Кольцо разлуки

      — Это тебе.       Кэйа выглядел таким счастливым, преподнося Дилюку кольцо в небольшой коробочке. Они сидели в винограднике, прячась от глаз назойливых работников винокурни и горничных, и солнечный свет, проникая сквозь большие листья, узором ложился на лица юношей. Только здесь они в течение дня могли почувствовать себя свободными от тревоги и волнений, только здесь их не будут искать, потому что они знают, что до этого виноградника доберутся лишь тогда, когда придет время собирать урожай. Поэтому здесь и сейчас их никто не потревожит, поэтому Кэйа выбрал именно такое место, чтобы сделать что-то очень важное.       — Кольцо? — Дилюк смущённо взял колечко из коробочки, крутя его в руках. Оно самое простое, серебряное, без драгоценных камней, но с красивой гравировкой в виде феникса. Не броское, изящное, нежное. Кэйа знал, что выбрать, чтобы подошло его возлюбленному на все сто.       — Да. Пожалуйста, прими его. Я хочу, чтобы оно напоминало тебе о том, что я всегда буду любить тебя, — Рагнвиндр спрятал кольцо в ладонях, сложил их в замок, и Кэйа воспользовался этим, накрывая его руки своими. — Позволишь мне надеть его на твой прелестный палец?       — Конечно, — все еще смущаясь, Рагнвиндр-младший раскрыл ладони, отдавая кольцо Альбериху, и позволил надеть его на средний палец, где никто бы не догадался, что это кольцо — символ чьей-то очень большой и настоящей любви, а не просто украшение. — Я ведь и без кольца знаю, что ты любишь меня, Кэйа. Тебе не стоило тратить на него свою зарплату. Но я принимаю его. Спасибо тебе.       Они помолчали некоторое время. Где-то сзади вспорхнул на легком дуновении ветра воробей, зашелестели виноградные листья, воздух нежно касался волос сидящих на земле мальчишек. Эта тишина не напрягала, совсем наоборот: она будто бы вся была пронизана их любовью, как если бы они кричали о ней во всё горло.       — Но… — Кэйа как-то невпопад кашлянул, снимая с лица дружелюбную улыбку, и поглядел как-то грустно. — Если однажды ты посчитаешь, что я не достоин тебя, твоей любви, Мондштадта и всего, что я имею, можешь просто выкинуть его. Я сам всё пойму, — он отвел печальный взгляд в сторону, пока Дилюк пытался переварить услышанное.       — Что ты такое говоришь, — он осторожно взял лицо возлюбленного в свои ладони, поглаживая его по щекам, и тепло улыбнулся. — Никогда в жизни, Кэйа. Никогда не выброшу кольцо. Я хочу, чтобы частичка твоей души всегда была со мной. Не говори глупостей, прошу тебя. Не сейчас.       Рыцари поцеловались, и было в этом что-то одновременно невинное и горькое, они будто смаковали разочарование меж губ друг друга, и Кэйа даже незаметно смахнул слезу, пользуясь случаем, пока у Дилюка были закрыты глаза. Он точно знает: скоро всё будет не так гладко, как им хотелось бы, скоро они окажутся по разные стороны баррикад, однажды придёт время, когда он всё расскажет.

***

      — Что всё это значит?! Кэйа, объясни, — Дилюк дрожащими руками сжал плечи Кэйи, заглядывая в его лицо в поисках ответов на миллион вопросов. На глазах наворачивались слёзы, а сам он дрожал.       — Я всё тебе объяснил. Извини, мне правда очень, очень жаль, — Альберих глянул в рубиновые глаза с сочувствием, но оно почти тут же угасло, сменяясь мнимым безразличием.       — Ты не мог рассказать позже? Не тогда, когда я только что похоронил своего отца?! — хватка ослабла, и юноша отвернулся от рыцаря, давая волю эмоциям, но успокоился достаточно быстро, развернулся обратно, демонстративно снял кольцо с пальца и выкинул себе под ноги.       — Прости. Или сейчас, или никогда. Мне жаль, — Кэйа с грустью посмотрел на кольцо, упавшее на тропинку.       — Ты, — процедил сквозь зубы Дилюк. — Ты — лживый ублюдок. Всё детство ты врал мне в лицо, врал, что любишь меня и отца, а тебе плевать на всех, — он безжалостно наступил на кольцо, вдавливая его в землю. Кэйа ничего не ответил, только пожал плечами с большой жалостью в глазах, развернулся на каблуке и оставил брата наедине со своими мыслями. Когда он уходил, весь его вид буквально кричал: «Я ведь говорил, что так и случится. Что однажды тебе придется его выбросить».       Дилюк торопливо подобрал кольцо с земли и сел на корточки, зажимая украшение в ладонях, как тогда, когда Кэйа только-только подарил его. С той же нежностью, любовью, только теперь ещё и с горечью, с разбитым сердцем, ненавистью и недоверием. А затем надел на палец и спрятал под перчатку.

***

      Боль утихла, раны затянулись. Натянутость в отношениях между братьями никуда не делась и не собиралась уходить, но Дилюк старался общаться вежливо и сдержанно. Не отказывал в очередной порции полуденной смерти, натягивал дружелюбную улыбку, когда в помещении был кто-то ещё, не позволял себе кричать и ругаться, как в тот день. Но они уже совсем не те, какими были несколько лет назад — позабылись нежные поцелуи, страстный секс, тёплые объятия и сладкие признания в любви.       Сегодня, как нельзя кстати, в таверну заскочили Паймон и Люмин, чтобы пропустить по стаканчику безалкогольного коктейля. Просто своим присутствием они не давали заскучать — наблюдать за подругами-путешественницами было приятно, Дилюк даже пытался помочь с поисками брата Люмин, но пока не вышло, и он просто проявил максимальное сострадание, согласившись прийти на помощь по первому зову.       — Ваш ягодный напиток с мятой, — бармен протянул девушке стакан как раз в тот момент, когда она вытянула руку, чтобы его забрать, и они столкнулись руками. Напиток немного пролился через край и вылился на стойку, а руки, естественно, запачкали оба. — Я… Очень извиняюсь. Моя оплошность. Вот, возьмите салфетку, иначе потом будут липкие руки, — Дилюк снял грязную перчатку и, протянув путешественнице салфетку, стал вытирать стойку, чтобы не осталось пятен.       — Мастер Дилюк, что это у Вас на пальце? — заметила проницательная Паймон, и Рагнвиндр был готов взмолиться всем Архонтам, дабы они помиловали его душу. Казалось, от взора этой маленькой летающей девочки не скрылось бы ничего на свете.       — Это… Кольцо, — Рагнвиндр пожал плечами, как ни в чем ни бывало продолжая вытирать стойку еще усерднее, чтобы скрыть свое волнение. Хотя, наверное, получилось наоборот.       — Его Вам подарил кто-то очень важный, что Вы носите его даже под перчатками? Думаю, Вы очень любите этого человека.       Дилюк только нервно улыбнулся, а Люмин пихнула подругу в бок, заметив что-то не то. Они быстро выпили свои напитки, расплатились и ушли, и только тогда бармен обратил свое внимание на соседний столик прямо рядом с его стойкой. Кэйа, сидящий там, только улыбнулся, тут же отводя взгляд.

***

      — Слушай, я всегда хотел извиниться… М-м, — рыцарь подставлял тело под горячие, широкие, бледные ладони и дрожал от контраста, когда смуглой кожи касалось холодное серебряное кольцо.       — Замолчи, пожалуйста, на десять минут. Это будет лучшим извинением и заодно подарком.       В свете от нескольких свечей на тумбочке тело Кэйи казалось таким же, как несколько лет назад. Он совсем не изменился: такой же сексуальный, изящный, любимый, внутри у него все так же узко, руки Дилюка выглядят на нем так же хорошо, вот только шрамов прибавилось. После долгой разлуки все ощущается, словно впервые. Оба такие податливые, чувственные, и оба одинаково соскучились. Рагнвиндр ловко контролировал его удовольствие, как раньше, заставлял хныкать и извиваться, в конечном итоге сдался сам, ловя, наконец, волну наслаждения и обмякая на подушке рядом.       — Ну так и что? Десять минут прошло? Я могу извиниться? — Кэйа взял ладонь любовника в свою, разглядывая кольцо. Тот молча придвинулся к нему, пытаясь уловить во взгляде прежнюю любовь и трепет, и… Уловил. Ответил той же нежностью в каждом движении, когда двигался еще ближе и вовлекал в ленивый поцелуй, будто бы без слов извинялся за всё, что сказал на эмоциях. И их любовь навсегда отпечатается на кольце изящной гравировкой в виде феникса.