Мой Господин Надежда. (мемуары слуги)

огромный. огромный и гигантский завод, пыхтящий ранее, среди живых новостроек и дорог переполненных машинами. но не сейчас... сейчас же холодные стены лишь тихо настраивались, загрязняя воды нефтяными выбросами. завод был полностью в зале. в окнах тонула красная луна и отдавала лучи стенам. те же, просто отбрасывали их в глаза прислуге, что был восхищён, каждый шаг был осторожен и любопытен. тяжко дышать.. зала попадает прямо в лёгкие, душит..но со временем, легко привыкаешь. будто пианино.. такое потерянное и звонкое, именно такими были звуки в этом здании. все кругом было невыносимо возвышающимся.. старый лифт, что не поддавался работе, второй этаж, третий, четвертый, седьмой... горы старинных и разлагающихся труб, что внушали дрожь и отчаянную красоту. шаги ускорялись. они поцокивали нотками по всему пространству. господин же шел свободно и уверено, его ноги заглушали резвый и любознательный шаг слуги. в таком месте желалось дождя, проливного и громкого. в один момент абсолютный подошел к столбу, осматривая его на целостность и наличие дополнительных выступов. длинные ноги взмыли вверх, за долю мнгновенния рука повисла на истонченном проводе, а после абсолютный акробат перелетел, будто птица, на этаж выше. разинув рот с тела рухнуло изумление вместе с тяжким стоном. камакура стоял на краю заборчика, что отделял пол от пропасти. ноги даже не пошатнулись, а с той же точностью отбросили хозяина на пол. он тронулся куда-то. ошаломленный калека лишь потёр волосы, вновь тяжело вздохнув. он оправил свой ржавый ошейник, почти уединился с этим местом. пугающая атмосфера и столь же пугающая тишина давила на исхудалые ребра. комаэда слышал каждый шаг абсолютной надежды. и комаэду было слышно, каждый вздох, каждый шорох цепи. резко откуда-то с потолка что-то политело, под испуганный ох, переходящий в визг. провизия приземлилась на пол, осматривая ее нагито вспоминал все.. за эти краткие мнгновенния тишины он уже стал нелюдимым, отстранённым. с той же грациозностью камакура выступил на своеобразный балкон с предложением поесть своему слуге. тот радостно вкусил желанную пищу, благодаря хозяина поклоном. давившись булкой, то радостно вскрикнул «благодарю». сладостность комфорта.. - ты будто мой пёс..такой.. пустой. молчишь. я уверен, что ты хочешь говорить. говори. мне все равно скучно, послушаю твое жжужание.. - безразличные и рубиновые глаза светили прямо вниз, пронзая голодного пса насквозь прекрасными очами. немного поперхнувшись тот насторожено отложил кусок булки. почесав левую руку, белокурый все же принялся за расспросы. - хм.. почему вы предпочли жить в таком опасном месте? все...валиться.. валиться прямо на глазах. так отчаянно... но.. вы не представляете как прекрасна ваша индивидуальность, насколько это интересно даже просто знать о вашем существовании, не то, что разделять с вами. каждая.. каждая мелочь складывается в один портрет.. ваш!! ваш портрет, ваших мыслей и предпочтений! но их будто попросту не существует. конечно.. вы, всего-навсего талант, ничего иного, не личность, просто тело и талант... каково так... хочу быть... - лёгкая запинка. голос комаэды затрясся, дрожал, встрепенувшись тот восторженно вскрикнул - ва-ми! выслушав лестные слова, чернокудрый отвернулся, и тешил свое самолюбие. - хорошо. - тихо, тихо шепнул он. шёпот разнесли стены, передавая одна, другой, перешептываясь и слух дошёл до подопечного надежды. тепло и холодно...хорошо... тонкое, но сильное тело полетело вниз, куборем. но глаза слуги не стали истекать слезами, лишь светлая и гордая ухмылка появилась, а сердце восторженно затрепетало. ловкие руки перехватились за свисающие трубы, грациозно кружась на них. не оставив ни единого ранения, камакура все столь же чётко приземлился на две прямые ноги. - восхитительно, господин!!! на бис!!! - вскрикивал нагито, прихлопывая целой рукой по груди. и все же.. весь зал аплодировал что мочь. - не надо излишеств. я не для тебя делаю это.. - томно и замечено сказал камакура, подходя ближе к своему воздыхателю. ловкая бледная рука прихватила болезненного за ошейник, чему тот был сильнейше рад, а после осматривая электростанцию на пару. дрожа от удачи и восхищения, нагито, все таки, привык к компании камакуры и его ледянящим внутренности телодвижения. оселившись в коридоре, в руках прислуги зашелестела кремовая бумага, зачеркала ручка. «с этого момента моя жизнь, как прислуги, вновь делится на до и после. я обрёл нового хозяина, которого я явно не достоин. своей ущербностью, я не мог привлечь никого иного, помимо господина камакуры. мое сердце все ещё переполняется счастьем, мне хочется реветь, кричать, кричать, реветь, да правда.. вдруг это спугнет моего господина? я думаю, тут и описывать не стоит, какова моя удача, стать подопечным абсолютной надежды. мне очень мила его излишняя безразличность, оно и не удивительно.. вместе с ним, мне так же везёт и вспоминать наши, изредка состоявшиеся, но времяпровождения. ...я!!! я часть его.....» жар пустился по кончикам пальцев, по щекам и сердцу, тяжёлое дыхание, громко... сердце стучало слишком громко. а ледяной пол так и не смог остудить пыл комаэды. из истонченных уст разносилась тонкая песня. хоть пелась она шепотом, да и из редка прерывалась громким смехом, все же владелец апартаментов, если таковых можно было назвать так, тут же посетил своего черезвычайно шумного сожителя. надежда окинул своего обожателя взглядом, настолько презрительно и дико, будто сейчас начнется ледянящий скандал. прислуга лишь пустился в сладостные самообьятия, ещё пуще задыхаясь в смешках и сгорая до конца от переизбытка положительных чувств. дрожащие ноги встали с колен, а слабая рука выронила блокнот с ручкой. ловкая нога вздрогнулась, а после последовал сильный и тяжёлый удар. - мы обсуждали это с тобой на экскурсии по первому этажу, я не сомневался, что ты забудешь. надеюсь, не забудешь более.. мне не нужен такой слабый прислуга.. - тон голоса вовсе не изменился и ни стал строже, он лишь был более хриплым из-за излишней усталости, да и видимо, абсолютный был довольно одинок и говорил мало, от того, сиплота и звучала в его тоне. седовласый слуга отлетел к стене, корчась от сладости и слабости. горло изнеможенно кашляло, в попытках удержать господина и быть прощенным. темные волосы склонились к затуманенным глазам, а после, темный ком схватил блокнот, пролистывая его бледные как сам хозяин и его слуга страницы. - ох...вам интересно?.. - в недоумении и раслаблении смотрел комаэда на изуру. - нет уж, я не ожидал, что ты пронисешь что-то.. хотя, нет..ожидал все же.. - с тихой меланхолией и тем же недоразумением рассуждал чернокудрый. - все же да, ты скучный, я мог предположить... ты такой же.. восхищаешься, пытаешься запомнить, не убежать, пытаешься сделать что-то, когда в твоём положении все бессмысленно. все бессмысленно.. слуга был явно заинтересован, желание спора и дискуссии превышало его статус. - я скажу, что нельзя рассуждать так, все имеет какой-то исход, но я не могу не согласиться с абсолютной надеждой. все сделано для чего-то, все зависит друг от друга.. после неудачи всегда следует удача, а после великого горя всегда последует счастье.. но это лишь мое восприятие, оно не значит ничего. - и бледный в последний раз вздрогнул, в окончательной конвульсии, всматриваясь в рубиновые глаза, наполненные тяжёлым дымом внутри. лёгкие камакуры оставались неповреждёнными словами, ничего не интересовало, никто не прав и не виновен. абсолютный оставил своего единственного собеседника, все ещё оставаясь с ним в одном помещении. полная тишина приглушила привязанность бледновласого и избитого жизнью прислугу. лишь пустые взгляды освещали темное помещение, становилось ещё интереснее, лишь вздохи и неожиданные всхлипывания средь полного мрака, даже красная луна не оставляла взгляду надежды на свет. слуга все же истонченно поднялся с корточек, подбегая поближе к господину надежде. изо рта доносилось еле-еле слышанное сопение. тот явно заснул, прямо тут и так. «не уж то спит..ну организм, как никак, требует. даже хорошо, что он такой человечный » - размышлял про себя комаэда, пытаясь вглядываться в абсолютно туманный и невидимый для глаз лик своего господина. пустота вновь окутала, казалось, что веки закрываются сами по себе. в глазах мелькали огоньки детских капризных слез, агрессии, а после теплого безразличия, власти. лишь стоило вспомнить, сколько же событий может произойти за такой короткий. ну а что можно ожидать от мира, что впал в отчаянье за каких-то двое суток. замысливаясь о жалком временном ресурсе, отсчитывая свои дни, слабое тело клонилось в сон, невзирая на обещанную страницу мемуаров и обещанный вечер в компании изуру камакуры. темнота стала еще более густой. сегодня бессоница не посетит их.