A very pretty thief

Чанбин искал свою любимую толстовку. Единственную, которую он носил на повседневной основе, плотную и гладкую, единственную, в которой он всё время чувствовал себя превосходно. Тонкая, чёрная, удобная. Идеальная. Но её нигде не было. – Ты готов? – спросил Минхо, надевая свою спортивную одежду и выпрыгивая из спальни с одной голой ногой вне штанины. – Мне надо только высушить волосы, прежде чем мы пойдём. – Да, хорошо, – инстинктивно сказал Чанбин, пока сканировал взглядом спальню Минхо у входа, чтобы проверить, не взял ли тот случайно его толстовку, думая, что она его – в конце концов, все они носили одни и те же тряпки. – Не спеши, – добавил он, когда Минхо врезался в него, спотыкаясь и ругаясь, а затем замедляясь и надевая штаны. Чанбин проверил груду вещей на двухъярусной кровати Чана, но без толку. Поэтому он разочарованно вздохнул и развернулся на пятках, только чтобы увидеть Хёнджина. Тот удобно лежал на своей кровати, скрестив ноги, и хихикал над чем-то в телефоне… в чёртовой толстовке Чанбина на своём худощавом теле. Вот он, вор. – Хёнджин, – позвал Чанбин, подходя ближе и опираясь лбом о верхнюю полку двухъярусной кровати Сынмина. Хёнджин, удивлённый внезапным отсутствием света, медленно повернул свою голову в сторону Чанбина, его ноги застыли в воздухе, и он нагло выгнул бровь. Он не собирался вынимать ни один наушник – типичное человеческое поведение, чтобы сказать «оставь меня в покое», поэтому Чанбин постучал по своему уху, показывая, что им нужно поговорить. – Да? – сказал Хёнджин, аккуратно положив наушники на покрывало рядом со своим телефоном. – На тебе моя толстовка, – обратил внимание Чанбин и сел на край кровати. Знакомое, но странное чувство закрадывалось каждый раз, когда он видел младшего в своей одежде. – И что? Чанбин заметил, как пухлые губы Хёнджина надулись. – Я ухожу, и она нужна мне. – Куда? – невинно спросил Хёнджин, снова болтая ногами. – В спортзал. – Один? – С Минхо – не меняй тему. Я хочу свою толстовку, – Чанбин опирался на локоть, игриво дёргая за капюшон толстовки свободной рукой. – Ты можешь надеть другую? – скорчил лицо Хёнджин, дерзко, но всё ещё мило. – Нет, – соврал Чанбин с усмешкой. Объективно он мог надеть что-то другое, но у него всё ещё было немного времени до того, как Минхо будет готов, и возиться с Хёнджином было действительно соблазнительно. – Дай её мне. – У тебя около пятидесяти толстовок в шкафу, и тебе нужна именно эта? – Да, – ответил Чанбин, быстро натянув капюшон на голову и лицо Хёнджина. – Сними. Раздражённый, Хёнджин ударил его по руке один, два, три раза – Чанбин поймал его запястье и толкнул так сильно, что Хёнджин перевернулся на спину и ударился головой об стену. Болезненный стон Хёнджина заставил Чанбина пожалеть о своих действиях, так как он не смог рассчитать свою растущую силу и забыл, что пока он постепенно наращивал мышцы, Хёнджин немного похудел. – Прости, – он извинился, отпуская запястье Хёнджина, чтобы обхватить его голову сзади и нежно потереть. – Я в любом случае её оставлю, – сказал Хёнджин с уверенностью. Тем не менее, он всё ещё позволял Чанбину гладить себя. – Окей, – согласился Чанбин, позабавившись над победной улыбкой Хёнджина. Он заправил его мягкие, взъерошенные волосы за ухо, и младший посмотрел на него с кривой, красивой улыбкой на лице. – Что? – Ты можешь надеть одну из моих толстовок, если хочешь, – ответил Хёнджин, поворачиваясь спиной к груди Чанбина, в одной руке держа телефон, а другой схватив Чанбина за руку, чтобы обернуть её вокруг своей талии. В этом положении нос Чанбина находился прямо в пахнущих мылом волосах Хёнджина. – Нет, спасибо, – сказал Чанбин рассеянно, гадая, почему он всегда позволял Хёнджину водить его за нос. Но эти вопросы всегда вели к ответам, к которым он не был готов, по крайней мере, сейчас. – Почему нет? – спросил Хёнджин, глядя снизу доверчивыми глазами. – Без обид, но они не в моём стиле, – хмыкнул Чанбин, прекрасно зная, какую реакцию у Хёнджина это вызовет. – У тебя есть действительно уродливые… как тот, с малышом. – Просто скажи, что у меня плохой вкус. – У тебя плохой вкус. Хёнджин приподнялся на локтях, чтобы посмотреть на Чанбина с печалью, наполняющей его красивые глаза. – Ты правда так считаешь? – спросил Хёнджин, его голос был тихим. – Конечно, нет, – честно ответил Чанбин. – Но именно тот уродливый. – Может, ты и прав… – нахмурился Хёнджин, вероятно, представляя в голове каждый предмет своего гардероба, чтобы оценить их один за другим. – Я не прав. Носи, что хочешь, – сказал Чанбин, играя с волосами Хёнджина. Хёнджин промычал, улыбка растянула уголки его губ. – Это значит, что я могу носить твои вещи тоже. – Да, ты можешь. Пока я не попрошу тебя раздеться, – Чанбин заигрывал с широкой ухмылкой, его рука медленно скользнула под толстовку Хёнджина, кончики его пальцев коснулись мягкой тёплой кожи на его талии. Хёнджин ударил его по руке и с отвращением откатился в сторону, хотя розовый румянец покрыл его щёки. – Извините, что вмешиваюсь в ваше время для флирта, но я готов, – услышали они голос Минхо из дверного проёма. – Иду, – сообщил ему Чанбин, застонав. Он скатился с кровати и встал, но почувствовал руку, схватившую его, прежде чем он смог уйти. – Подожди, – сказал Хёнджин, встав на колени и стягивая с себя толстовку. Чанбин увидел, как футболка Хёнджина задралась вместе с толстовкой, показывая его плоский живот, рёбра и затем соски. Чанбин не смог отвести взгляд, его глаза были прикованы к Хёнджину, несмотря на то что он уже видел его голым много раз. – Я сказал тебе, ты можешь оставить её, – сказал Чанбин, встречаясь взглядом с Хёнджином. – Но она твоя. – Окей. Чанбин ушёл с его любимой толстовкой на нём, замечая, как она пахнет смесью его любимого мальчика и прачечной.

***

– Ты можешь допить и мой тоже? – сказал Хёнджин, протягивая Чанбину свой клубничный смузи. Они пошли в дешёвый ресторан, где заказали два смузи в качестве десерта. Чанбин уже выпил свой и был не против допить и за Хёнджина, так как у последнего был небольшой аппетит. Было девять часов вечера. Темно, прохладно, но хорошо после довольно острого ужина под разноцветными лампами. Они направлялись в их обычный магазин одежды, так как Чанбину надо было обновить гардероб. Напрасно, если спросить Хёнджина, потому что у старшего и так было много классной одежды, и, зная Чанбина, он купит те же самые худи и чёрные спортивные штаны, которые у него уже были; узкие у щиколоток, свободные на бёдрах, со множеством карманов и ремней, чтобы они выглядели круче. Чанбин выкинул его напиток в урну снаружи, а затем последовал за Хёнджином в довольно пустой магазин. Под ярким освещением он прищурился, натягивая свою бейсболку ниже на голову. Он нашёл то, что искал, так как он уже знал, какой бренд, цвет и стиль выбрать. Итак, он взял синие спортивные штаны, ещё одни чёрные и оливково-серые брюки со множеством ремней и карманов. Кроме того, Чанбин выбрал мягкую, чернее чёрного толстовку, которая идеально собралась вокруг его предплечий. – Я нашёл это, – Хёнджин пришёл с действительно хорошо выглядящими спортивными штанами. – Подумал, что они смотрятся клёво. По их виду Чанбин знал, что они были не его размера. – Это размер S, ты носишь XS… – Они не для меня, а для тебя, – сказал ему Хёнджин, протягивая одежду в руки Чанбина. – Примерь. Чанбин зашёл в примерочную, пока Хёнджин стоял снаружи, иногда заглядывая внутрь, чтобы посмотреть, потому что терпение не было его сильной стороной. В какой-то момент он просто зашёл внутрь и сел на предоставленный маленький стул, его длинные ноги сталкивались с Чанбином, который не мог стоять на месте, натягивая штаны. – Почему ты всегда хорошо смотришься в уличном стиле? – сказал Хёнджин, глядя на Чанбина с надутыми губами. – Это значит, что в других я выгляжу нехорошо? – игриво парировал Чанбин, смотря на себя в зеркало в этих тёмно-синих спортивных штанах. Он решил, что цвет был слишком ярким для него. – Нет, но именно этот особенно идёт тебе. Всегда шёл, даже когда ты был маленьким и худым, – младший усмехнулся, в его глазах мерцало озорство. – Что я могу сказать… я от природы крутой, – усмехнулся Чанбин, смотря на Хёнджина через зеркало. – Я был действительно крутым ребёнком, ты знаешь. Я выскочил из материнской утробы вместо того, чтобы плакать. Хёнджин засмеялся над этим. – Вероятно, Джисон тоже. – Да, я ставлю, что он сказал «камон, чувак, вытащи меня быстрее отсюда!», – Чанбин изобразил голос Джисона с ломанным английским, и Хёнджин взвизгнул, откинув голову назад, закрыв рукой рот. – Чан… Он, вероятно, выпрыгнул, как кенгуру, – сказал Хёнджин в перерывах между хихиканьем, его ноги от волнения ударили Чанбина и дверь. – Минхо бы не издал ни звука. Он бы просто усмехнулся, как сумасшедший, – добавил Чанбин, его собственное лицо исказилось от отвращения, когда Хёнджин издал длинный звук «иуууу». – Вся кровь капает… Это было бы страшно. – Ставлю, что ты видел подобное в фильме ужасов, – Хёнджин сморщил нос и прижал ноги к груди. Теперь он просто сидел на стуле, похожий на чёрную птицу. Чанбину показалось это странным, так как именно он всегда был тем, кто похож на ворону. Но Хёнджин на самом деле был одет в чёрную спортивную одежду старшего, хотя и слишком большую для него, поэтому было понятно, почему он выглядел как Чанбин в данный момент. – Ты имеешь в виду, что я видел это в школе в документалке, – поправил он, впервые за сегодня осознав, что Хёнджин был одет в его вещи. В очередной раз. Единственная разница между ними была в том, что Хёнджину нравились панамки, а не бейсболки. – Как это выглядит? – спросил он, надев чёрные джоггеры. – Ты выглядишь круто, – прокомментировал Хёнджин, одаряя его оценивающим взглядом. – Как и всегда. Чанбин расцвёл от теплоты в глазах младшего. – Спасибо. – Почему я не выгляжу так же, когда надеваю твою одежду? – нахмурился Хёнджин. – Может, это из-за моего лица… Я не пугающий. – Что это значит? – Ты всегда выглядишь так, словно собираешься ударить кого-то по лицу, – подразнил Хёнджин, тон его голоса, улыбка и глаза были игривыми. – Потому что это так, – шутливо ответил Чанбин, хотя это было почти правдой. – В любом случае, я думаю, ты должен одеваться больше, как ты… – он специально потянулся, чтобы снять свитер. – Как я? – спросил Хёнджин, его глаза заскользили по голому животу старшего. Мягкому, с небольшой дорожкой. – Да, как ты. Сексуально, – Чанбин усмехнулся, когда натянул футболку назад, его глаза встретились с напряжённым взглядом Хёнджина. – Сексуально – это не комфортно, – ответил Хёнджин с такой же кокетливой ухмылкой. Он опустил ноги по обе стороны от Чанбина, всё ещё стоящего посреди маленькой комнаты, и прислонил голову к стене. – Я не могу танцевать должным образом в узких джинсах. – Ты отказываешь своим фанатам в фансервисе, поверь мне, – Чанбин наклонился, чтобы схватить свои кроссовки, а затем бесцеремонно сел на бедро Хёнджина, вызвав протестный стон. – Ты тяжёлый. – Отлично. Губы Хёнджина надулись. – Больно, – он горько заскулил. Фальшиво и драматично, Чанбин знал его слишком хорошо. – Отлично, – язвительно повторил Чанбин. Раздражённый, Хёнджин оттолкнул его и покинул примерочную.

***

Хёнджин вытянул свои ноги поверх ног Чанбина, когда тот сел рядом с ним на диване. Он быстро развернулся и обхватил Чанбина своими длинными ногами, прислонил голову к подлокотнику и посмотрел на него с довольной зубастой улыбкой. В общежитии было в кои-то веки тихо. Чонин и Джисон смотрели мультфильм, сидя на полу и жуя чипсы, стоящие между ними, пока Сынмин разогревал ровно три чашки шоколадного молока. Издали, с кухни, слышались гудение микроволновки, вздохи Сынмина и звон ложек. Чанбин принял душ, думая, что пойдет спать, как только высушит свои волосы, но передумал, увидев Хёнджина, свернувшегося калачиком на диване, спокойного и милого в белой футболке, слишком большой для него. Да, в футболке Чанбина. – Что делаешь? – спросил его Чанбин, заметив, что Хёнджин не смотрел мультфильм с остальными. Тело Хёнджина было тёплым, в то время как Чанбину было прохладно после душа. Поэтому он просунул свои руки между бёдер младшего, чтобы согреться. – Выбираю, что поесть завтра утром, – ответил Хёнджин, усмехаясь. Он сжал свои бёдра, невинно глядя на Чанбина. – Хочешь со мной? – Приглашаешь меня на свидание? – Возможно. – Ты приглашаешь меня на свидание, потому что хочешь, чтобы я заплатил? – Может… – Тогда нет. – Да ладно! Я не хочу есть один. – Что? Я должен платить, только потому что я старший? – Дааа? – Это очень архаичный образ мышления... – Я думал, что тебе нравится быть рыцарем. – Да, с моей девушкой. Озорное сияние, мерцавшее в глазах Хёнджина, исчезло. – С твоей девушкой? – спросил он тихо. – У меня её нет, если ты спрашиваешь об этом, – ответил Чанбин, уже пожалев о своём выборе слов. Всем в их группе нравились девушки… Но ему также нравился Хёнджин, подумал Чанбин. Это было нечестно говорить «девушка», когда «партнёр» подошло бы больше, особенно с таким неуверенным человеком, как Хёнджин. – Я знаю, что нет, – пробормотал Хёнджин, глядя вниз, чтобы поиграть со своим телефоном. – Я о том, что если бы она у меня была, то бросила бы меня, – начал Чанбин, его рука медленно заскользила по бедру Хёнджина, чтобы оказаться на его животе. – Почему? – глаза младшего с любопытством взметнулись вверх. – Потому что она бы ревновала к тому, что я всегда смотрю на тебя, – флиртовал Чанбин, другой рукой скользя вниз по ноге Хёнджина в противоположном направлении, чтобы поиграть с подолом его штанов. – О, вау, это хорошо, – прокомментировал Хёнджин с хихиканьем. Затем его брови немного нахмурились, губы слегка надулись в размышлении. И он застенчиво спросил: – Будешь ли ты рыцарем со мной? – Ты знаешь… Я сделаю всё, что угодно, – начал Чанбин, но сделал паузу, внезапно забеспокоившись, что это будет звучать слишком честно даже для его собственных ушей. Однако не лучше ли ему сказать это даже в неподходящее время, чем не сказать никогда? Поэтому он сделал глубокий вдох и произнёс: – Ты знаешь, я сделаю всё для тебя. Хёнджин кивнул. – Я тоже, – сказал он мягко, его губы изогнулись в сладкой улыбке. Чанбин чувствовал сердцебиение Хёнджина под своей ладонью, даже если он прикасался только к его животу. Он чувствовал всё: растущее тепло тела младшего, влажность его, Чанбина, футболки и нежность его взгляда. Его собственное тело реагировало так же, щекочущее тепло под кожей, как было всегда, когда они были наедине, и Чанбин почувствовал внезапное желание ещё больше прикоснуться к Хёнджину, чтобы стать ближе. Просто взять его на руки. – Ты горишь, – обеспокоенно сказал ему Чанбин. – Я уже принял лекарства, чтобы предотвратить жар. Сынминни тоже. – Дай мне проверить, насколько это плохо. Чанбин переместился, чтобы взобраться на Хёнджина, опираясь на локти. Одна нога младшего проскользнула между его ног, и голые руки обхватили Чанбина. Таким образом, Чанбин прижал свой лоб к Хёнджину, чтобы оценить его температуру. Хёнджин улыбнулся, всё ещё обнимая его, и быстро столкнулся с ним носами. Чанбин почувствовал, как пухлые губы Хёнджина оказались напротив его собственных, и внезапная волна адреналина пронеслась по его венам, пока он не почувствовал головокружение и не упал на младшего. Чанбин закрыл глаза, спрятав лицо в изгибе шеи Хёнджина, его нос был прижат к собственной футболке, пахнувшей как его любимый мальчик и кондиционер для белья. Ощущение дыхания Хёнджина у его рта оставалось ярким, как призрачный поцелуй. Чанбин услышал хихиканье Хёнджина, пальцы которого вырисовывали узоры на его спине. – Что? – спросил Чанбин, всё ещё пытаясь успокоиться от всего, что он чувствовал в данный момент. – Ты непривычно тихий, – отметил Хёнджин, Чанбин мог представить его красивую улыбку по насмешке в голосе. – Я думал. – Ты думал? Чанбин поднялся и лёг на бок; Хёнджин немедленно положил голову ему на плечо и свернул ноги так, чтобы прижаться к его груди. – Что я должен был понять это раньше, – объяснил Чанбин, его голос был низкий, чтобы слышали только они. – Ты всегда носишь мои шмотки… – он увидел, как мило нахмурился Хёнджин, ему явно не нравилось, к чему всё шло. – Ты помечаешь свою территорию, распространяя свои гормоны на все мои вещи… Хёнджин заткнул его рот своей ладонью. – Это грубо. Но ты делаешь то же самое, когда лежишь на моей кровати без разрешения, – парировал он со злобной усмешкой. – Точно. Поэтому скажи мне, каково это спать, ощущая мой запах? – улыбка старшего расширилась, когда щёки Хёнджина порозовели, но Чанбин ещё не дошёл до конца. – Я просто хочу выглядеть круто и удобно, пока сплю, и всё. Чанбин знал, что это простая правда, хотя его непристойный ум хотел услышать другую, более романтичную причину, но он всё ещё хотел подразнить Хёнджина, пока их маленькая игра не закончится. – А твоя одежда не комфортная? Атмосфера начала сгущаться. – Это не то же самое… – невинно протянул Хёнджин. – В твоей лучше, – он приподнялся, его лицо было близко к Чанбину, который отклонился назад, когда их носы соприкоснулись. Лицо Хёнджина украшала привычная для него игривая усмешка, глаза были тёмными, взгляд пристальным. – Разве твоя футболка не хорошо смотрится на мне? – Да, хорошо, – согласился Чанбин шёпотом. Он был в сидячем положении, прислонившись спиной к дивану, а Хёнджин был над ним, всё ещё близко к его лицу. Чанбин должен был отступить. Они не могли поцеловаться рядом с Джисоном, Сынмином и Чонином, которые смотрели мультфильм в нескольких метрах от них. Что более важно, их поцелуй не мог произойти таким образом: во время глупой игры «кто самый смелый». Однако Чанбин не собирался проигрывать. Он смотрел, как глаза Хёнджина следили за его рукой, пока она не пропала из периферийного зрения младшего, потому что Чанбин обхватил его за талию и властно притянул к себе на колени. – Хорошо тогда. Я иду спать. Спокойной ночи, – объявил Хёнджин, изменив себе, встал без единого взгляда на Чанбина и оставил того на диване в одиночестве. Тепло тоже покинуло его, но Чанбин всё ещё чувствовал слабый запах шампуня Хёнджина в пустоте своих объятий.

***

И тогда кое-что произошло в их жизни. В который раз Чанбин искал свои штаны. Прошлой ночью он аккуратно положил их в свой ящик. Чанбин планировал надеть их сегодня, но не рассчитывал на то, что их не будет там, где он их оставил. Пусто, ящик был пуст. Чанбин вздохнул, его настроение упало. Хотя он всё ещё выглядел довольным. Это не было так серьёзно. Это были просто штаны. Его штаны – не то, из-за чего стоило бы ругаться. Инстинктивно он пошёл в смежную спальню, где сидел Хёнджин, скрестив ноги на своей кровати. Его волосы были всё ещё влажные, так как он ждал фен, который использовал Джисон в ванной. Утренний шум на самом деле не успокаивал и без того ухудшившееся настроение Чанбина, но он надеялся, что его голос был не слишком резким. – Зачем ты снова взял мои штаны? – спросил Чанбин парня, который ему нравился больше всех, но также парня, с которым у него был талант к банальным ссорам. Хёнджин посмотрел на него без эмоций, затем пожал плечами, не утруждая себя ответом. Чанбин осторожно закрыл дверь – больше никого не было в спальне, и скрестил свои руки на груди, встав перед младшим. На этот раз Хёнджин посмотрел на него с презрением, хотя Чанбин заметил печаль в его глазах. – Я не вижу собачки на твоей шее, – просто объяснил Хёнджин. Его голос был наполнен смесью злобы и грусти. Ему было больно, Чанбин знал это. – Мне жаль. Я найду её, я обещаю, – извинился Чанбин, ощущая себя полным ублюдком, потому что он чувствовал, что это произойдёт. – Ты уже говорил это два дня назад! – агрессивно сказал ему Хёнджин. – Ты просто не заботишься о ней. – Это не правда… – Сколько ещё раз ты должен потерять её, и сколько ещё раз я должен её найти… на полу! – он выделил последние слова в негодовании. – Пока она не потеряется навсегда? – Я не теряю её специально! – защитил себя Чанбин, сжав кулаки. – Какое отношение имеет подвеска к тому, что ты крадёшь мои шмотки? Хёнджин вздрогнул от жёсткости его тона, и Чанбину стало плохо из-за того, что он был слишком зол, даже если ощущал своё право на это. В чём логика в любом случае? – Я… – начал Хёнджин, его брови нахмурились, губы задрожали, почти надутые. Затем в его глазах вспыхнул вызов. – Я не верну тебе штаны, футболку и твою глупую толстовку тоже, пока ты не найдешь подвеску. – Ладно, – ответил Чанбин со стоном, злой и расстроенный, его мысли были беспорядочными, как и во все предыдущие разы, когда они ссорились. Он ушёл, но перед его глазами до сих пор стоял печальный и яростный взгляд Хёнджина. Следующие пять дней Хёнджин игнорировал Чанбина. Иногда он заходил в его спальню, чтобы украсть толстовку, пару носков или другую свободную футболку, пока сам Чанбин находился там, наблюдая за ним. Когда их взгляды пересекались, за наглым выражением лица Хёнджина Чанбин мог видеть никуда не исчезнувшую печаль. Чанбин позволял ему. В конечном счёте он любил видеть Хёнджина в его одежде; это щекотало его чувство собственничества, и ему нравилось, как удовлетворение распирало его грудь. Чанбин был полон гордости, даже если выглядел таким же раздражённым и сдержанным, как обычно. Окей, может Хёнджин носил одежду и других мемберов – все они так делали, но он выглядел особенно мило в его одежде. Чанбин не мог перестать ловить его взгляд, потому что, несмотря на их ссору, это всё ещё означало, что Хёнджин заботился о нём, ему нравился он. Как бы Хёнджин себя ни вёл, игнорировал ли он Чанбина или нет. Кроме того, подвеска с собачкой. Чанбин надеялся, что он скоро найдёт её, потому что, ладно, он скучал по Хёнджину. Более того, он скучал по его Хёнджину, тому, от которого он не мог отвести глаз или убрать рук, тому, который хихикал на всю чушь, произносимую Чанбином, тому, который везде любил обниматься, тому, который не мог перестать беспокоить его, так как он, несомненно, интриговал его – хотя слово «привлекал» подошло бы лучше. Хёнджин по-прежнему не хотел говорить с ним. Когда бы Чанбин ни пытался, младший просто отводил глаза или уходил. Это никак не повлияло на их жизни, но добавило мрака в жизнь Чанбина. Когда он подумал, что уже потерял рассудок от мысли, что собачка определённо потерялась, и, следовательно, потерялась их дружба с Хёнджином, младший постучал в дверь и застенчиво заглянул внутрь. Феликс играл в компьютере, надев наушники, поэтому Чанбин был тем, кто пригласил его войти. Чанбин приподнялся на локтях при виде грустного лица младшего. Хёнджин только вошёл внутрь, закрыл дверь и встал посередине комнаты, наблюдая. И тогда его губы сжались, и он сказал: – Я скучал по тебе. Тихо, почти беззвучно. – Я тоже скучал, – ответил Чанбин, смотря, как Хёнджин подошёл к нему ближе и залез на его кровать. Он наполовину лёг на него, свернувшись калачиком, прямо там, где билось сердце Чанбина. Чанбин не терял времени, крепко прижав Хёнджина к своей груди, его нос уткнулся в мягкие, чёрные волосы младшего. – Я хочу, чтобы мы не ссорились… – тихо произнёс Хёнджин. – Ненавижу, когда мы ссоримся. Мне грустно из-за этого. – Ты тот, кто игнорировал меня всё это время. Ты перестал разговаривать со мной, – указал Чанбин, нахмурившись. Он заслужил это – разве нет? Это так. Подвеска значило многое, больше, чем Чанбин мог себе представить. Кто мог знать, что происходит в маленькой голове Хёнджина? – Мне жаль, – мягко извинился Хёнджин, потираясь своей щекой о грудь Чанбина, закрыв глаза. – Я был зол. До сих пор зол, но я очень скучал по тебе. Чанбин не смог сдержать свою счастливую улыбку. – Я рад знать, что ты меня не ненавидишь после всего этого, – сказал он ему, чувствуя себя лучше, когда одиночество, которое он испытывал в течение прошлой недели, испарилось. – Но что насчёт собачки? Хёнджин поднял свою голову, чтобы посмотреть ему прямо в глаза. – Она в общежитии, верно? – Я думаю, да… – Ты думаешь? Если её здесь нет, то она потеряна навсегда, – спокойно сказал он, разочарованный. Затем он вздохнул и снова положил голову на грудь Чанбина. Хёнджин издал милый стон, типичный для него. – Я знаю, что она здесь. Поверь мне, – Чанбин сжал его в своих руках. – Почему ты не можешь лучше заботиться о ней? – Если продолжишь поучать меня, я сброшу тебя. Хёнджин захихикал. – Давай. Попробуй. Поэтому Чанбин ущипнул его за бока, что заставило Хёнджина захихикать ещё больше. Чанбин стукнул его по макушке, как делал всегда, но убрал руку, вспомнив, что Хёнджин не сделал ничего плохого. Тем более младший удобно свернулся в его объятиях, что Чанбин всегда воспринимал как должное. Пока Хёнджин не ушёл, и Чанбин снова не почувствовал себя одиноким.

***

Два дня спустя Хёнджин позвал его в ванную. Его волосы были влажные после душа, и верх футболки был мокрый от капель воды. Он пытался сдерживать свои эмоции, но всё же встретил Чанбина с сияющей улыбкой, размахивая подвеской, как трофеем. – Я нашёл её! – прощебетал он, его глаза были как полумесяцы. Чанбин тоже улыбнулся от облегчения, что прекрасный подарок Хёнджина не был потерян. – Где она была? – спросил он, потянувшись за собачкой, пока Хёнджин не ударил его по руке. – Под грязными полотенцами, – сказал Хёнджин с отвращением, его нос мило сморщился. – Я помыл её, не переживай. Чанбин стоял, пока Хёнджин осторожно застёгивал подвеску на его шее. Он чувствовал запах его мятного душистого дыхания, и маленький розовый кончик его языка между зубов не помогал Чанбину сосредоточиться. Совсем нет. Они были близки – они всегда были. Было ли это удивительно? Абсолютно нет. Они были неразлучны. Чанбин обнял Хёнджина за тонкую талию, глядя вниз на свои руки, обвившие его. Маленький, лёгкий. Он притянул Хёнджина ближе, сунув руки под его футболку, и… – Что ты делаешь? – спросил младший, одна бровь приподнялась в попытке выглядеть устрашающе. – На тебе снова мои штаны? – усмехнулся Чанбин, подняв футболку Хёнджина, чтобы посмотреть на двойной узел под его пупком. Старший указал пальцем на него, заставляя Хёнджина извиваться от смеха. – Щекотно! Вдохновленный своими чувствами Чанбин поймал Хёнджина и порывисто обнял его. Хёнджин обхватил его за шею и с его высоким ростом положил подбородок ему на голову. – Спасибо, – произнёс Чанбин в его шею. – Я буду более осторожен на этот раз. – Не должно быть другого раза… – Я знаю, – признался Чанбин. Как сломанная пластинка. Как много раз он уже сказал это? Чанбин нахмурился. Сжавшись в их объятии от неудовольствия, ведь это ранило его гордость. – Что не так? – спросил Хёнджин, почувствовав, как замер Чанбин. – Тебе стоило отдать подвеску кому-то, кто лучше бы о ней заботился, – выпалил Чанбин, внезапно так спокойно. – О чём ты говоришь? – отклонился Хёнджин, чтобы взглянуть на него, его глаза были тёмными с обычным оттенком грусти. Чанбин вздохнул. Им надо было обсудить это, подумал он. – Я всегда разочаровываю тебя. – Это неправда. – Это правда. Зачем ты подарил её мне в любом случае? Его руки вокруг талии младшего ослабли, и он отступил. Паника заполнила зрачки Хёнджина при разрыве их объятий, но его руки сжали плечи Чанбина, чтобы тот не смог отдалиться. – Потому что… – пробормотал Хёнджин, прикусывая свою нижнюю губу. Он на мгновение отвёл глаза, затем снова посмотрел на Чанбина, его взгляд был напряжённым. – Ты знаешь почему. – Да, знаю, – подтвердил Чанбин, горячо обняв его и подтолкнув назад, пока спина Хёнджина не столкнулась со стеной. Снова вжавшись лицом в изгиб шеи младшего, где так хорошо пахло, Чанбин прошептал: – Ты мне тоже нравишься. Его тело загорелось, прижатое к тёплому и дрожащему от силы его сердцебиения Хёнджину. – Так, как тебе нравятся девушки? – Больше, чем девушки. На самом деле, теперь мне всё равно на девушек, – сказал Чанбин, прижимаясь к его шее губами, пройдя носом до впадины у уха. Хёнджин промычал, смотря вниз на него с приоткрытыми губами. Дыхание прерывистое и жаркое настолько, что воздух начал сгущаться между ними, и всё становилось таким горячим, таким горячим. Хёнджин моргнул, когда их носы осторожно соприкоснулись, и медленно наклонился, их губы были в миллиметрах друг от друга. Поцелуй? Почти. Почти. – Мне тоже, – выдохнул Хёнджин, прижавшись лбом к Чанбину со сладкой улыбкой. – Итак, мы знаем. Этого достаточно. – Не для меня. Мне сложно контролировать свои чувства. Хёнджин склонил голову, потершись с ним носами. – Это сложно и для меня. Особенно там, внизу. Чанбин усмехнулся. – О, правда? – спросил он, но уже знал ответ. Чанбин тоже это чувствовал. Щекочущее тепло между ними, внутри них. Хёнджин засмеялся, затем положил кончик своего пальца на середину лба Чанбина, чтобы мягко оттолкнуть его. Какое неприятное ощущение – холод и сырость – отчасти из-за его возбуждения. – Давай посмотрим, сможешь ли ты сохранить подвеску на этот раз, – сказал ему Хёнджин с привлекательной, действительно привлекательной, игривой улыбкой. – Или? – Я украду весь твой гардероб. – Хорошо! – усмехнулся Чанбин. – И удалю твой номер. Улыбка Чанбина мгновенно сменилась на широко раскрытый рот. – Действительно? – Да ладно, ты не можешь больше её потерять, – сказал Хёнджин, хмурясь и надуваясь, и просто будучи самим собой. А именно, очень милым. – Окей, окей, – уступил Чанбин, схватив младшего за запястье и снова потянувшись за объятиями. Напряжение пропало, и они остались только со знакомым трепетом в их сердцах.

***

Хёнджин просматривал фотографии, которые он только что сделал с помощью Чонина, пытаясь выбрать одну или две для публикации в их инстаграме. Он тщательно выбрал свой образ, надел свою любимую панамку – чёрную и достаточно толстую, чтобы впитать его пот, и наклонил лицо так, как он знал, ему шло. Хёнджин выглядел хорошо, но фотографии не дали ожидаемого эффекта, не было ничего крутого в том, как он стоял или приподнимал плечо, наклонив голову. Вообще ничего. От разочарования его губы автоматически надулись. Он выключил свой телефон и посмотрел через комнату для практики, где его друзья использовали свой десятиминутный перерыв по максимуму. Чан и Феликс спали вместе на полу у зеркала. Сынмин и Чонин пили воду. На диване Минхо и Джисон болтали друг с другом. Чуть дальше Чанбин сидел один, его бейсболка была низко опущена, а ноги небрежно раздвинуты. «Он выглядит круто», – подумал Хёнджин. Даже если Чанбин просто сидел с телефоном в руке, пока другая находилась между его ног. Чанбин закатал свои рукава, так что Хёнджин наблюдал за тем, как его крепкое предплечье упиралось в бедро. Если спросить Хёнджина, почему он был одержим стилем Чанбина, он не смог бы ответить. Он не знал почему, но точно был уверен, что Чанбин смотрелся круто в их первую встречу, и старший до сих пор так выглядел три года спустя. Если попросить Хёнджина определить, что значило «крутой», он бы ответил: «Кто-то уверенный, находчивый, талантливый и проворный. То есть Чанбин». Он был великолепен, по признанию Хёнджина. Почувствовав его взгляд, Чанбин посмотрел на него из-за телефона и криво улыбнулся. – Ты уже выложил свои фотографии? – фыркнул он, потянувшись, и Хёнджин посмотрел на его живот. – Не, я не могу выбрать одну. – Тогда выложи все. Хёнджин одарил его забавным взглядом, затем дотронулся до нижней губы, следя за Чанбином глазами, пока тот не сел перед ним, скрестив ноги. – Я выгляжу глупо на них, – сказал он старшему, прежде чем показать фотографии. – Глупо? Ты выглядишь мило, как и обычно. – Мило? – задохнулся Хёнджин. – Я не хочу выглядеть мило. – Но ты милый, – честно сказал Чанбин, очень хорошо зная, что это не то прилагательное, на которое рассчитывал Хёнджин. – Тогда как ты хочешь выглядеть? – Как, ты думаешь, я одет? – Как я, – усмехнулся он. Лицо Хёнджина исказилось в негодовании. – Не всё крутится вокруг тебя! – Это так, когда ты носишь мою толстовку, – отметил Чанбин, шевеля бровями, чтобы рассмешить Хёнджина. Это сработало, его смешное выражение лица вызвало у Хёнджина хихиканье – насмешливое, но всё же хихиканье. – Ты прав, – со вздохом уступил младший, вытянув ноги вперёд. – Я подражатель Бинни, – он снова надулся, побеждённый. Инстинктивно Чанбин положил свои руки на его колени, ему нравилось сжимать их в своих ладонях. Он любил это, Хёнджина в его одежде; Хёнджина, обожающего его стиль; Хёнджина, желающего выглядеть, как он. Тот факт, что он вдохновлял красивого и талантливого танцора, раздувал эго Чанбина, с тех самых пор как их пути пересеклись. Однако это также означало, что разум Хёнджина был всё ещё полон сомнений, так как он всё время беспокоился о своём имидже и не был уверен в себе. Чанбин всегда считал себя обязанным подбадривать его, ему не нравилась мысль о том, что мальчик, который нравился ему больше всех, тонул в неуверенности. – Я думаю, что ты всё ещё ищешь свой стиль, – по-доброму сказал он, постукивая пальцами ноги младшего. – Но ты и не должен. Ты можешь просто быть собой. – Собой? – повторил Хёнджин тихим голосом. Его голова наклонилась, когда он попытался понять смысл их разговора. А потом он осознал, что «крутость» не имеет ничего общего с одеждой, а связана с отношением. – О… я понял, – он очаровательно улыбнулся Чанбину. – Спасибо. – Хм… я не уверен, что сделал, но хорошо, – ответил Чанбин, немного растерянный, но тем не менее довольный, что помог младшему. – Тогда какой он, твой стиль? Глаза Хёнджина потемнели, а его сладкая улыбка превратилась в кокетливую. Он немного расстегнул молнию на толстовке, сдвинув её так, чтобы она соскользнула с одного плеча, обнажая его ключицы и бицепс. Медленно уголок рта Чанбина приподнялся в дерзкой улыбке. Его руки инстинктивно скользнули по бёдрам Хёнджина, схватившись за изгиб его задницы. Они оба улыбнулись, как маленькие дети, делающие что-то плохое, но остановились, услышав хлопок двери, когда вошёл учитель, показывая, что их перерыв окончен.

***

– Ты будешь есть с нами? – спросил Джисон с руками в карманах. Хёнджин, который обнял его сзади, пока Джисон ждал, когда закипит вода, нахмурился. – Нет. – Тогда ты здесь только для того, чтобы обнимать меня. – Я могу уйти, если ты хочешь. – О, чувак. Конечно же нет, я люблю объятия, – сказал Джисон по-английски, его лицо было, как у персонажа мультфильма. Хёнджин засмеялся. – Ты сказал, что тебе скучно, так что я пришёл, чтобы обнять тебя. Как ты делаешь всегда, когда одиноко мне. Джисон посмотрел на него краем глаза, его губы комично изогнулись. Это был его способ сказать «спасибо», Хёнджин хорошо его знал. Они потёрлись головами друг о друга, улыбающиеся и счастливые, а затем, когда раздался сигнал бойлера, Джисон широко развёл руками. – Еда готова! – Ещё нет, – прокомментировал Минхо, появляясь из ниоткуда. – Всё, что вы сделали, это подождали, пока вода закипит. Хёнджин ушёл, прежде чем другие участники начали готовить. Сынмин был в спальне, когда он вошёл, и читал книгу на верхней кровати. Поэтому Хёнджин решил тоже почитать со своей любимой музыкой в наушниках, чтобы заблокировать шум с кухни. В какой-то момент запахло мясом и лапшой, что заставило его желудок сжаться от голода и разочарования. Он не позволял себе поесть, но хотел этого, как и все остальные. Это расстроило его до слёз. Хёнджин не был честен с собой, он знал это. Расстроенный, он убедился, что Сынмин не против, если он откроет окно, чтобы выветрить запах еды. После этого Хёнджин укутался в одеяло и решил заснуть. Он сунул свою книгу под подушку и… она вытолкнула оттуда собачку, которая пряталась там три дня. Чанбин снова потерял собачку, и Хёнджин нашёл её под грудой одежды после некоторого поиска в спальне старшего. Он был слишком взбешён, чтобы порадоваться этому, поэтому решил оставить её, пока не сочтёт, что Чанбин достоин носить её снова. Это было по-детски, но ему было всё равно. Подвеска была дорога ему, как должна быть дорога и Чанбину. Хотя Хёнджин позволил злости и печали омрачить его чувства, теперь ему надоели все эти негативные эмоции. Он просто хотел жить счастливо. И он был бы рад увидеть собачку там, где она должна быть, на шее Чанбина. Поэтому почему старший не мог просто лучше заботиться о ней? Он фыркнул, всё ещё расстроенный. Помяни дьявола, Хёнджин увидел, как луч света из гостиной проник в спальню, и вскоре Чанбин закрыл за собой дверь. Он принял душ, заметил Хёнджин, немного расстроенный, что старший не будет пахнуть, как еда. – Йо, – тихо сказал Чанбин, прислоняясь к двухспальной кровати и смотря прямо на него. Хёнджин хотел узнать, почему он пришёл сюда, но у него было чувство, что это собачка звала своего хозяина. Также Чанбин, вероятно, знал, что Хёнджин где-то хранил подвеску. – Ты потерялся? – спросил Хёнджин наполовину в шутку, наполовину всерьёз. Только верхняя часть его лица выглянула из-под одеяла – его глаза метали безобидные стрелы, что, должно быть, выглядело забавно, потому что Чанбин начал смеяться. – Почему здесь так холодно кстати? – Чанбин избежал его вопроса и глянул в сторону окна. – Вам не холодно, ребята? Минхо будет недоволен спать здесь. Сынмин фыркнул. – Он может спать в гостиной тогда. Нас не будет беспокоить его будильник в шесть часов утра, если он поступит так, – саркастически отметил он, на что они оба посмеялись. – Хотя ты можешь закрыть окно. Спасибо. Чанбин и Хёнджин обменялись удивленными взглядами, когда замечание Сынмина снизило напряженность между ними. Когда Чанбин закрыл окно, Хёнджин позвал его: – Бинни. Он раскрыл своё одеяло, надеясь, что старший поймёт его. – Да? – ответил Чанбин с усмешкой, склонив голову и сунув руки в карманы. – Уже скучаешь по мне? При этих словах губы Хёнджина мило надулись. Чанбин подошёл близко, снова прислонившись к двухъярусной кровати. Он почувствовал, как рука Хёнджина потянула его за толстовку. – Мне холодно, – сказал младший. Поэтому Чанбин посмотрел через комнату в поисках свитера или чего-то ещё, но Хёнджин снова потянул её, на этот раз сильнее. – Нет. Это то, что я хочу надеть, чтобы согреться, – произнёс он, дёргая, дёргая и дёргая. Чанбин снял свою толстовку и предложил счастливому Хёнджину, который просто прижался к ней. «Толстовка идеальна для его стройной фигуры», – с удовлетворением подумал Чанбин. Большая, удобная, пахнущая, как Чанбин; Хёнджин, казалось, ценил это, даже если бы он, вероятно, никогда бы не признался в этом. Но Чанбин знал. Он также знал, что Хёнджин хотел его по тому, как тот на этот раз потянул его за руку, приглашая на кровать рядом с ним. Когда Чанбин лёг, Хёнджин свернулся калачиком на его груди, выглядя меньше, чем он был на самом деле – как щенок. Хёнджин улыбнулся, его глаза закрылись; он был счастлив, Чанбин был уверен. Ему нравилось видеть Хёнджина счастливым. Чанбин не был идеальным, но делал всё возможное. Он надеялся, что Хёнджин знал это, несмотря на все те трудности, которые были против него – например, потеря подвески с собачкой. – Ты выглядишь мило в моей толстовке, – пробормотал Чанбин в его макушку. – Да? – Да, словно… ты мой, – признался Чанбин, с любовью глядя на Хёнджина. Он мягко высушил остатки слёз, всё ещё покрывавших скулы младшего. Хёнджин промычал удовлетворенно, его длинные конечности обхватили Чанбина. – Собачка заставляет меня чувствовать, что ты мой тоже, – мягко сказал Хёнджин, смотря вверх. Чанбин улыбнулся. Ему было тепло и хорошо, и было приятно обниматься так, только они вдвоём и прекрасные слова. – Я могу вернуть собачку назад? Хёнджин кивнул и открыл ладонь, которая до этого была зажата между ними. Они оба сели, чтобы Хёнджин надел её на шею Чанбина. – Прекрати терять её, пожалуйста, – произнёс Хёнджин с поражённым вздохом. – Мне грустно, когда ты делаешь так, – его плечи опустились, губы надулись, а глаза опустились. Раненный эти видом Чанбин взял его в свои руки. Комфортные объятия, его любимые. Любящие объятия. Любящие объятия, потому что они сопровождались только тишиной и звуками их тел, прижатых друг к другу. Бульканье в животе, медленное дыхание, звук простыней и одежды. Хёнджин был очень мирным в его руках, что происходило нечасто, поэтому это успокаивало и Чанбина. И Чанбин поцеловал его. На мягкой щеке он оставил поцелуй. Хёнджин легко отклонился, чтобы посмотреть на него красивыми, любопытными глазами. – Ты мне нравишься, – тихо сказал Чанбин. – Я знаю, тебе это известно, но… Ты мне очень нравишься. Это заставило Хёнджина улыбнуться, и он продолжил. – Я люблю собачку. Мне нравится видеть тебя в моей одежде… Я хочу целовать тебя больше, но я доволен и нашими объятиями. – Почему вы двое такие тихие? – они услышали вопрос Сынмина, полностью разрушившего всё, что Чанбин планировал сказать. «Что за мальчишка», – проклял он. Кровать немного качнулась, и голова Сынмина свесилась с верхней полки. – Не делайте ничего странного, пока я здесь. – Занимайся своими делами, – сказал ему Чанбин с усмешкой, на что Хёнджин открыл рот так, что были видны два ряда его зубов – как у чрезмерно удивлённого ребёнка. Сынмин просто уставился на них. – Прекрати быть жутким, – пожаловался Чанбин, поднимая свою руку, чтобы оттолкнуть его голову. – Дай мне поспать с Хёнджином спокойно, – добавил он дразнящим тоном. – Сейчас ты выглядишь мерзко, – ответил Сынмин, сморщив нос. – Отвратительно, Хёнджин, не позволяй ему это. – Что это вообще значит? – моргнул Хёнджин. Его тело расслабилось рядом с Чанбином, магия их момента давно рассеялась. – Ничего… Я просто пошутил, ты знаешь меня, – защитился старший. Хёнджин постучал его по носу двумя пальцами. – Пожалуйста, я просто хочу объятий. Ты обнимал Джисона до этого. – Ты ревнуешь? – Нет, но я хочу, чтобы они продлились настолько же долго. Хёнджин хихикнул, глядя на него с удивлением, а затем позволил себе упасть на Чанбина, который вдохнул его запах – вероятно, смесь его кожи и мыла, которое они использовали. – Ты такой требовательный, – подразнил Хёнджин, потирая спину Чанбина. – Вау, я должен терять собачку чаще, если это означает, что мы будем чаще обниматься, – парировал старший с характерной ему ухмылкой. И Хёнджин столкнул его с кровати.