Belonging To The Apocolypse

«Так я осталась одна, а потом всё случилось как у всех, хаос, безумие и много крови…»

 — сказала девушка, сидящая возле костра, напротив двух мужчин и одной женщины. В кругу костра повисло молчание сотканное из воспоминаний в которое погрузились путники. История прошлого этой девушки затронула их память, кем они были до падения цивилизации, мира и законов. «А давно ты знаешь группу из Александрии?» — спросила дама сидевший справа от строго на вид мужчины, тем самым слегка разбудив всех от былых времён. «Достаточно, чтобы умереть за них» — серьёзно ответила рассказчица, только напустив ещё большей мрачности в и так напряжённую атмосферу. Вылазка для набора людей в общину продлилась дольше, чем предполагалось всеми. И мы были далеко от основной группы, поэтому подумавши, решили, что остановиться будет лучше, чем идти дальше до упаду. Ночь на удивление прошла тихо, люди, которые доверяли друг другу, не пытались убить кого-то или украсть припасы и сбежать, а ходячие были далеко от лагеря. На следующее утро собравшись мы продолжили свой путь до Александрии в тишине и напряжении. Завершив свой ход, группа на вылазке добрались назад домой без потерь, но радость мечтаний о горячем душе и ужине прервалась, как только они увидели кучу людей и машин у ворот Александрии. Это насторожило и напрягло всех. Дойдя до входа, команде перекрыли путь незнакомцы, и вперёд вышел светловолосый блондин с одной обожжённой лицевой стороной, которая немножко охватила и волосяной покров. На первый взгляд казалось, что кожа на пораженном участке доходила до кости, но челюсть двигалась, открывалась, и этот ожог вовсе не мешал блондину чувствовать себя уверенно. Он стоял возле машины и о чем-то говорил Розите, а та была точно не в восторге от этого. Девушка, которая выступила связывающим звеном группы в поиске припасов, шла к дому лидера этого поселения — Рику. Но быстрые ответы она не могла получить так просто, ведь на её пути встал тот самый человек–два лица. — Эй, пацан, куда собрался? — спросил он, подумав, что восемнадцатилетняя девушка перед ним —парень. Конечно, она не была похожа на одну из тех девушку в голубом платье, которым нужна помощь, но и на брутального, стереотипного мужика тоже не походила. Короткие, каштановые и растрёпанные волосы некогда было расчёсывать и тем более укладывать в этом недолгом путешествии за стены, а потому они были не только в грязи, но и крови как давно убитых, так и недавно. Такими же были её рубашка и джинсы. Проигнорировать этот вопрос подросток направилась прямо к своей цели. Тот тип вернулся к машинам и продолжил приставать к Розите, девушка же смотря по сторонам, видела, как вещи от еды до кресел выносили из домов. Рядом стоял тот, кого она искала в компании незнакомых ей людей. — Рик, что происходит? — Мужчина в голубой рубашке держал биту в руках и не смотрел ни на кого, взгляд его мокрых глаз упирался в землю. К ним подошёл человек в кожаной куртке и улыбкой на лице, попивая прохладительный напиток, выглядел он так будто всё это принадлежало ему, даже те люди, которых он сейчас обкрадывал. Приближаясь к ней, он кинул в сторону баночку с газированной жидкостью, которая была ещё полной. — И кто это тут у нас? Наверное, твоя дочь? — по театральному протянул слова. — Ой, прости, я забыл, что у тебя только сын… — он вскинул вверх палец левой руки —… и с одним глазом! — сказал он, указывая пальцем руки на свое правое веко. Широкая улыбка и искорки в глазах выжидали реакции у публики, и дождались её, послышались наигранные смешки сзади, но как быстро у мародёров поднялось настроение, также быстро оно и затихло. —А что стало с той больной девчонкой? Мне показалось, ночка для неё выдалась тяжёлая.— все сразу поняли, что речь идёт о Мэгги Рии, сильной духом и сердцем женщине. — Если верно помню, она была замужем за номером вторым, да? Вдовы, особенно вроде таких…они…особенные. Так где она? Я хотел бы её увидеть. — Секундное молчание дало времени, чтобы девушка обдумала слова мужчины в кожанке и джинсах. —Хотели бы выразить своё почтение? — откуда не возьмись появился Габриэль, да так тихо, что смог напугать неназванного человека. — Срань Господня! Напугал до усрачки, подкрадываясь тут в этом ошейнике и безумной улыбкой. — Мои извинения. Я отец Габриэль. — Она не вынесла? — мужчина обернулся к Рику и серьёзным лицом спросил в подтверждение своей догадки. На что получил легкий кивок от шерифа. И они двинулись в сторону ограды где были похоронены в земле близкие им люди. Девушка же так и осталась стоять на месте в своих размышлениях с огромным перевешивающим рюкзаком в котором торчали стрелы с луком. Она уже поняла, что речь шла о Мэгги и её муже Гленне, которых убил этот на вид весёлый мужчина. Её переполняли эмоции грусти, печали и недоумения от того, что их убийца расхаживает внутри поселения как у себя дома. Но больше всего её захватывал гнев по утрате, она считала, что люди, которых она знала больше четырех лет, ещё с самой фермы, заслуживают отмщения. Ей хотелось убить и изничтожить всех кто смотрел сейчас на неё с усмешкой, всех кто выносил последнее, что у них осталось, однако она понимала, если будет действовать сейчас, то закончит не лучшим образом, поэтому решение перекрыть свои чувства как кран с хлынувшей водой и подождать, является лучшим решением. Девушка, получив не утешительные ответы на свои вопросы, направилась к оружейной, чтобы сложить припасы и оставить свой потрёпанный рюкзак. Но только она зашла и оставила всё это на столе, как услышала звуки выстрелов — «это не к добру» — подумала она, и сразу же схватила как можно больше боеприпасов. Все знали, к чему это ведёт и даже те, кто пришёл сейчас понимали, что эти люди не из хороших, а жители не добровольно отдают последнее, что у них есть. Маленькие ножи расположились в рукаве, ремне и на шее в виде украшения на случай непредвиденных обстоятельств. Но на выходе уже стоял народ. — Ты как раз вовремя! А ты чего это убежала от нас, а? — мужчина, явно в хорошем расположении духа, подошёл к ней вплотную и приобнял так, как обнимают друзья или родственники — Ты не бойся меня, я не кусаюсь — и эта ехидная усмешка стала ещё шире. — Забыл, как тебя зовут? — Ты и не спрашивал. — Правда? — наигранное удивление и смех последовали после его слов. — Моё допущение. — он посмотрел ей в глаза, улыбнулся и приложил ладонь к своей груди в лёгком поклоне. Секундная пауза дала знать, что он ждёт ответа на свой предыдущий вопрос. — Моё имя… —А знаешь…— он подошёл к ней ближе, сокращая расстояние, которое можно было назвать приличным в рамках всего этого —… мне плевать — наигранные эмоции выдавали не искренность во всём и выставляли его только в негативе. — Ребят, заберите пушку у этой леди — протянутый, лёгкий жест рукой в сторону девушку, дал призыв к действию. — Не тронь меня! — ответная, бурная реакция не заставила ждать, она достала пистолет и направила на одного из них. — Рик, почему у тебя дети не приучены к тому, чтобы не направлять ствол на людей. — между высоким мужчиной и маленькой девушкой, ростом не выше самого Рика, возникло напряжение. — Отдай им оружие, пожалуйста. Посмотрев на Рика, она увидела в его глазах всю боль и страх от недавно пережитых событий. И так стало ясно, что если не подчиниться пострадает кто-то ещё. Она поняла, что теперь они заберут всё оружие, а потому не стала перечить. Достала свой Glock 17 и не без гневного взгляда всучила амбалу у грузовика. — Ого, а ты не из робких да? — прокомментировал лидер воров, и с насмешкой заграбастал Glock себе за пояс. — Другое тоже. —добавил шериф и она, послушалась его, приподняла правую штанину и вытащила острый нож из сапога. Затем Colt Mustang с набедренной кобуры, и две штуки гранат из подсумки с пояса. Когда всё успокоилось, люди называвшие себя «Спасителями» ушли прочь, но пообещали вернуться через неделю за данью. Для всех Александрийцев день выдался весьма тяжёлым, потерянным и безрезультатным. Мародёры обнесли каждое здание и подвалы, не оставив никакого комфорта от проживания в этих домах. Каждый понимал, что их судьба теперь зависит от слов и действий незнакомых им людей. Но был один человек, который не мог смириться с участью и новым укладом жизни, и потому решив перевернуть этот порядок, он, не раздумывая идёт в пекло.