуть время. Рассудок Ноктюрна уже отказывается работать врознь с телом, и он едва ли сдерживается, чтобы не повестись на уловки этой жестокой бестии и не пуститься во все тяжкие. Она сильный демон, и может подчинить волю кого угодно, даже его. Но, даже если она настолько соблазнительна, это не значит, что сделать это будет так просто.             — Ноктюрн…       Её сладострастный голосок эхом пронёсся по его сознанию, и демон, на секунду позабыв о борьбе с её чарами, поддался зову и двинулся вперёд, словно зачарованный. Эвелинн еле слышно усмехнулась. Ей было неважно, что он скажет ей потом. Дальше всё будет так, как хочет только она.

«Сколько ты ещё собираешься оттягивать этот момент? Неужели тебе нравится смотреть, как я сгораю от желания? Ты настолько безжалостен, что даже представить страшно»

      Ноктюрн содрогнулся в наваждении. Это уже слишком. И как Эвелинн это делает? Демон почти поддался, но он ведь не маленький, и знает, как можно этому противостоять. В любом случае, он не хочет портить её иллюзию о том, что она смогла подчинить его волю. Он прижал её спиной к стене и впился в губы демонессы жарким поцелуем, не выпуская её запястья из своей широкой ладони, прижимая к стене. Было отчётливо видно, как её тонкие пальцы расслабленно разжались. Губы сливаются в многочисленные короткие поцелуи, языки соединяются и исступлённо ласкают друг друга, не замечая ничего вокруг. Тело Эвелинн вздрагивает от удовольствия. Да, это было то, чего она так хотела. Теперь они, после недолгой прелюдии, начинают погружаться в водоворот удовольствия. Закрыв глаза, они отдаются своим ощущениям. Руки демона скользят по её телу, исследуя каждую частичку, ощущая тепло её атласной кожи и притрагиваясь к самому сокровенному, заставляя стонать от непередаваемого удовольствия. Эвелинн даже удивилась самой себе — это всего лишь ласки, а она уже растекается под его руками. В открытое настежь окно подул ветер, отрезвляя Эвелинн, и по коже прошла дрожь от одной мысли о близости.                    — Ноктю-ю-ю-рн… — жалобно и возбуждённо протянула демонесса, безудержно кусая нижнюю губу.             — Погоди, Эва, — демон рвано выдыхает в ухо девушке, — не спеши.       Эвелинн сердито нахмурилась — она уже готова была на всё, на что только можно, а он… Хотя, может, он так действует с ней, чтоб потянуть время и с большим рвением оторваться в постели? Если так, то она готова и подождать. Всё её тело, словно натянутая струна, и она уже почти на пределе, но минуты плавно тянутся, тянутся и тянутся. Ноктюрн прикусил мочку уха демонессы, а затем принялся с некоторой жадностью целовать той шею, прикусывая оставляя яркие следы зубов и поцелуев, рука блуждает по телу, а другая всё ещё не отпускает руки демонессы. Движения рук постепенно становятся жарче, забираются под тонкую ткань шёлкового платья и, двигаясь по собственной траектории, стягивают с Эвелинн дорогое нижнее белье, которое теперь, в общем-то, не имело никакой цены. Босые ноги демонессы с трудом удерживают равновесие на полу, дрожа. Изгибаясь в спине, она запрокидывает голову назад, чтобы оказаться ближе к тому, и издаёт из своего полуоткрытого рта рваный стон — дразнит. Этот звук, до краёв наполненный сексуальностью и желанием, ломает волю Ноктюрна. Значит, вот что разжигает в нём внутренний огонь? Но Ноктюрн, на пылающую внутри его стремительно разгорающуюся страсть, отстранился. Прошло не меньше минуты, прежде чем она поняла, что с ним что-то не так.                    — Нок…?       Не успела она произнести его имя, как Ноктюрн рывком развернул её лицом к стене, заставив упереться руками. Эвелинн недоумённо моргнула и хотела обернуться, но он не позволил. Послышался звук расстегиваемой молнии на его штанах. Эвелинн еле слышно хихикнула — она поняла, что сейчас будет. Она прикрыла глаза, и, когда её платье задралось вверх… Первое, что ощутила Эвелинн, было медленное, но приятное вхождение. Его пальцы обхватили основание её позвоночника, охлаждая горячее тело демонессы своим прозибательным холодом. По коже у неё пробежали мурашки, она рвано выдохнула. Сердце билось с бешеной скоростью, заставляя учащённо дышать. Она буквально задыхалась от переизбытка адреналина в её крови. Девушка дрожала, словно занимается этим в первый раз и боится, что что-то пойдёт не так, как должно. Было непривычно находится в такой позиции, когда над тобой доминирует другой, когда ты привык быть главным везде и во всём. Он что-то произнёс, но она не смогла разобрать — в ушах стоял громкий шум, который заглушал абсолютно всё. Потом он начал двигаться, толкаясь в неё с каждой минутой всё сильнее, быстрее и глубже. Да уж, он не любит церемонится. Первый стон вышел таким громким, что, казалось, его было слышно на улице, и, кажется, им обоим стало немного стыдно, но это чувство в миг вытеснилось из головы девушки — сейчас она была не в том состоянии, чтобы её заботило то, что подумают другие. Её прерывистые стоны разносятся по всей комнате, разбиваясь о стены. Ноктюрн, оказывается, невыносимо настойчив. Тут никакая смазка не нужна — Эвелинн не любила заниматься любовью с ней. Руки девушки сами собой цепляются за стену, то и дело соскальзывая вниз, словно стремясь нащупать что-то невидимое, пока он двигается внутри её тела, заполняя теплом и причиняя невероятно сладостную боль. Ту, которую она так горячо любит. А то, что он заставляет её извиваться под ним, как змея в агонии, вгоняет в экстаз не меньше, чем происходящее между ними. Демон наклоняется к ней, задерживаясь внутри неё на несколько секунд, и, обхватывая пальцами тонкую шею, затягивает её в долгий, пылкий поцелуй, и та только довольно подаётся на встречу, принимая его. Эвелинн хочет ещё. Эвелинн хочет ещё сильнее.                    — Я… сейчас… закричу… — с трудом выдавливает она между судорожными вдохами, и демон вновь приближается к её лицу.             — Укуси меня.             — Что?       Ещё одно его властное движение, и Эвелинн впивается в губы того с такой силой, чтобы не закричать, что её клыки протыкают кожу губ того насквозь, и демонесса чувствует солёный вкус крови Ноктюрна. Она хрипло выдыхает тому в рот, и, когда тот смахивает сочащуюся кровь со своего рта, продолжает совершать внутри неё ритмичные движения, которые больше всего напоминают какой-то дикий танец, чем любовный. Круговорот мыслей в её голове дал новый оборот, и Эвелинн, выгнувшись всем телом, откинула голову назад настолько, насколько это возможно. Её когти, вылезшие из-под кожи, оставляют глубокие рваные борозды на стене. Штукатурка, в которую они были покрашены, начала осыпаться. Пальцы Ноктюрна уже тем временем переместились к её талии, и, пока всё это время он и девушка наслаждались прелестями любви, под его пальцами на коже той появилось множество синячков. Он даже не догадывался, что её кожа настолько нежная, а с вижу и не скажешь. Кажется такой властной, дикой и жгучей — так и есть. Только, помимо этого, она ещё и острая, словно бритва. Когда демонесса поняла, что дело близится к своему логичному завершению, она подалась к Ноктюрну всем телом и достигла пика оргазма, которого уже не может сдерживать. Взрыв экстаза электрической волной прокатывается по всему её существу, и она распадаюсь на мелкие частицы, издав с Ноктюрном какой-то неясный слитный стон. Когда всё закончилось, Эвелинн обессилено опустилась вниз, тяжело дыша, как и Ноктюрн. Слившись в ещё один поцелуй, не в силах пошевелиться. Удовлетворение и наслаждение таким актом заполнило её сознание, и она даже не заметила, как время перевалило далеко за полночь.             — Довольна? — с каким-то глухим смешком спросил Ноктюрн, и Эвелинн улыбнулась.              Всё-таки, как бы он ни был уверен в своей неуязвимости, это здорово вымотало его, как и демонессу. Он, подойдя к окну, бросил взгляд на девушку, сидящую на изголовье у кровати. Она что-то явно хотела сказать ему.             — Более чем, ты как всегда сделал всё по высшему разряду, Ноктюрн.       Он молча кивнул, и, растворившись в гуще мрака, исчез, оставив Эвелинн наедине со своими мыслями. Она прекрасно знала — он больше не вернётся, но её план был выполнен более чем идеально. Дело оставалось за малым — подождать какое-то время.       

***

      Прошло много лет, очень много, и, на её удивление, её извечный кошмар, именуемый как Ноктюрн, так и не обьявился. Он, вероятнее всего, даже не знал, что он оставил у Эвелинн после себя нечто важное и растущее с каждым днём. Это ребёнок. Маленькая девочка, безумно похожая на него почти всем — очертаниями лица, цветом глаз, и даже волосами. Эвелинн назвала её Астартой. Она посчитала, что это имя ей подходит более, чем идеально. Да, на самом деле демонессе всё, что было необходимо получить от Ноктюрна, это своего ребёнка, которого она хотела завести очень давно. Никогда она не испытывала такого желания оставить после себя что-то важное. С учётом того, чем она занимается и какой у неё нрав, это было несвойственное ей решение. Почему именно от Ноктюрна? Потому что она была влюблена в него, если так можно выразиться. И, если честно, чувство, которое она испытывала к нему, было сродни небольшому сумасшествию. И даже сейчас, когда её дочери едва ли исполнилось восемь, она иногда мечтает о том, чтобы тот вернулся и посмотрел, как всё изменилось. Но это уже вряд ли. Его, спустя какое-то время нашли и заперли в мире духов. Снова. И, видимо, надолго. Если не на вечность, то на несколько веков точно. Сейчас Эвелинн жила со своей дочерью в маленьком доме в столице Демасии, куда она перебралась после рождения Астарты. Эвелинн была на заднем дворе своего дома в компании дочери. Вокруг них тихо стрекотали сверчки, в кронах деревьев свистел ветер и мирно шуршали листья. Девочка сидел в тени деревьев, время от времени бросая на мать быстрые взгляды, и как только она поворачивала к ней голову, вздыхал и отводил глаза. Через какое- то время женщина всё же решилась и спросила:             — Астарта, что тебя тревожит?             — Мам, — теребила её за плечо дочь, — я сказать хотела… мне сегодня страшный сон приснился.       Эвелинн обеспокоенно села перед той на корточки и взяла девочку за плечи, заглядывая в глаза. Астарта была явно сильно напугана. Словно она саму смерть увидела. Эвелинн прикоснулась ладонью к её щеке, и девочка вдруг прижалась к ней и заплакала.             — Что тебе приснилось, дорогая?             — Как будто моя кровать превратилась в пасть чудища, и она съела меня, — дрогнувшим голосом прошептала девочка, сморгнув слёзы.             — Всё хорошо, это всего лишь плохой сон, милая, — Эвелинн успокаивающе обняла свою дочь, но в горле у неё появился ком.       Женщина понимала, что это не просто сон, который сможет забыться спустя какое-то время. Она знала точно — извечный кошмар вернулся.