Ураган моей жизни

      Катерина устало вошла в гостиную слизерина. Волшебница заметила до дрожи знакомый силуэт тени на каменной стене змеиной обители. В кресле у камина сидел Забини, перед ним на столе стояла одинокая бутылка начатого огневиски.       — Блейз? — тихо окликнула друга русская, сообщая о своем присутствии.       Слизеринец не шевельнулся. Он не отрывал затуманенного взгляда от танцующих обрывков пламени камина. В одной руке парень держал изрядно помятое письмо, в другой хрустальный стакан с огненной жидкостью. Его взгляд был болезненно пустой, а брови хмуро сведены к переносице.       — Блейз, ты здесь? — слизеринка села напротив друга, удобно устроившись в кресле.       — Я слышу тебя, Кэт — отстраненно бросил мулат, не смотря на подругу.       — Что произошло? — живо спросила девушка, ерзая в кресле, словно заведенная. Она рассчитывала услышать очередную драматичную историю об отношениях Дафны и Блейза.       К удивлению девушки ответа не последовало. Итальянец напряг скулы, сжав губы в прямую линию. Складывалось ощущение, что Блейз потерял дар речи. Парень с характерным звуком открыл пробку бутылки и налил девушке, которая даже не просила об этом, выпить. Дело было не в Дафне.       Катерина смотрела на это немое кино с испытывающим прищуром. Она пристально всматривалась в своего друга, в попытках найти разгадку его непривычно хренового состояния. Отстраненное поведение было присуще большинству слизеринцев, но не Забини.       — Не хочешь по-хорошему? — спросила девушка, хитро щуря глаза.       — Тебя это не касается, так же, как и меня то, что ты забыла в Альпах — грубо отрезал мулат, не желая вступать в диалог.       — А если я расскажу, что я там забыла? Ты расскажешь, что происходит с тобой? — после непродолжительного молчания ответила девушка, пытаясь выведать правду любым способом.       — Может и расскажу — с ухмылкой ответил слизеринец, начиная медленно оттаивать. Может не все так плохо?       — Я навещала отца. Мне нужно было ему кое-что сообщить — спокойно ответила русская, делая глоток из хрустального сосуда, который подал ей друг. Она все так же пристально наблюдала за слизеринцем, который казался до боли потерянным.       — Очень сухо, Кэт. Может расскажешь чуть больше? — Забини устало улыбнулся, с прищуром ответив на испытывающий взгляд зеленых глаз.       — Ты хитрый лис, ты в курсе? — ухмыльнулась девушка в ответ.       — Мне нужно было сообщить папе о смерти моего брата… И его сына — все веселье покинуло лицо девушки в ту же секунду, как только слова вырвались из ее бледных губ.       — Блять, Романова, когда он умер? — тихо спросил ошарашенный слизеринец, который был готов услышать все что угодно, но только не это.       — Недавно — односложно ответила девушка, лениво пожимая плечами, как будто тема разговора совершенно не касалась ее. Ментальные стены плотно держали оборону. Она не хотела так просто сдаваться, но почему-то именно с Блейзом отчаяние девушки прорывалась болезненной правдой. Слизеринец стал ей слишком близок за время пребывания в Хогвартсе. Было сложно сдержаться.       — Почему ты не рассказала? И я ведь даже не знал о том, что у тебя есть брат — Забини выглядел одновременно ошарашенным и потерянно-злым.       — У вас хватает своих проблем! — девушка попыталась оптимистично улыбнуться — К чему твои ложные возмущения. Разве ты рассказывал мне про сестру? И к тому же, чем бы вы мне помогли? — пыталась оправдаться слизеринка, слишком яростно жестикулирую тонкими пальцами.       — Мы бы поддержали тебя! — зло крикнул Блейз, перенося травму русской на себя. Он как никто другой знал, какого это терять родного человека. Какого черта она ничего ему не сказала?       — И что бы это решило, Забини? Ты думаешь, мне бы стало легче? Или ваша жалость способна вернуть мне моего Давида? Способна снять ту ебучую боль, которая сопровождает мой каждый день со дня его смерти? Ни хера подобного! — зло шептала шатенка, источая яд. Она опрокинула практически полный стакан с огневиски, даже не зажмурившись, и закрыла глаза, громко дыша — Хоть кто-то смог унять твою боль после потери Стефании? Конечно нет, Блейз! Блять, ты же знаешь это, как никто другой. Никто нам не поможет! Никто! — девушка кричала, вскочив на ноги. Стены окклюменции постепенно рушились.       — Откуда ты знаешь о сестре? — тихо спросил Блейз, напрягаясь.       — Вы никогда меня не слушаете! — злобно кричала девушка, заламывая руки — В первый день нашего знакомства, я сказала тебе, что не просто так к тебе подсела! Я влезла тебе в голову! Да, Забини, я бесцеремонная сука! — зло проповедовала шатенка, выплескивая из стакана алкоголь в порыве эмоций.       — Но, Скажи мне, Блейз, если бы я такой не являлась, захотел бы ты со мной общаться? — добавила девушка убийственным шепотом, а после замолчала. Разум трещал по швам в очередной раз за эту ебучую неделю.       Комната погрузилась в тишину, нарушаемую быстрым дыханием русской. Казалось, ее лёгкие хотели покинут тело, пока она пыталась справиться с эмоциями, которые она с таким старанием хоронила в себя последние дни. Забини же не шелохнулся. Он смотрел на свою подругу серьезным взглядом. И не понимал, почему она ничего ему не рассказала раньше? Как она справлялась с этой болью? Как она справляется сейчас?       — Прости — тихо выдохнула русская через пару минут полной тишины, вновь оседая в бархатное кресло.       — Как погиб твой брат? — спросил Забини, не сводя пристального взгляда с подруги. Полностью игнорирую ее истерику, что случилась минутой ранее. Он и не такое видел.       — Он был намного старше меня… И он… — девушка пыталась подобрать правильные слова и совладать с собственным дыханием — Его отравили, Блейз — все-таки выдавила из себя слова Катерина, поднимая лицо к потолку, в попытках предотвратить непрошенные слезы.       Ее надломившийся голос стал спусковым механизмом для итальянца. Он резко приблизился к девушке. Он как никто другой понимал, что с ней сейчас происходит. К черту ее истерики, к черту ее ебучую привычку лезть в головы других людей. Ей нестерпимо больно, он знал это, как никто другой. Смерть близкого человека — самое страшное испытание из тех, что может выпасть на долю человека. Даже самого сильного.       Романова почувствовала, как теплые руки мулата бережно обняли ее. Блейз сжал ее плечи в своих объятиях, не давая утонуть в тягучей боли в очередной раз. Казалось, что с помощью этого простого дружеского жеста итальянец давал понять девушке, что он понимает. Слов не нужно было. Он знал, что чертовы слова ей не помогут.       — Это ведь именно он отправил меня в Англию. Сказал, что мне будет безопасней здесь... — слезы собирались в уголках зеленых глаз, пока девушка шептала на ухо другу тяжелую правду.        — Я так кричала на него в тот день, просила уехать со мной, сбежать! Но он сказал, что не бросит маму. И ты представляешь, я перестала с ним общаться из-за обиды, из-за злости. А потом мне пришло письмо… Его не стало, а я даже не заплакала, когда узнала, Блейз... И что хуже, я даже не смогла попасть на его похороны — тихо шептала русская, не в силах прервать поток слов, которые так долго сидели в ее израненной душе. Ее речь была ужасно сбивчивой, а дыхание затрудненным.       — Ты не в чем не виновата, Романова — строго сказал Забини, отстраняясь от девушки. Мулат взял ее за плечи и посмотрел в потухшие глаза — Ты это понимаешь?       Катерина усмехнулась, собирая ментальную стену по крупицам в который раз за последнее время. Она стала слишком мягкой. Нужно было с этим что-то делать.       — Как раз тут ты не прав, я виновата в очень многом — девушка сдержанно улыбнулась, пока в глазах читалась неприкрытая горечь — Но мы слишком много говорим обо мне, теперь твоя очередь.       — Но…- Забини попытался воспротивиться. Резкая смена темы ввела в заблуждение слизеринца. Русская опять закрылась. Черт бы ее побрал.       — Нет, дорогой. Разговор окончен — резко отрезала девушка, окончательно восстановив стены сознания. Больше она плакать не будет. Сделав пару вдохов она окончательно восстановила свое дыхание. В эту секунду для себя она решила — в этом году она обронила слез на долгие годы вперед, больше не понадобится. Да и вряд ли в ее будущем будут люди, перед которыми она спокойно сможет плакать.       — Маме хуже — тихо ответил итальянец, устало прикрывая ладонью глаза — Пришло письмо. Говорят, что она не доживет до конца недели — слизеринец сдался перед натиском зеленых глаз, которые выражали решимость. Русская закончила свое повествование, замолчав.       — Что с ней? Ты мне не рассказывал — девушка насупила брови. До этой секунды она ничего не слышала о болезни матери друга. Как оказалось, не только у нее есть секреты в шкафу.       — Никто не знает. Десятки лучших целителей последние полгода пытались выяснить, почему она болеет. Я привозил колдомедиков из Франции, Америки, даже Азии, ни один из этих глупцов не смог помочь! — Забини налил себе еще порцию виски, устало массируя вески. Слишком много херовых новостей всего лишь за одной бутылкой.       — Я помогу тебе — вымолвила русская через пару минут глухого молчания комнаты.       — О чем ты? — Блейз ощетинился, резко развернувшись к подруге, которая расслабленно сидела в кресле, лениво накручивая прядь волос на палец. От слез на лице девушки не осталось и следа.       — Мы заключим договор, Забини — решительно прошептала девушка, серьезно смотря в лицо близкого друга.       Забини пару раз моргнул, в попытках сменить картинку. Казалось, что кто-то поставил перемотку дешевой маггловский драмы, настолько разительно изменилась девушка сидящая перед ним минутами ранее.       — Я спасу твою мать, но взамен ты исчезнешь, прихватив с собой пару дорогих мне людей. Как тебе такой поворот событий? –Романова выпила еще, не сводя слишком серьезно взгляда с мулата, который замер, словно струна.       — Ты спасешь мою мать? Что ты несешь? — Блейз ничего не понимал, казалось, что русская бредила.       — Я спасу твою мать, Забини. И я спасу тебя — девушка усмехнулась, повторив сказанное ранее — Ты мой лучший друг, ты знаешь это? –Романова склонила голову набок, хитро улыбаясь.       — Ты никогда не говорила мне, что я твой лучший друг — ответил итальянец, пытаясь сохранит собранное выражение лица.       — Ну, теперь ты это знаешь — горько рассмеялась русская, подойдя к итальянцу.       Девушка села на колени перед парнем и взяла его за руку, пока в ее глазах виднелась слишком опасная решительность.       — Месяца два назад ты пьяный рассказал мне, что провел прошлое лето на юге Италии на защищенной вилле. Это так?       — Да — ответил мулат, все также непонимающе хмуря брови.       — Кто является хранителем тайны, Блейз?       — Я хранитель тайны, Романова, но я до сих пор не понимаю, к чему ты клонишь — Забини начинал закипать.       — Слушай меня внимательно, Блейз — русская намеренно снизила тон голоса, наклоняясь к итальянцу вплотную. Каждое слово она произносила буквально по слогам — Через три дня ты отправишься на рождественский бал, станцуешь с Дафной пару медленных танцев, а потом, не дожидаясь окончания мероприятия, возьмешь свое несносную блондинку за руку, выведешь за пределы аппарационного щита школы и отправишься в свое поместье. Вместе с Дафной ты обязательно прихватишь с собой Паркинсон. Я бы предложила взять с собой и Асторию, но ты не успеешь позаботиться и о ней... Если потребуется, оглуши этих истеричек или тащи силой, пусть Нотт тебе в этом поможет. Я поговорю с ним. Мне все равно, как ты это сделаешь, но ты должен это осуществить. Понимаешь? Ты отправишься в свое поместье, соберёшь все важные документы и вещи. Ты заберешь свою мать, которая будет уже здорова! Ты заберешь всех домовых эльфов до одного, чтобы они не выдали ваше местонахождение ненужным лицам, и отправишься в Италию. Ты не расскажешь об этом ни одной живой душе. И вы будете жить там тихо, словно вас никогда не существовало, пока не сможешь вернуться — на одном дыхании быстро выговорила русская, прикрыв уставшие глаза.       — Зачем мне делать это, Романова? Ты бредишь? — Забини вырвал руки из слабой хватки слизеринки и непонимающе уставился на нее.       Девушка отшатнулась от парня и налила себе еще. Блейз не сводил пристального взгляда с худых плеч русской, она точно больна, решил парень.       — Что ты скрываешь? — прошептал юноша, не понимая, что происходит.       — Забини, ты веришь мне? — Романова тряхнула головой, опрокинув очередную порцию огневиски. Сколько бы она не пила, она не пьянела. Слишком много проблем поселились в ее голове.       — К своему ужасу, я верю, но не понимаю — ответил итальянец, хмурясь.       Смотря на напряженную фигуру девушки, он верил. Он не понимал, почему верил человеку, которого знал не больше года. Он абсолютно не понимал, но не мог не верить. Вот ведь парадокс, не так ли?       — После рождественского бала все изменится — тихо прошептала девушка, резко разворачиваясь к другу — Я не вру. Я просто хочу спасти тех, кого я могу спасти — ее голос предательски надломился, в ее глазах читалась жуткая тревожность.       — Ты сказала только про меня, Пэнси и Даф. Но как же ты? Малфой, Нотт? — Забини хмурился. Парень пытался осмыслить сказанное сумасшедшей русской. Он собирал по крупинкам ее слова, словно головоломку. Он собирал, но все-никак не мог прийти к решению.       — Мой дорогой — Романова опять присела на колени перед другом, пронзительно смотря ему в глаза. Девушка пыталась говорить вкрадчиво, сбросив все маски со своего обличия — Я сказала, что пытаюсь спасти всех, кого могу спасти. Меня, Малфоя и Нотта спасти, увы, нельзя — тихо шептала девушка, словно говорила с ребенком.       — Но почему? — Забини злился. Парень не понимал, что хочет донести до него Катерина, но вместе с тем видел, что она абсолютно честна с ним. Надвигается что-то страшное.       — Блейз, через три дня Воландеморт получит то, что так долго искал — она шептала — И если ты не сделаешь то, о чем я тебя так прошу… Не заберешь Пэнси и Дафну с собой, не укроешь их вместе со своей матерью в безопасном месте, им придется примкнуть к нему, так же, как и тебе. Ты действительно этого хочешь?       — Я не хочу этого… Но как же ты? Драко, Тео? — голос итальянца был безжизненным. До него стала доходить суть сказанного его подругой.       — Сделай то, о чем я попросила. Я подам тебе знак на балу, когда нужно будет уйти — ответила русская с мольбой в голосе. Девушка встала с пушистого ковра, на котором сидела минутой ранее - Нам ты уже не поможешь.       — Но тогда как ты поможешь моей матери? - итальянец перескакивал с вопроса на вопрос в попытках совладать с происходящим.       — Живая вода — односложно ответила шатенка — У меня осталось три капли. Тебе хватит одной.       — Что это? — тихо спросил парень. Голова кипела от полученной информации. Слишком много проблем, которые не имели решения.       — Живая вода такое же редкое вещество, как и слезы феникса. Оба элемента способны исцелить любую рану или болезнь. Только вот у воды есть преимущество — русская усмехнулась — Живая вода способна вернуть даже мертвого к жизни, представляешь? Русские волшебники бывают очень изобретательны, к нашему счастью. Капли хватит, чтобы исцелить твою мать — девушка спокойна говорила, словно рассказывала о чем-то обыденном, одновременно с этим энергично роясь в своей сумке, которая валялась на полу.       — Это невозможно, Романова. От куда у тебя такая редкая вещь? — Забини в который раз за вечер недоверчиво хмурился.       — Если все настолько невозможно по твоим словам, то может стоить проверит? Хуже ведь не станет? — усмехнулась шатенка, подкуривая сигарету, которую достала из серебряного портсигара, который так отчаянно искала секундами ранее в сумке из драконьей кожи - Я украла у мамы практически пустой флакон, когда сбежала из России - тихо добавила девушка, выпуская колечки дыма из пухлых губ.       — Чем больше я общаюсь с тобой, тем больше понимаю, что ничего не знаю о тебе — опустошённо сказал итальянец, удручённо принимая сигарету из рук подруги.       — Блейз, именно ты знаешь обо мне непростительно много — девушка весело усмехнулась, делая затяжку.       — Даже больше, чем Малфой? — спросил мулат, исподтишка смотря на русскую.       — Он не знает обо мне ни черта — холодно отреза шатенка.       Комнату наполнил громкий смех слизеринца. Происходящий диалог казался ему чем-то сюрреалистическим. Жизнь в который раз подкидывала ему слишком крутой поворот, с которым Блейз должен был справиться. Другого варианта исхода событий Забини не видел.       Спустя пару минут истерики слизеринца и наполовину выкуренной сигареты Романова потушила окурок в пепельнице, вставая с бархатного кресла, игнорируя припадок друга. Девушка встряхнула головой, словно отгоняя непрошенные мысли от себя.       — Ты сделаешь то, о чем я попросила? — в тишине комнаты ее голос прозвучал слизком грозно.       Блейз посмотрел на нее. Темные круги пролегли под глазами русской, словно она не спала несколько суток подряд. Весь ее внешний вид кричал о смертельной усталости, в то время как взгляд выражал невероятную решительность, словно от заданного вопроса зависела и ее жизнь в том числе.       — Сделаю — тихо ответил итальянец, усмиряя нервный смех.       После его слов девушка значительно расслабилась. Она допила остатки огневиски с горла бутылки и направилась к лестнице. Поднявшись на первую ступеньку, русская замерла, устало смотря под ноги, как будто на что-то решаясь.       — Блейз…- она нерешительно позвала друга, который тотчас же откликнулся.       — Да? — слизеринец встал с места, чтобы лучше видеть подругу, чей силуэт поглотила полутьма гостиной.       — Пообещай мне, что что бы не случилось с нами, мы останемся друзьями — девушка решительно посмотрела в глаза парня — Даже спустя года и множество неправильных поступков…       — Я обещаю, Романова — немедля ответил слизеринец, опустошая свой последний на сегодня стакан огневиски залпом.       — Я запомнила твои слова — грустно усмехнулась девушка, поднимая в комнату.