Поздно спасать

Даби поймал себя на мысли, что в последнее время он слишком плохо стал контролировать их с Шото отношения и химию между ними в целом. «Главное, не привязать его к себе и не привязаться самому», — думал Даби каждый раз, когда после очередного проведённого вместе дня Шото ложился к нему на грудь, быстро засыпая. Такой убитый усталостью от всего, в объятиях Даби он был максимально к месту и всё равно казался очень милым, тихо сопя и посреди ночи слабо цепляясь за простынь или за своего старшего брата кончиками пальцев. «Мы всё ещё не привязаны друг к другу», — думал Даби, когда они в очередной раз просыпались вместе и заваривали на кухне чай, ведь холодильники в старых квартирах, по которым иногда без повода таскался Даби, всегда пустовали. Точнее, чай заваривал Тойя, а Шото сонно тёр глаза, смотрел на него со спины и надеялся, что в их общежитии никто не заметил, что он в очередной раз сбежал ночью, рассчитывая вернуться незадолго до начала занятий. Даби, ставя две пластиковые кружки на стол, чаще просто наблюдал за тем, как пьёт чай его младший, затем наклонялся и тянулся через угол стола, чтобы распробовать напиток сначала с его губ, и только после этого брал в руки чашку, замечая, что снова перепутал их. Шото тоже не обратил внимания на то, что пил из кружки Тойи. И Даби изначально часто поддавался мыслям о том, что между ними нет никакой серьёзности, пока не прошло какое-то время, и эти мысли сами по себе просто не перестали его посещать. Шото стал ходить в его одежде чаще, чем в своей. Шото стал чаще брать его телефон, чтобы досмотреть какое-то видео, ибо у него разрядился свой. Шото стал пользоваться его шампунем и его гелем для душа, перенимая себе чужой аромат. В его жизни слишком много Шото. Шото, Шото, Шото… — Поговорим? — неожиданно спросил Даби за одним из таких рутинных и уже привычных завтраков. Шото отвлёкся от мягкой вафли и поставил на стол кружку с горячим кофе, подняв взгляд. В его взгляде читалось слабое удивление, которое только Тойя и мог разглядеть. Очень нечасто они выясняли отношения, да ещё и за столом. Шото это удивило. — О чём? — спросил он, а Тойя, увидев совершенно невинный взгляд своего младшего, немного съежился, хотя визуально это не было заметно. Он, между прочим, сейчас хотел сказать, что им надо реже видеться, а пламя разноцветных глаз напротив буквально вынуждало просто схватить Шото за запястье, дёрнуть на себя, запустить ладонь в его волосы и сказать, мол, «да так, ничего», тихим шёпотом обжигая его ухо. — Мм, знаешь, — Тойя смотрел то на своё отражение в кружке кофе, то на Шото, и думал, как ему лучше выразиться. За окном, снизу украшенным светло-зелёными каплями от покраски деревянной треснутой рамы, уже край неба начинал светлеть, а это означало, что скоро Шото пойдёт к себе в общежитие, и времени на болтовню у них не особо много, — меня это не устраивает. Шото поднял не особо заинтересованный в происходящем взгляд на Даби, ожидая, пока тот продолжит и объяснит, к чему относится его «не устраивает», но он выглядел так, словно продолжение изначально не подразумевалось. Даби выглядел так, словно говорил сам с собой, а не с Шото. Он сидел, сложа одну ногу на другой, и стучал ложкой, покрашенной под металл, по пластиковой кружке. — Что? — спросил Шото, когда понял, что время уже поджимает, и ему стоит выдвигаться сейчас, в дикую рань, если он хочет пройти в общежитие, оставшись незамеченным, — говори быстрее. Даби ещё раз осмотрел младшего. Его собственная футболка. Его кружка в чужих руках. Его запах, исходящий от Шото. Невидимые следы от его губ на бледных ключицах, с которых немного спадала большая футболка с широким вырезом. «Меня правда что-то не устраивает?», — быстро промелькнуло в мыслях Даби, и он сам же улыбнулся своему перепаду эмоций. Шото недоверчиво поморщился. От этих переглядок все лишние вопросы и мысли сами отпали. Его мальчик. — Шучу, ничего. Жуй быстрее. Кажется, привязались.