Я рад, что ты не пришла

      Он не мог изменить произошедшего.       Сколь бы ни было велико его сожаление от того, что он позволил себе встрять в подобную передрягу, Тома не раз приходил к единственному верному для его обстоятельств умозаключению. Это было вне его возможностей — избежать беды. Что ж, ему удалось хотя бы не подставить её под удар. Ни её, ни клан Камисато. Он должен быть благодарен судьбе за это, но никакой радости не чувствовал.       Наверняка она уже всё узнала и отчаянно искала способ спасти его.       Опустив взгляд, склонившись к помосту, Тома готов был молиться — пусть даже его мольбы будут услышаны лишь всемогущей сёгун. Он готов был молиться, лишь бы она не пыталась ничего предпринять. Она — дочь клана Камисато, возглавляющего комиссию Ясиро. Её попытка выкинуть хоть что-то не то затянет на шее её близких и многих ни в чём не повинных людей тугую верёвку.       Если Аяка пойдёт на поводу у своих эмоций, она сама подставится под меч.       Но ей нельзя. Не ради него.       Тома был готов спустить себе с рук всё, из-за чего он оказался здесь, но если бы с ней что-то случилось, то себя бы он не простил никогда.       Он повернул голову к толпе, осматривая собравшихся на организованную церемонию. Свидетельство успеха Охоты на Глаза Бога, а он — завершающий элемент этого представления. Как долго они планировали это? Планировали ли? Или же он удачно подвернулся под руку? Им ведь было плевать, у кого они забирают Глаза Бога. Даже члены комиссии Тэнрё были в опасности.       Но под удар попал именно он…       Присутствующие тихо перешёптывались, смотря на приговорённого, узнавая его — Тома так часто встречался с ними на улицах в эти тяжёлые дни и задолго до этого. Среди них были те, кому они могли бы поверить в своей подпольной «войне» с сёгуном. Среди них были те, кого они обходили стороной, чтобы те не выдали их комиссии Тэнрё. Среди них были те, кто никак не был связан с Охотой на Глаза Бога.       Её там не было.       От звука грома, прокатившегося по округе, всё внутри перевернулось, но Тома лишь медленно поднял глаза. Выше, у самой статуи, он видел всемогущую сёгун. Она не торопилась, но это и неважно для неё, не так ли? Что такому божеству, как она, верному вечности, короткая жизнь одного человека?       Убедиться бы, что его молитвы сбылись, но отвести взгляд не получалось.       Женщина обернулась, вскидывая руку, и в тот же миг у Томы под сердцем закололо. Он чувствовал, видел, как вздрагивал его Глаз Бога, но не мог предотвратить дальнейшее. Что станет с ним? Забудет ли он то самое важное, что держало его здесь? Потеряет смысл того, что всё это время делал раньше? Сойдёт с ума, не выдержав этой утраты?       Он чувствовал, как нечто внутри, как канат, рвалось. Понемногу. Нить за нитью.       Тома дёрнулся вперёд, пытаясь ухватиться за улетающий прочь Глаз Бога, ведь как бы он ни оправдывал произошедшее, он не хотел этого. Лишь бы их маленькая «война» была выигрышной, лишь бы произошедшее не стало началом новых бед и проблем. Он не хотел подставлять её, не хотел вредить, не хотел забывать…       Сторожащие Тому члены комиссии Тэнрё выставили перед ним оружие, заставляя остановиться, но он не заметил этого. Испуганно смотря вперёд, он совершенно не понимал, почему же внутри так жгло желание бороться и почему он не мог этого сделать.       Как же…       Вспышка молнии, и перед глазами изумлённой, напуганной толпы появился чужестранец, выхватывая сотый Глаз Бога, предназначенный статуе, прямо из рук всемогущей сёгун. Нарушитель медленно выпрямился, напряжённо смотря на возвышавшуюся над собравшимися женщину, когда к нему осторожно и боязливо подплыла его маленькая подруга. Архонт опустила руку, наблюдая за ним. С редким, поразительным для кого-то вроде неё проблеском чувств.       Преданные всемогущей сёгун люди, до того следившие за Томой, бросились на чужестранца, а сам приговорённый вновь попытался подняться или задержать их, но так и не закончил начатое. Даже чувствуя глубоко внутри, что так будет правильно, Тома не мог справиться с нахлынувшим оцепенением, пустотой от потери чего-то важного, чего-то, что стало бы достаточной причиной для борьбы. Путешественник, под испуганный возглас маленькой девочки, резко развернулся и швырнул в напавших электрические лезвия, парализуя их, после чего подбежал к пленному. Тома привстал и протянул связанные за спиной руки своему спасителю, пока в голове стремительно светлело, словно бы недостающий кусочек паззла вставал на место, возвращая картине потерянные цвета.       Итер успел лишь вернуть на место Глаз Бога, когда его, как и Тому, по рукам ударило разрядом. Вместе с путешественником, он резко поднял взгляд, чувствуя, как вспыхнувшая на мгновение надежда угасала.       — Способен использовать силы элементов без Глаза Бога.       Архонт неспешно спускалась к ним, создавая ступени прямо в воздухе. Не паниковала, как каждый из собравшихся на церемонии людей — отчуждённо оценивала случившееся. Анализировала и делала выводы. Выводы, лишённые сочувствия и каких-либо эмоций в принципе.       — Значит, ты исключение.       Итер сделал несколько шагов вперёд, создавая дистанцию между собой, Паймон и Томой. Последний пристально следил за всемогущей сёгун, боясь обернуться к толпе. Если они двое были здесь, что, если и она пришла? Нет-нет-нет, она не могла, нет, ведь если так, то она…       — Исключения… враги вечности.       Вспышка молнии, и Тома закрыл глаза, отвернулся, чувствуя подступивший к самому горлу ужас. Ведь он помнил — помнил, что стало с их дорогим другом, когда тот рискнул бросить вызов Охоте на Глаза Бога. Простой человек ей не соперник, и сейчас она самолично решила привести смертный приговор в исполнение.       Итер сделал ещё шаг вперёд, выхватывая меч, но Тома лишь оцепенело смотрел ему в спину. Это самоубийство. Путешественник не должен был лезть в это, не ради него. Теперь она знала о нём. Сёгун видела его и убедилась в том, что он добрался до Инадзумы. Он был их надеждой на перелом в этой борьбе, но теперь…       — Ты будешь инкрустирован в эту статую.       Взмах наэлектризованного меча, и само пространство начало раскалываться. Ломаться, крошиться, трещать, разрастаться. Слишком поздно Томе удалось взять себя в руки — Итер обернулся, потянулся к ним, но его уже затянуло прочь.       Молния ударила.       Также, как появился, купол рассыпался. Путешественник лежал на земле, не двигаясь. Паймон испуганно взвизгнула и сорвалась с места, подлетая к нему и встряхивая своими маленькими ладошками.       — Проснись, проснись!       Нет-нет-нет-нет-нет…       Всемогущая сёгун пусто наблюдала за детскими стараниями. Тома чувствовал, как дышать стало труднее. Нервно пробежав взглядом вокруг, он поднялся и рухнул на колено перед копьём, воткнутым в помост рядом.       Быстрее, быстрее…       Грубым, неровным, почти отчаянным жестом он принялся резать верёвки на руках, стиснув зубы до боли.       Быстрее…       Почему Итер не смог остаться в стороне, он ведь знал, что ему придётся встать против их Архонта, он слышал, что случилось тогда с…       Быстрее…       Всемогущая сёгун развернулась, шагая к неподвижному путешественнику и перепуганной маленькой девочке, пытающейся разбудить друга.       Быстрее…       Он влез в распри совершенно чужой ему страны, едва знакомых ему людей, он…       Быстрее!..       Тома с трудом поднял глаза, следя за тем, как их архонт остановилась подле иноземца.       Быстрее!..       Он умрёт, она убьёт его, он умрёт, она убьёт его, он умрёт, она убьёт…       Быстрее!..       Только бы она не вмешалась…       Верёвка порвалась.       Юноша схватил копьё и с рыком швырнул его, после чего побежал вперёд, не давая себе и секунды на раздумья.       Всемогущая сёгун, готовая привести смертный приговор в исполнение, отбила летящее оружие, вместе с тем отбросив от себя и путешественника, и его подругу. Тома не успел осознать произошедшего, а потому болезненно выдохнул, когда Итер влетел в него, едва ли замечая визжащую рядом малышку. Но всё же, ему удалось устоять на ногах, несмотря на всю мощь, вложенную архонтом в один простой замах.       Путешественник наконец начал приходить в себя. Тома, схватив его за плечо и руку, поднял того на ноги и помчался прочь. Испуганная Паймон летела следом за ними. Ещё немного, и он подхватил Итера, чудом перепрыгивая ущелье. На той стороне он ещё крепче вцепился в плечо и руку своего спасителя, таща его вперёд, пока тот наконец не пришёл в себя и не был способен поспевать за Томой.       Они не оборачивались.       Беглецы неслись вперёд сломя голову, пока в один момент Тома не схватил путешественника с подругой за руки, сворачивая во дворик чайного дома и заводя их подальше от дороги. Только там он наконец отпустил их и выдохнул.       — Почему мы остановились?!       — Не забывай, чайный дом «Коморэ» — самое безопасное для меня место.       Тома улыбнулся — так искренне, как только мог, чтобы успокоить перепуганную девочку.       — Только, похоже, я не смогу выйти отсюда… какое-то время. Так что, остальное придётся сделать вам.       — Что от нас требуется?       Взгляд Итера выдавал его сомнения — не то в их смутном будущем, не то в словах самого Томы. Он понимал это. Действовать нужно было быстро, пока люди не вернулись с церемонии и не заметили их. Пока их не обнаружила комиссия Тэнрё…       — Иди в Татарасуну и найди сопротивление. Армия сёгун наверняка выдаст ордер на наш арест. Очень немногие захотят приютить нас… но сопротивление — исключение.       — Паймон уверена, что Аяка их уже упоминала… Точно! Группа Сангономии! Те, кто собрались, чтобы бороться с указом об Охоте на Глаза Бога!       — Верно. Сопротивление было создано Сангономией Кокоми, Божественной Жрицей острова Ватацуми. Сейчас они сражаются с армией сёгуна под предводительством её генерала, Горо.       Тома дёрнулся, нервно оборачиваясь на дорогу. Шум, как будто от людей в обмундировании… показалось?       — Тем не менее, комиссия Ясиро не так уж близка с сопротивлением. Поэтому связь с нами может вызвать неодобрение.       Итер скосил взгляд назад, проверяя, что их ещё не обнаружили. Значит, он был прав… Тома натянуто улыбнулся и усмехнулся.       — Но в вашем случае всё должно быть в порядке… как мне кажется, у сопротивления нет причин отказать вам. Проблема в том, что мы не знаем, где именно они находятся сейчас. Вам придётся поспрашивать по пути. Также вам придётся пройти по территории, оккупированной армией сёгун. Так что, будьте осторожны.       — Ты тоже.       Тома усмехнулся, слегка подтолкнув Итера в спину, когда тот обошёл его, готовясь спрыгнуть с утёса — уж лучше так, чем нестись через город.       — Не беспокойся. Я умею хорошо прятаться. Им точно будет нелегко.       — Нам надо спешить!       Паймон нервно тянет друга за шарф, и Тома кивает им, отслеживая, чтобы никто не наблюдал за ними с улицы. К счастью, люди ещё не успели возвратиться с церемонии, да и разыскивающие их представители комиссии Тэнрё после такого красочного побега ещё не заявились.       Итер перед самым прыжком замер, смерив Тому напряжённым, сомневающимся взглядом, после чего всё же кивнул и сорвался вниз. Увидев это, спасённый перепрыгнул через забор, замирая у стены здания прямо над краем обрыва и прислушиваясь. Кажется, до чайного дома всё же добрались. И, видно, столкнулись с Кодзуэ. Непробиваемая ничем защитница «Коморэ»… Надо будет отблагодарить её потом. Главное, чтобы во двор не пошли или не обошли дом, иначе его засекут. Поскорее бы они ушли. Лишь бы они ушли. Ну же, просто уйдите уже…       Прождав пару минут, наконец услышав, как люди из комиссии Тэнрё сдались, Тома, с небольшой задержкой, выглянул во двор. Работница чайного дома приметила это и едва заметно покачала головой, после чего отвела взгляд влево. Юноша понимающе улыбнулся, возвращаясь к своему укрытию, после чего потянул вправо сёдзи, перебираясь внутрь чайного дома.       Выдохнув, он поднял глаза на хозяина «Коморэ». Таромару строго глянул на него, но, глухо гавкнув один раз и слабо вильнув хвостом, тут же отвернулся, словно бы лишился всякого интереса к вторженцу. В этот же момент Тома услышал лёгкие шаги.       Увидев Аяку, он улыбнулся, так счастливо, что боялся, что она всё поймёт, но, к его удаче, этого не случилось. Эмоции на лице девушки сменялись очень быстро — удивление, опасение, радость, напряжение — только после, подойдя вплотную к уже вставшему в полный рост другу, осмотрев его с ног до головы и глянув за спину, она открыла рот, собираясь задать вопрос, но так и не смогла. Собраться с мыслями, определиться с вопросом, подобрать верные в их положении слова — Тома не задумывался об этом, а потому решил не ждать и заговорил:       — Они в порядке. Я отправил их к сопротивлению Сангономии. Благодаря Итеру я не потерял Глаз Бога, но теперь мы стали… преступниками в бегах, наверное?       Юноша едва слышно посмеялся, виновато приподнимая плечи и разводя руки. Аяка выдохнула, прежде чем дёрнуться и осторожным, мягким жестом коснуться его правого запястья.       — У тебя кровь.       Тома опешил, продолжая улыбаться и удивлённо смотря на свою ладонь. Перчатка была порвана и пропиталась чем-то, он видел пятно на чёрной ткани, даже мог разглядеть кровь в прорезях. Почему он этого… Если задуматься, то ведь рука действительно болела всё это время. Но во всём произошедшем было настолько не до того, что он просто игнорировал это и…       — Пройди в ту комнату, сними перчатку и подожди меня. Я попрошу воды и бинтов.       — Госпожа, я…       — Тома, прошу тебя. Не тревожься.       Она улыбнулась ему, и всё, что он мог сделать, кивнуть и послушно последовать её словам. Оказавшись в одиночестве, юноша тихо выдохнул, после чего, стиснув зубы, принялся расстёгивать крепление на перчатке. Привычный жест, но это болезненное ощущение доставляло сплошные неудобства. Затем Тома осторожно стянул с руки порванную ткань, сложив всё это на край стола. Хотелось бы отыскать замену, но в настоящих обстоятельствах это дело очень нескорое.       Он теперь беглый преступник. Комиссия Тэнрё один раз закрыла глаза на чайный дом, но вряд ли безопасно оставаться здесь. Он может подставить весь клан Камисато тем, что, пользуясь своим положением среди них, найдёт убежище в «Коморэ»…       Юноша резко улыбнулся, смотря перед собой. Нельзя, нельзя, нельзя, нужно не думать о плохом, нужно придумать, как поступить, нельзя заставлять Аяку беспокоиться, всё в порядке, всё в порядке, всё в порядке…       — Присаживайся, что же ты.       Услышав приглашение вернувшейся Аяки, Тома кивнул, сев подле стола. Вместе с девушкой в комнату зашёл Нобунори — один из верных работников чайного дома. Он оставил чашу с водой, бинты и полотенце на столе, а затем, получив благодарность и убедившись, что большего почтенным гостям не нужно, удалился. Аяка опустила штору на входе, после чего села рядом с Томой.       Он, не задавая вопросов, послушно закатал рукав и протянул ей травмированную руку. К счастью, лишь небольшие царапины. Малая цена за чужую жизнь. Им страшно повезло, что Тома успел. Секундой позже, и… Это была бы его вина. Итер вмешался, чтобы спасти его, и мог погибнуть. Вся надежда Инадзумы? Выброшена с камнем посреди бушующего моря. Кровь совершенно невиновного человека, втянутого в шторм из-за их эгоистичных желаний, была бы на его совести. А если бы он не пришёл? Если бы он не добрался до Инадзумы к этому времени? Ещё тогда, отправляя путешественника к сопротивлению, Тома думал о том, что они с Паймон убедили Аяку не приходить. Если бы они этого не сделали, девушка наверняка бы вмешалась. На месте Итера оказалась бы…       Юноша вздрогнул, когда прямо перед его глазами что-то мелькнуло, тут же отклоняясь назад. Аяка медленно убрала свою руку от чужого лица, чуть склонив голову.       — Тома? Ты… долго не отзывался.       — Ах, это.       Скулы сводило, но он не прекращал улыбаться.       — Я думал о том, как мне повезло, что бог сябу-сябу благословил меня!       — Это не смешно…       И всё же, она тихо рассмеялась.       — Как твоя рука?       Тома, подняв перебинтованную руку, осмотрел её, после чего уверенно заявил:       — Также чудесно, как ваша перевязка, госпожа!       — А как ты сам?       Он моргнул, опустив руки и выпалив так быстро, как только мог:       — Хорошо. Я в порядке.       Он не мог задерживаться здесь. Ему нужно найти место, где он сможет скрываться достаточно долго, или укрытия, между которыми он мог бы перемещаться время от времени. Такие, чтобы, если ему всё же не повезёт и его снова поймают, клан Камисато не был втянут в это. В этот раз рядом с Аякой не будет того, кто остановит её, если она запаникует. Он должен быть предельно осторожен. Чтобы это не повторилось, чтобы…       Девушка тяжело выдохнула, медленно вдохнула, после чего заговорила — тихо, тщательно подбирая слова, но до поразительного уверенно и мягко в одно и то же время:       — Тома, я бесконечно благодарна тебе за твою поддержку, с которой я могу преодолеть все тяготы и невзгоды нашей борьбы.       Юноша замер, чувствуя, как тяжело ему было удерживать улыбку на лице дальше. Непонимающе смотря на чуть поклонившуюся ему девушку, в чьих глазах видел столько сожаления и радости одновременно.       — Ты всегда помогал мне и продолжаешь помогать не терять веры в наши силу и нашу цель.       Её рука мягко, осторожно опустилась на его раненую. Тома глядел перед собой, понимая, чувствуя, как все те слова, в которых он убедил себя, ломались. Крошились. Рушились.       — Это, должно быть, очень тяжело, не так ли?       Его трясло. Перед глазами заплясали огоньки, но мыслями Тома был совсем не здесь. Его Глаз Бога почти забрали. Он почти забыл всё то, что было важно в его жизни. Он почти отпустил это. Он почти отпустил это и не был готов бороться. Он не хотел этого. Его пугало это. Он боялся, что это ощущение вернётся.       — Как твоя рука, Тома?       Он атаковал сёгун. Да, это спасло жизнь Итеру, но что, если бы ничего не вышло? Он сделал это, не думая о последствиях, но ведь даже там, на помосте, он оставался членом клана Камисато. Даже сейчас. Он подставил их. Он подвёл её. Ещё в тот момент, когда попался. Но что, если бы они пришли не за ним, а за ней?       — Болит.       Итер не смог победить саму сёгун, значит, она действительно всемогущая? Вся их борьба — бессмысленна? Они уже подписали себе смертный приговор? Она рисковала своей жизнью понапрасну? А он лишь подливал масло в огонь, в котором они все обречены сгореть?       — Как ты сам, Тома?       Погружённый в свои мысли, юноша не заметил, как вцепился в руку Аяки. Опустив глаза, он чувствовал, как изнутри жгло, но не знал, как справиться с этим ощущением. Он не понимал, что делать дальше. Как вообще всё дошло до этого? Почему всё получилось именно так?       Аяка свободной рукой провела по чужим волосам и притянула юношу. Тома уткнулся носом в её плечо, всё ещё не в силах оправиться от произошедшего. Но была одна мысль, в которой он был уверен. Эгоистичная, дурацкая, особенно для кого-то вроде него.       — Всё будет в порядке.       Он был бесконечно рад, что она не пришла.