увидимся в раю, вивьен.

если бы она могла меня слышать, она бы обязательно сказала, что я чокнутая, что я не должна этого делать, но она не услышит. уже не услышит. помню, как тогда, давно, на папиной ферме она говорила мне, что безумно любит белые крокусы. они ей подходили. такая же нежная, мечтательная и наивная, словно маленький белый крокус. уверенна, сидев бы она со мной вчера ночью за чашечкой чая на кухне, она бы гладила мои пальцы своей бледной, холодной рукой и ругала за то, что я в очередной раз курю, хотя обещала бросить ещё в 17. мне не хватает её. на моё день рождение я всегда видела рядом с кроватью синие лилии и шоколадный кекс со свежей клубникой сверху и внутри. она знала мои вкусы. я всегда терпеливо сидела и ждала, пока моя девочка придёт ко мне, сядет на край кровати, стыдливо пряча белые бесшовные трусики, ибо не успела надеть штаны до моего пробуждения. это были лучшие дни в моей жизни. как жаль, что теперь в мой день рождения я вижу перед кроватью лишь разбросанные в усталости вчерашние вещи и пустую квартиру. без неё стало холодно и серо. хочу в последний раз попрощаться с ней. еду в самый дорогой цветочный в городе и беру белые крокусы, украшенные полевыми травами. этот букетик очень напоминает тебя. таксист, как ни странно, подъехал во время, и сопроводил меня удивленным взглядом, когда увидел моё белое винтажное платье и такой же белый букет. — на день рождения? — нет, попрощаться. — кто-то уезжает? подруга? — жена. в миг таксист заткнулся, потеряв ко мне интерес. гомофобная тварь. ехать долго не пришлось, уже спустя пятнадцать жалких минут мы были на месте. оплата, уезжающее такси и огромная арка на входе в место встречи. лёгкая улыбка касается моих губ, но шаг медленный, будто бы ноги — предатели, и наотрез отказываются нести меня к моей любимой. цоканье собственных каблуков отдаётся глухим эхом в ушах, я совсем близко. нагинаюсь к ней и кладу цветы. "...Вивьен Мерльсен 1990-2016..." её могилка прибранная, чистая, ни единого росточка. миссис Мерльсен постаралась. я до сих пор задаю себе вопрос, что могло заставить её поступить так с самой собой, не говоря уже о других. моя светлая девочка, мой луч солнца, кто дал в руки ей кокс? куда смотрели все? куда смотрела я? чёртова передозировка. мой взгляд пуст. моя душа практически с ней, там, на небе, но тело держит его частички здесь, на земле. я не смирилась со смертью Вивьен, нет, я её ещё не осознала. сегодня её день рождения, и я сделаю ей лучший подарок. достаю револьвер из глубокого кармана белого винтажного платья, заряжаю, приставляю к виску. — увидимся в раю, Вивьен. выстрел.