12

Январь

Ощеренная морда могучего хищника обращена к иссушенным, полумертвым и далеким небесам. Отзвуки яростного, могучего воя тают в белесой, сумеречной мгле, сгустившейся над ледяной пустыней. Язык, словно играючи, касается клыков, обагренных кровью очередного нерадивого соперника. Солоноватый привкус с трепещущими, мягкими нотками чего-то железного - такой знакомый, каждый раз утоляющий жажду сражения... В яростных глазах, отливающих в лунном сиянии темной бирюзой, до сих пор пляшут языки яростного, всепожирающего, разрушительного пламени - палящего, знойного холода смерти. С одинаковой жестокостью обрушивает клинки стужи и ледяной вьюги, каждый раз пробирая, кажется, до костей, заставляя сердце безумно стучать. Судорожно содрогаться вновь и вновь, прежде чем остановиться раз и навсегда, в последний раз толкнув кровь по сосудам остывающего тела... Ему не ведомо промедление или снисхождение к кому-либо. Он - олицетворение разрушительной беспощадности, а столкнувшихся с ним ожидают только две дороги. Слабым уготована легкая и быстрая гибель, сильные же становятся соперниками. И лишь достойные, по-настоящему могучие действительно интересны ему - только те, кто так же силен, или даже еще сильнее. Только это способно утолить животную жажду, терзающую собственное ледяное сердце с такой же неистовой силой, с какой его острый клинок, круша плоть и кости, вонзается в тела поверженных. Горячее, сладостное упоение смертельной битвой и холодной смертью - единственное его вожделение. Яростная, полубезумная ухмылка искажает лик каждый раз, когда блудная душа балансирует на тончайшей грани страшного, судорожного, томного наслаждения - в жестком и беспощадном сражении, не ограниченном совершенно ненужными рамками и правилами. Лишь кровь, струящаяся из собственных ран, способна согреть подрагивающее от возбуждения тело, готовое к очередному броску - алая жидкость столь горяча, что плавит черные, нерушимые ледяные оковы души, которые никогда не растопят слабые лучи вечного зимнего солнца... Но этот миг краток и мимолетен, невесом и прозрачен - бесследно исчезает, едва промелькнув, оставив за собой почти незаметный след. Уходит. И лик, обагренный кровью, тут же замирает, ощеренные злобой черты лица медленно сковывает лед, а руки покорно опускаются. Совсем ненадолго - всего лишь до очередного боя. Пламя взора приугаснет, всегда готовое вспыхнуть вновь. Он ждет сильных, чтобы в очередной раз утопить собственную бессмертную душу в кровавом упоении ледяного сражения...