Театр

      Каждый чёртов раз, я просыпалась одна. Мне было больно, и нет никого рядом, кто бы мог мне помочь, успокоить, дать понять, что это всего лишь ночной кошмар, который я забуду уже на утро. Каждая ночь проходила одинаково. Просыпаюсь в холодном поту, задыхаясь от удушья и спазмов в горле. Плачу, потому что выхода нет, что я снова оплошаю, что не стану такой, какой мечтала. Я предала саму себя, и сейчас страдаю по своей же слабости.       Каждый мой кошмар, появляется мое второе я, говорит мне все мои провалы, все, чего я не добилась, и каждый раз, мне больно. Я хочу спать спокойно, без всей этой ерунды. Хочу жить без глубокой депрессии, я никогда не верила своему психотерапевту, не верила в то, что мне нужны эти таблетки для поддержания своей психики. У меня всегда было все хорошо, так почему сейчас? Когда все это началось? Я не помню тот период, когда мой отец погиб. Я не помню, откуда у меня шрамы на запястьях. Я не помню те встревоженные взгляды матери и друзей. Я помню темноту, головную боль, которая будто изнутри взрывала мозги в кашу. Я помню безжизненные глаза отца в гробу, его расслабленное лицо, что светлее его белого костюма. Я помню, как в детстве я упала с дерева и ранила правую руку, там теперь шрам.       Свет пробивался сверху, но не падал на моё лицо. Я смотрела в белый потолок своей однокомнатной квартирки. Как я вообще на неё заработала? Когда я здесь начала жить? Снова тараканы в моей голове затрещали и заверещали свои триады.       Слабо поднимаясь из лежачего положения, я осмотрелась. Снова забыла, как выглядит комната, где стоял стол, где я вообще спала? За шкафом? Да, сам шкаф был переставлен в сторону от стены на пару метров, так, что бы туда поместилась кровать. Напротив кровати стол, расстояние между ними минимальное, но мне всегда было удобно. Там на столе компьютер и книги, много разных рисунков и плакатов с актёрами и музыкальными группами.       Голова болела феерически, будто кто-то выстрелил в висок, а потом зашили. Я встала с кровати и сразу же наступила на рюкзак и покрывало. Не приятное ощущение, но терпимо.       Кое-как доковыляв до своей маленькой, но на удивление красивой, кухоньке, я начала свой уже обычный распорядок дня.       Первое, это проснутся.       Второе, выпить антидепрессанты.       Третье, заварить чай.       А остальное, по ситуации можно и решить.       Первое я уже выполнила, значит время принять таблеточки и радоваться жизни. Сегодня ещё приём у Татьяны Валерьевны, это мой психотерапевт, милая женщина в возрасте с каштановыми волосами. Налив воды в стакан, я полезла в сервант за таблетками.       После того, как я их приняла, мне стало немного плохо. Этот день я решила пролежать дома. Все равно на колледж, я все равно никогда не хотела идти на эту профессию. Скоро подам заявление об отчислении. А как потом? На одном фрилансе я не выживу, с моими-то мозгами.       Я ведь тупая, очень тупая. Все мне так говорят, я верю своей маме и друзьям, они не соврут мне о мне же. Они знают меня, а я только помню их и их слова. Стало больно, под сердцем что-то защемило, будто туда пуля попала. Я сгорбилась и схватилась за больное место. Я почти до скрежета сжала зубы, слезы начали катится по щекам, будто ливень, в глазах стало мутно из-за града слез.       Каждый раз, как в первый раз. Всегда больно, будто тебя живьём режут, вырывают сердце, потом печень, желудок, кишки. Все, и оставляют пустую оболочку, которая и так уже была опустошена.       И каждый раз, меня сжирает чувство вины и стыда, будто я во всем виновата, и в своих бедах, и бедах окружающих меня людей. Я всегда приносила только горечь и печаль, не следила за языком, и всегда, когда люди отвергают меня, уходят, потому что устали, всегда больно. И такую боль, я едва ли могу пережить. Это уже не просто ножом резать меня на кусочки, это будто мучительно медленно говорят мне, что вот, какая ты гнилая, не можешь даже соврать что у тебя «все хорошо». Кому нужны твои проблемы? Ты одна должна справляться, ты что, на столько слабая? На столько никчемная? Мне стыдно за себя, за все свои действия и слова. Ах, как же хочется спать.       Тем, кто ложится спать навсегда, спокойного сна.       Кому я говорю?       Я выглянула в открытое настежь окно и на меня подул освежающий ветерок. Середина весны, такая прекрасная погода, даже жить хочется. На улице все цветёт, люди по колено в лужах от снега, а я хочу жить так всегда. Без проблем, без этой адской жары и холода, без таблеток, без вечно навещающих меня матери и друзей. Без пар, без вечно глядящих мне в душу однокурсников, будто они меня понимают. Хочу закрыть глаза, и забыть всю свою жизнь и начать заново.       Слёзы все так же катились по щекам, с подбородка они падали на подоконник. Никто кроме соседнего дома напротив не видит меня. Я живу на десятом – как иронично однако. Сколько лет прошло с того момента? Мама говорила, что я пыталась совершить самоубийство спрыгнув с десятого этажа. Я не помню этот момент, но мама мне его рассказала. Меня тогда остановил какой-то мужчина, он просто увидел меня и начал всячески отговаривать. О… я кажется вспомнила, что он мне тогда говорил. Будто вчера сказал мне это.        – Девушка, - обратился мужчина ко мне. Я немного испугалась того, что меня сейчас оттащат от края парапета и не дадут быть свободной. Я тогда была правда на самой грани, мне было больно и сложно. – Девушка, милая, стой на месте пожалуйста. Не стоит этого делать.       – И почему? – Но я все же стояла на месте, не смея двигаться. Будто меня что-то остановило, взяло за руку и начало отводить от края крыши.       – Я правда не знаю, зачем. Честно, я сам хотел прыгать.. Но знаешь, когда ты видишь другого человека на краю, ты понимаешь, что это того не стоит. Я никогда не думал, что стану отговаривать кого-то, ведь никто меня не от говаривал от других попыток. И я хочу сказать, что лучше не делать этого, потому что я бы хотел верить, что есть то, ради чего можно было бы жить. Да даже ради какой-то мелочи, тоже можно жить. Есть такие же люди как и ты, их не оговаривали, потому что не кому, но я здесь. Я готов тебя отговаривать хоть до самого вечера.       Дальше я не помню, но мама сказала, что я потом сидела у этого мужчины дома до её приезда. И когда я уходила, я улыбалась.       Позже, я узнала, что этот мужчина через месяц повесился. У никого не было, что бы отговорить. Но меня он отговорил, потому что верил, что есть хоть малейшая ниточка жить.       Я так и не нашла ту самую ниточку, но живу, потому что тот мужчина верил в это. Значит, и я буду ждать и верить. Но когда-нибудь, я опущу руки, и лягу в окровавленную ванну.       Как сейчас.       Больше никто не отговорит меня.       Спасибо всем, кто играл в этом театре, этот актёр решил, что пора заканчивать его игру.