Малахит

С событий, потрясших мир Забывчиков прошло уже достаточно долго времени. Все вернулись к обычной жизни, будто и не существовало тирании Бонку. Будто и не существовало Энн. Он бы и сам хотел поступить так. Однако, это означало бы, что жертва Энн была бы забыта. Манекен смотрит на статую из малахита часами каждый день. Идеально описывающая все пороки и их возмездие. Именно она показывает Госпожу Смотрящую как ангела, спустившуюся с небес. Ночью, при свете луны, он даже приблизился к ней, чтобы рассмотреть все ближе. Находились и те, кто хотел бы разнести эту «безобразную статую»: разрисовывал, марал и пытался уничтожить. Много кому не нравился Бонку. Много кого завораживала Смотрящая. И Фиг, как истинный друг, защищал её. От той грязи, которую на нее хотел обрушить этот покалеченный мир. Манекен чуть ли не ночевал рядом с ней. Друзья крутили у виска. Прохожие посмеивались. Но ему было все равно. Ведь она была для него всем. И снова ночь. Статуя стоит в окружении фонарей и чарующе блестит зеленым минералом. Мягкий свет от ламп придает свою изюминку и манекену все кажется, что она все еще жива. Что она смотрит на него и улыбается своей невинной яркой улыбкой. И дарит эту улыбку только ему. Фиг сжимает руку на уровне груди, где предположительно было сердце и вздыхает. — Что же ты со мной делаешь, Ястребок, — проведя рукой по гладкому минералу лица шепчет забывчик, разглядывая знакомое выражение. Мужчина закрывает глаза и с болью сжимает ее руку в своей. Он очень скучает по ее смеху. Ему не хватает ее голоса, совместного стеба, новых приключений. Он… отравлен ее существованием. Он удивляется этим ощущениям. Так странно ощущать подобное, будучи забывчиком. И ладно, будь он человеком, как Энн. Но ему невыносимо больно и тоскливо от утраты. Он хочет забыть ее и одновременно ненавидит себя за это чувство. Фиг сжимает ее каменную руку и хочет закричать от боли. Зачем она поступила так с ним? Почему она выбрала мир, а не себя? Он знает ее достаточно, чтобы предположить исход. Он специально обращает ее внимание на себя. Красуется… и она обращает внимание. Вот только приблизившись к ней, он не захотел отпускать ее. Он не захотел, чтобы она умерла как Бонку. Но его никто не спрашивал. Ведь у них изначально не было выбора. Холодный воздух не трогает манекен, но он дрожит, склонив голову над статуей и бормочет извинения. Фиг боится открыть их, ведь он устал видеть перед собой этот чертов малахит. Холодный минерал был глух к его мольбам. Он будто насмехался над ним. И бывший глава повстанцев перестает держать маску. Влага падает на руку девушки. Одна, вторая, третья… ему уже все равно, если его кто-то увидит. Он потерял нечто важное, чем собственную жизнь. Проклятье, называемое чувствами, отравляло его. Он устал делать вид, что все замечательно. Устал улыбаться друзьям. — Энн, прошу, вернись, — шепчет он, подобно мантре, перебирая в руках ее пальцы, утешаясь, — я так скучаю по тебе. Не проходит и дня, чтобы я не думал о тебе. Мне чертовски не хватает тебя. Я… не знаю, что со мной происходит. Но я нуждаюсь в тебе… Он не замечает, как подобно светлячкам, возле статуи летают частицы анемо. Он не видит, как они входят в статую девушки, заставляя ту светиться. Его глаза закрыты. Бедный манекен вздрагивает, когда его лица касаются женские человеческие руки. Они не холодны, как статуя. Он чувствует тепло, исходящее от них и вздрагивает, решаясь открыть глаза. Карие глаза девушки смотрят на него знакомой нежностью. Кожа девушки хоть и бледна, а губы медленно наливаются кровью, но это не мешает ей быть прекрасной при свете фонарей. Она смотрит на него, будто знает все. И без слов притягивает к себе, крепко обнимая и утыкаясь в его деревянное тело, которое до сих пор пахнет сосной. Он дрожит. Не замечает, что плачет. Он не верит, что она реальна. Он чувствует себя как под наркотиками. Тогда она тоже приходила и так же завораживающе улыбалась ему. Но никогда не целовала. Реальность намного лучше трипа. Он чувствует, как сердце, которое все-таки находится с нужной стороны, наливается кровью и оживает. С каждой минутой близости он будто заново возрождается. Как тогда, много лет назад в скрепе среди перепуганных забывчиков. Она, подобно ангелу, вернула его. И сейчас он упивается ее губами, осторожно обнимая за талию и прижимая к себе. Он, наконец жив. И даже дурной малахит в виде Бонку не такой отвратительный.