Не отпускай моей руки

      Вы думаете что лишь девушки при малейших проблемах бегут к подругам пожаловаться и за советом? Как бы не так. Какаши Хатаке, шестой Хокаге Страны Огня, попав в сложную жизненную ситуацию, не нашел лучшего решения, как пойти к своему единственному живому другу. В этой ситуации мужчине нужна была поддержка и, возможно, взгляд со стороны. Потому, предупредив Сакуру, что сегодня он будет поздно, Какаши отправился к Майто Гаю.       Нашел друга он как всегда в процессе тренировки. Даже в инвалидной коляске тот пытается тренироваться. Шестого всегда поражало стремление Гая, его неутолимая жажда жизни. Что бы с ним ни случилось, сколько бы он ни терял, всегда упрямо и с надеждой смотрит в будущее. Никогда не опускает руки.       «Мне бы так» — порой с доброй завистью думал Копирующий.       А ещё Гай всегда поражал Какаши своей чуткостью и талантом подмечать настроение людей. Так и теперь, он сразу увидел, что с его другом что-то не так. Майто предложил Какаши выпить с ним, но тот лишь покачал головой и отказался. Тогда-то Зеленый Зверь Конохи понял, дело серьёзнее, чем могло показаться.       — Что всё-таки произошло? Где твоя сила юности?       Какаши на это неопределённо вздохнул. Как раз юности ему и не хватало. Между ним и Сакурой пропасть в целых четырнадцать лет. Непреодолимая. Но что больше его радовало и одновременно тревожило — она не испытывала ненависти, страха, отвращения. Ничего отрицательного. Он бы гораздо спокойнее принял её ненависть, нежели смирение. На девушку это было не похоже и оттого беспокоило Шестого.       На второй день её пребывания в его квартире она наготовила кучу всего на ужин, прибралась и будто даже вдохнула жизнь в его холодное холостяцкое жилище. Тогда, когда они сидели на его кухне и ужинали, спокойно о чём-то разговаривая, он внезапно для себя осознал зачем же люди заводят семьи.       Но это не отменяет факта, что он, кажется, искалечил девчушке жизнь, хотя и не виноват. Вообще, она сама изменила внешность и переспала с ним! Никто никого не принуждал! Но нет, он понимал, что сам сглупил, раз не заметил Хенге. Какой из него после этого, к чёрту, шиноби? Из-за этого он будет корить себя до самой смерти.       Какаши вздохнул и решил поделиться с другом.       — Я стану отцом.       Лицо Майто нужно было видеть. Он едва не навернулся с коляски.       — Что? Это как? Когда успел? Кто она? — закидал друга ещё тысячей вопросов Майто Гай. Такого-то он не мог представить, даже в самых смелых предположениях.       Какаши оперся локтями о стол и сжал руками виски. Невозможно передать, как тяжело ему было это принимать, а ещё тяжелее — облачить в словесную форму и сказать вслух. Майто закидал его ещё сотней вопросов, пока он собирался с мыслями и попытался озвучить ответ.       — Сакура…       — Да подождёт твоя Сакура, кто мать? — перебил его неугомонный шиноби.       — Говорю же, Сакура.       Лицо Майто вытянулось от удивления ещё больше, хотя, казалось бы, куда уж. Вздохнув, Какаши начал рассказ о той ночи и её последствиях. Говорил скупо, без деталей, но Гаю хватало впечатлений от самой ситуации, потому он то и дело восклицал и переспрашивал.       — Если бы ты не говорил об этом так серьезно, я подумал бы, что ты своих книжек перечитал. Ситуация вполне подходящая сюжетам Джирайи-сана, — протянул Зеленый Зверь Конохи. — Да и ты не сказать, что большой шутник.       — Какие уж тут шутки? — Какаши откинулся на спинку кресла, закинув одну руку туда же и задумчиво смотрел куда-то другу за спину. Ему нужно было не столько совет, сколько поддержка. Он сам до конца не мог поверить в произошедшее. И что делать теперь он тоже не знал.       Гай задумчиво посмотрел на друга-соперника. Он видел насколько тот растерян, пусть и не подает виду. Но годы дружбы научили Майто видеть глубже, слышать больше, чем Какаши пытается сказать.       — И как она ведёт себя?       — Нормально. Живёт у меня, готовит, возмущается что приставил к ней одного из АНБУ, — неопределенно пожал плечами Хатаке.       — И? — не унимался мужчина.       — А я радуюсь, что не узнала о втором, — Шестой вздохнул и откинул голову назад, переводя взгляд на потолок.       Гай расхохотался внезапной догадке.       — А я вижу тебе даже нравится эта ситуация. — Какаши смутился и начал отнекиваться, но Майто лишь задорнее сказал: — Теперь то что? Уже всё случилось и поздно что-либо отрицать.       — Проехали, — поморщился хокаге. — Что делать-то теперь?       — А ты попробуй вести себя с ней не как с бывшей ученицей, а как с женщиной, — отсмеявшись, вдруг серьезно ответил Гай, положив локти на стол. — Пригласи её на свидание, угости чем-нибудь, что она любит. Поговорите в конце концов. Вы теперь никуда друг от друга не денетесь и потому вам обоим прийдется учиться жить вместе.       — Как ты себе это представляешь? — серые глаза Хатаке блуждали по кухне, не останавливаясь ни на чём. Мужчина думал.       — Дружище, вы оба взрослые люди. Она давно уже не ребенок, которого тебе приходилось учить и направлять. Просто позволь себе забыть о прошлом и воспринимать её как нового человека, как женщину. Ничего уже не будет как раньше. Тем более, что от обстоятельств никуда не деться, а так ты облегчишь жизнь вам обоим, — Гай говорил тихо, но предельно серьезно. Знал, что Какаши нужно услышать эти слова, хотя в глубине он и так всё это знает. Просто ему слишком сложно принять. Тому, кто всю жизнь только терял, слишком сложно что-то обрести и поверить в это.       Майто помнил каково было узнать о собственном отцовстве и впервые взять Рок Ли на руки. Помнил как сложно было поверить в то, что в мире существует настолько близкий человек, его собственное продолжение. Рождение сына для него стало моментом, разделившим жизнь на до и после. У него был пример потрясающего отца, но самому им становится было поистине страшно и волнительно.       Но так же сам мужчина понимал, как тяжело было Какаши, давным-давно потерявшему семью, принять кого-то в свою жизнь и осознать, что скоро он сам станет для кого-то родителем.       — Подумать только, вырастил мать своему ребенку, — вдруг усмехнулся Гай, разбавляя напряженную атмосферу. Какаши фыркнул и скрестил руки. Смешно ему, как же. Однако почему-то эта мысль окончательно что-то в нём надломила. Майто прав. Как прежде уже ничего не будет.       Так толком и не разобравшись в себе, Хатаке поблагодарил друга и вышел. Ему нужно было подумать и решить что делать дальше. ***       Сакура сидела в, скоро уже своем кабинете в больнице и думала, сортируя сотни бумажек, что завалялись на столе. Это была её маленькая уловка для самой себя — наводя порядок на рабочем месте, она помогала мыслям в голове упорядочиться. А подумать было о чём.       Девушку терзало беспокойство. Как отреагируют все? Пусть она и Какаши оба герои войны, он хокаге, она лучший медик, но всё же они учитель и ученица. Хотя во время их первого разговора об этом, мужчина попросил звать его просто по имени, но это так неожиданно и сложно.       Пускай у неё были два месяца свыкнуться с мыслью что она переспала с сенсеем, но ждать от него ребёнка? Они даже не женаты (эта мысль проскочила внезапно и заставила Сакуру напряженно застыть).       Живое воображение девушки нарисовало её у алтаря. И его. Мужчина смотрел на неё с любовью, а она счастливо ему улыбалась. Затем ей представился домик, она сидит в тени дерева, а рядом её мужчина учит сына бросать кунаи.       «Так! Откуда вообще взялось это «мой мужчина»? С чего такие мысли?» — возмутилась мысленно девушка. Её альтер-эго, что давно не показывало себя, лишь ехидно засмеялось где-то в тени подсознания.       Сакура покачала головой и задумалась. Она всегда мечтала о семье. Но другой. С самых времён Академии куноичи мечтала о том, как станет Учихой, в их саду будут бегать черноволосые дети-копии Саске. Но после войны, когда они попытались… Сакура поняла, что вместе с детством в прошлом осталась и её любовь. Смешно, ей пришлось пережить войну и сотни смертей, прежде чем сбросить свои розовые очки и груз в виде отравляющей её же саму любви. Однако, как же легко стало дышать после.       Из раздумий её вывел тоненький голос помощницы. Она таинственно улыбнулась и сказала, что к ней посетитель. В такое время? Уже довольно поздно, она даже думала собираться домой.       Сакура оторвала глаза от документов, которые уже вот минут двадцать пыталась хотя бы прочитать и увидела Какаши. Закрыл за собой дверь и подошел к Харуно. Та была усталой. Сегодня были сложные операции, и она истратила много чакры и сил.       — Ты не бережешь себя, — задумчиво сказал он.       Девушка хмыкнула.       — Это моя работа. Вы тоже выкладываетесь на работе, — она отложила очередную стопку бумаг.       — Ты. Мы договорились на «ты».       Сакура смутилась. Ей всё ещё было непривычно и странно. Сложно в одночасье забыть годы и научится воспринимать человека в ином ключе.       — Хорошо, ты, — она сделала ударение на обращении, за что получила чуть насмешливую улыбку, — тоже выкладываешься. Не стоит так беспокоится, я бывало и больше…       — Но сейчас…- он задумался и добавил: — новые обстоятельства.       — Так вот что это… обстоятельства, — хмыкнула она. Раньше за собой такой дерзости не замечала. Но списав всё на гормоны, продолжила. — Я никого ни к чему не принуждала. Это может остаться моим делом.       — Нет, — ответил чуть резче, чем хотел, Хатаке. Она сама того не понимая ударила по живому. По больному. — Это мое дело и мой ребенок. Наш ребёнок.       Девушка посмотрела на Какаши и вздохнула. Какая же она эгоистка. Он ведь правда не виноват. Ему этот ребенок нужен, наверное, даже больше чем ей, а она злится, что её опекают. Обидная мысль резанула девушку. Он опекает не её, Сакуру, а просто девушку, что носит под сердцем его ребенка. Что ж, пора привыкнуть к тому, что она всегда и для всех будет на втором плане. Может хотя бы для своего сына либо дочери она будет более значимой. В то, что дитя станет её новым миром она не сомневалась.       — Ты освободилась? — он протянул руку. — Не против прогулки?       Девушка удивленно посмотрела на него, не зная, как реагировать на столь внезапное предложение. И кивнула, отложив справку, что держала в руках.       Какаши чуть смутился и забрал руку, задумчиво запустив ее в волосы и потрепал их. Копирующий долго думал и решил для себя что не хочет, чтобы она чувствовала себя заложницей ситуации. Пусть они оказались связаны не по собственной воле, но он может дать ей что-то взамен — нормальные, насколько возможно для шиноби, тем более в их ситуации, отношения.       Девушка лишилась этого, забеременев от него и решив оставить ребенка. Хотя, как бы он не прикрывался этим, чувствовал укол вины за свой эгоизм. Понимал прекрасно, что не дал бы Сакуре поступить иначе, не дал бы избавиться от его, Какаши, возможно единственного шанса на будущее. Так что пара свиданий — меньшее, что он может ей предложить взамен.       Девушка повернулась к бывшему учителю и неловко улыбнулась.       — С удовольствием.       Они тихо, не привлекая внимания, покинули больницу и укрылись в тени деревьев над статуямми Хокаге, откуда открывался потрясающий вид на вечернюю Коноху.       Сакура была поражена, никак не ожидая, что Какаши найдет время не просто на прогулку, но и на полноценный вечерний пикник. На полянке за скалой Хокаге, почти у самого обрыва был расстелен плед и сладости, купленные в пекарне возле резиденции. Увидев свои любимые моти, Сакура растерянно улыбнулась, смущённая. Для нее никогда такого не делали и это было чертовски приятно. Осознавать, что ради тебя старались.       Какаши с удовольствием отмечал блестящие от радости глаза девушки. О её любви к сладкому он знал давно. Помнил, как на миссиях Сакура при возможности бежала к лавке с всевозможными вкусностями. Ему было правда важно порадовать её, показать, что даже в сложившейся ситуации она не будет жертвой, либо заложницей.       Неожиданно для самого себя он захотел, чтобы она чувствовала себя хорошо рядом с ним. Чтобы не испытывала дискомфорта и не терпела лишь из-за необходимости. Они ведь и правда могли бы научиться жить вместе?       Рядом с ней он даже снял маску — жест его величайшего доверия к ней. Сакура оценила. Здесь, сидя на предусмотрительно тёплом пледе и уплетая любимую сладость она с каждой минутой, с каждой новой темой разговора чувствовала, как неуверенность и смущение покидают её. Она снова почувствовала себя в абсолютной безопасности и зоне комфорта рядом с бывшим учителем. Как в старые времена, лишь с новыми коррективами. Значительными.       В определенный момент девушка поймала себя на мысли что ей хорошо с ним вот так просто сидеть. Она подумала, что ее ребенку повезло с отцом — он очень заботливый и серьезный. Он мужчина. В нём было всё то, чего не хватало знакомым парням Сакуры — решительность, мудрость и ответственность. И внезапная мысль поразила Сакуру:       «Я бы хотела стать той, кому он будет дарить свою заботу и любовь».       Мужчина смотрел вперед на деревню, лишь изредка бросая взгляды на бывшую ученицу. Такой домашней она казалась в этот миг. Не сильной куноичи, а просто приятной девушкой, которая смущалась от его шуток и с любопытством расспрашивала о разных глупостях.       Когда Какаши напомнил себе, что внутри нее — его ребенок, то девушка показалась ещё и невыносимо родной. И лишь мысль о том, что, кажется, он ломает ей жизнь, не дала ему насладится ситуацией в полной мере.       — Какаши… Я не хочу бросать больницу, — внезапно сказала она. Это было ещё одной причиной её беспокойства. Ей было важно узнать, что её свободе ничего не будет угрожать. На самом деле это была одна из значительных причин, почему они с Саске так и не смогли удержаться рядом — у Учихи было свое видение роли его женщины, с которым была категорически не согласна Сакура.       — К чему это ты? — удивился хокаге.       — Я хочу дальше работать, пока могу. Я не смогу без этого, — она повернулась и серьезно посмотрела на него.       — Я знаю как важна для тебя медицина, Сакура, — серьезно сказал ей джонин, глядя прямо в глаза. — Я был бы последним подонком, если бы заставил тебя отказаться от того, что ты любишь. Пока ты можешь заниматься любимым делом и это не угрожает вашему здоровью, я буду только рад.       Девушка подавила слёзы, что так и норовили появиться на глазах и благодарно ему улыбнулась. Он даже представить не мог, насколько ей важно было это услышать.       — У нас получится? — ещё один вопрос как гром среди ясного неба. — Что будет дальше? Какаши вздохнул и придвинулся чуть ближе, не отрывая взгляда от девушки.       — Будет непросто, Сакура, но так уж случилось. Мы станем родителями. И отцом буду я, а ты — матерью. Просто знай: я очень хочу этого ребенка. Он уже мне безумно дорог. Нам придётся научиться жить вместе, ведь я не могу позволить, чтоб мой сын или дочь росли… без отца.       Девушка бросила полный сожаления взгляд. Он ведь тоже рос без родительской любви и поддержки. Он не хотел, чтоб его ребенок жил как он. И она будет законченной мразью, если позволит такому случиться. Поборов себя, она осторожно накрыла ладошкой руку Хатаке. Он вздрогнул от такого нежного и мимолетного касания и перевел взгляд на девушку.       — Этого не произойдет. Я думаю…ты будешь замечательным отцом, — сколько искренней теплоты было в ее взгляде зеленых глаз.       Он посмотрел на неё и тепло улыбнулся. Пожалуй впервые. В его голове проскользнула мысль, что он хочет ребенка с ее глазами. Наивными и чистыми.       — Тебе придётся привыкнуть, что я буду рядом и буду беспокоится твоим состоянием. Теперь ты можешь во всём на меня положиться и обратиться в любое время.       — Спасибо, — улыбнулась она и подумала, что по сути, ничего не изменится, лишь теперь всё будет ещё более прямо. Он всегда беспокоился и помогал. Всегда был рядом. Может и правда, ей и ребенку безумно повезло.       Было довольно поздно и они решили вернуться домой. Она впорхнула в квартиру, и он следом за ней.       Какаши решил разбавить атмосферу:       — Всё ещё не представляю, как в твою голову могло прийти провернуть такое, — вздохнул и улыбнулся, стаскивая с себя жилетку и вешая рядом со входной дверью на крючок. Нужно прибить ещё парочку, для девушки.       Девушка залилась краской.       — Я просто хотела…почувствовать себя обычной девушкой, — она неловко поправила прядь волос у лица.       — О, у тебя получилось. Причём весьма успешно. И продуктивно.       Девушка готова была сгореть от стыда.       — Ты…помнишь…       — Конечно, очень хорошо, — хмыкнул он, явно подначивая её. Ему нравилось смотреть на её смущённое лицо. В голове он попытался заменить образ страстной брюнетки Сайко на образ юной куноичи с волосами цвета дикой вишни и всё удивительно легко сошлось. Дыхание мужчины на миг сбилось от такой картины. Нет, это слишком рискованные мысли.       Девушка тоже вспомнила, пусть и не всё. Но ей хватило, чтобы даже бояться бросить взгляд на полку с множеством книжек, что пестрили своими зелеными обложками. Теорию Хатаке на практике применял весьма успешно.       — А ты? Помнишь? — вдруг неожиданно для самого себя выпалил он и усмехнулся, от чего девушка забыла, как дышать. Смущенная она попыталась ответить, но красное лицо выдавало всё.       — Не…не всё.       Он наклонился так, что она почувствовала его дыхание на своих губах. Харуно оцепенела и остановила взгляд на губах мужчины. Некстати пришла мысль о том, что они так долго в детстве пытались узнать, что же у учителя под маской, а сейчас он не стесняясь снимает её при девушке и она может видеть его губы в такой непозволительной близости к своим.       — Неужели? — он усмехнулся и так же внезапно отстранился. — Доброй ночи, Сакура.       Хатаке скрылся в своей спальне, махнув на прощание рукой. Харуно же осталась стоять в коридоре, ошарашенная и обезоруженная.