Лёд жжёт кожу.

—Ты должен не искать себя, а создавать.—лениво высказался Плэйто после немого наблюдения за собирающим кубики ребёнком. Взглянув на мужчину, ребёнок наклонил голову набок, как любопытный щенок, и нахмурился, будто усердно переваривая сказанное или сердясь за остановленный процесс игры. —Сообразительный же мальчик. Никогда не подумал бы, что ты станешь заниматься…подобным.—последнее слово Плэйто будто с пренебрежением выплюнул. Возле входа в гостиную неожиданно появилась светловолосая женщина. Высокая, с острым небольшим носиком, крайне синими и большими глазами. —Оставь Никласа! Ему всего три года, о каких философских речах может идти разговор? —нарочито вычурно сказала Плэйто прибывшая. —Ник. Зови его просто Ник. Что за чудачество в виде «Никласа»? —закатил глаза развалившийся на темно-зелёном кресле мужчина. Плэйто никогда не любил лишних усложнённостей и замысловатостей. А вот его сестра, видимо, наоборот, считала, что всякую вещь, любое слово и действие можно чуть приукрасить для собственного удовлетворения. Проигнорировав это заявление, женщина продолжила: —Никлас только познаёт мир, поэтому начинает с малого, не упрекай его раньше времени. Словно в подтверждение своих слов, малыш протолкнул один из фигурных кубиков в нужное отверстие основной игрушки. Плэйто даже с зажмурившимися от нахлестывающего раздражения глазами мог быть уверен, что на лице сестры сейчас сияет победная улыбка. —Джей… —начал мужчина и привстал. —Мне нужно кое-куда сходить. Пожалуйста, пригляди за Никласом.—махнула на прощание Джей и тут же снова скрылась за стеной гостиной. —Давай я схожу вместо тебя? —крикнул вслед сестре Плэйто. Через минуту заскрипела и закрылась дверь, ведущая во двор. Так и не успев встать, мужчина снова присел и облокотился на мягкую спинку кресла. —Как обычно.—возмутился Плэйто и перевёл взгляд на Ника.—Куда же снова побежала твоя мама? —поинтересовался мужчина у как будто знающего ребенка, способного дать развёрнутый ответ с полноценным обоснованием. Плэйто медленно обводил взглядом предметы мебели комнаты. Сначала аккуратный лаковый столик у небольшого дивана рядом с креслом, затем по правой стороне от телевизора стоящую изящную белую тумбу. Как тут Ник встал, повернулся к сидящему мужчине, тихо и тревожно вполголоса сказал; в незаполненной шумом гостиной казалось, что это слово прорезало воздух, стрелой поразивши слух: —Мама… Плэйто вскочил, подбежал к неожиданно разволновавшемуся ребёнку, подняв и крепко прижав к себе, в спешке выключил единственную горящую люстру и поспешил к входной двери. Выскочив на каменную дорожку, ведущую в густой сад, в словно накатывающей лихорадке порывисто стал оглядываться, прижимая голову ребёнка к своему плечу. —Не смотри.—прошептал Плэйто на ухо Нику, послушно закрывшему глаза. Небо, недавно находившееся в ясных вечерних красках, стало грязным, черно-серым. На глазах стояла пелена — опустился жидкий молочный туман. Разило словно перегоревшими проводами, и когда Плэйто вдохнул полной грудью, то мучившие его догадки подтвердились. Над небольшой лужайкой около забора, словно сотканные из тумана, начали образовываться шарообразные многочисленные сияющие огни. Искрами огни разрывались, лопались, раздваивались на своих точных копий и снова сливались воедино. Треск, как при зажигании бенгальских свечей, гадкий звон, как при взрыве перегретых елочных ламп, и жуткий, кричащий аромат горелого, уже подгнившего куска мяса. Они прибыли. Они пришли за ней. Плэйто теперь был уверен наверняка. Огни, похожие на шаровые молнии, за то немногочисленное время раздумий успели размножиться, подобно вирусу, и теперь окружали территорию, которая могла послужить для отступления. Сорвавшись с места, на скользких камнях дорожки чуть не поскользнувшись, мужчина рванул к крыльцу дома. Двери оставались открытыми с момента последнего выхода, поэтому без труда вбежавший мужчина с ребёнком на руках моментально влетел в безопасное на тот момент место. В комнатах сквозил ветер, кожу брал лёгкий холод, вызывая дрожь и мурашки. Ранее, буквально пару минут назад, уютный дом словно сменил свой внутренний облик. Потеряв хозяйку, дом погиб. Никакая декорация, ни одна роскошная вещица, ни единый художественный объект рук великого артиста не сможет вернуть чары тепла и той особенной атмосферы, кои в жизнь отражают струны души человека. Но надежда не была потеряна. Посадив на толстый оранжевый ковёр в гостиной Ника, Плэйто строго наказал: —Ты должен сидеть здесь и не сметь открывать глаза, чтобы ты не слышал и не чувствовал. Жди меня, я вернусь. Пару секунд он задержался около зажмурившегося ребёнка. Плэйто знал, что не вернётся. По крайней мере, сейчас. За стенами что-то отчаянно шумело. Успев выбежать только на крыльцо, мужчина тут же остановился, упав от резкого болевого шока на колени, уперевшись локтями о пол и сжимая ладонями лицо. Его лицо будто окатило кислотой, каждая клетка кожи, слой за слоем, рвалась, выплескивая свою внутреннюю жидкость; виски била яростно хлещущая кровь, голова разрывалась, ее словно зажало под свинцовыми плитами или ее держали под звонившим в обеденную службу колоколом, одновременно колотя молотком по макушке. Плэйто, скоро выбежав, заметил, но не успел увернуться от летящего на него шара света. Тот прямым попаданием ударил в голову, растворившись и остатками вклеившись в кожу, пробирая до мышц и черепа. Истошно неосознанно крича, мужчина стал чувствовать, как глазные яблоки теряют свою форму, постепенно размягчаясь и разжижаясь. Обладая стремительной регенерацией, Плэйто, собирая воедино оставшиеся силы из уже изнеможённого тела, смог восстановить зрачки, поскольку огни света становились в ряды, чтобы, поочередно врезавшись в мужчину, не дать ему времени для возобновления отвалившихся, оторвавшихся и лопнувших лоскутов кожи. Отскочив в сторону от первого пришедшего в действие искрящегося шара, Плэйто твёрдо шагнул вперёд и выпрямился, на этот раз вернув себе самообладание. На лице затягивались успевшие образоваться дыры, сквозь которые можно было проглядеть кости челюсти, восстанавливались толстая ткань губ, приобретая рельеф, греческий нос восполнял себя хрящами, покрываясь множившимися и множившимися клетками; возвращались на исходные места волосяные покровы. Уворачиваясь от раз за разом бьющихся шарообразных огней, мигом пролетавших и мерзко звенящих, Плэйто заметил, что они крошатся при столкновении со стенами дома. Это значило, что ни кто и ни что опасное, не имеют способности проникать через барьер, поставленный на здание. Несмотря на потерю обладательницы, дом держит свою оборону, справно выполняя задачу. О состоянии Ника можно было не беспокоиться. «Оставил трость дома…», —пролетело в голове мужчины, с необычной скоростью и ловкостью уклонявшегося от вновь и вновь всплывающих объектов. Накалившуюся атмосферу разрезал душераздирающий визг. Пульсирующая от адреналина кровь участила сердце, но в момент услышанного крика, в сердце перестала идти жидкость или прошла так незаметно, что сердце пропустило пару ударов. Это был первый и последний звук, потрясший воздух. Он звучал с заднего двора. Плэйто кинулся в обход, куда за ним последовала группа излучающих белый свет шаров. Ускоряющийся и зигзагообразный темп бега не давал возможности группе ударить по их цели. Перед горячо дышавшим мужчиной предстало трое людей. Та, которая визжала, Джей и неразборчивая тень, не позволявшая определить пол. Визжавшей оказалась женщина пожилых лет, видимо, случайно увидевшей потасовку на заднем дворе или пришедшей за какой-нибудь солью. Когда Плэйто пригнулся, через его голову пролетели двое из группы расщепителей, на скоростях не сумевших остановиться и по инерции направляющихся до против стоящей «тени». Фигура взмахом руки направила огни обратно к Плэйто. В этот момент, словно пантера, к минутно отвлекшейся «тени» бросилась Джей. Подпрыгнув и наскочив ногами на тело темного человека, тем самым оттолкнув его и самой допрыгнув до близ стоящей женщины, Джей свалилась на соседку, проломив деревянный декоративный забор своей спиной. Быстро поднявши себя и взволновавшуюся женщину, она произнесла: —Бегите к себе! Скорее! Замешкавшуюся соседку надо было подтолкнуть. Рука Джей, не успевши дотронуться до женщины, замерла в считанных сантиметрах. На кисть потекли тоненькие и длинные ручейки чего-то красного. Воротник светлой блузы словно окунули в червленую краску. А ручейки откуда-то сверху продолжали течь, уже пропитывая грудную область вещи. Неожиданно обезглавленное тело застыло, свалившись мешком. Голова укатывалась, сохраняв на лице предательскую мину сожаления, боли и ужаса. С каждым поворотом, блондинистые волосы становились всё грязнее, из-за комьев чёрной земли, и запутаннее, из-за опавших гниющих листьев. Наконец, когда побег головы от тела завершился, ещё влажные, сапфировые глаза пусто смотрели ввысь, отражая хмурое небо, а на чумазые щёки приклеились клочья волос. Соседка обернулась и снова повторила свой последний коронный крик. Тогда очнулся от боя и Плэйто, мимолётом попытавшись взглянуть на причину визга. Вторая отрубленная голова полетела по скользкой земле. Над бездыханными телами возвышалась «тень». Лицо Плэйто исказилось в ярости. Наплевав на свою угрозу, он надвигался в сторону убийцы. Блеснуло лезвие меча, вмиг оказавшееся перед носом мужчины. Перед глазами Плэйто замерцала хищная улыбка четвертовавшего…и тут же исчезла. «Тень» испарилась.