Что если

      Иноджин был душой творческой, умевшей находить прекрасное даже в самых незначительных вещах. Его мозг работал иначе, в отличие от беспечного напарника Шикадая, унаследовавшего от обоих родителей талант к аналитическому мышлению. Иноджину было трудно сложить очевидные факты и разработать стратегически-верный ход, однако не заметить тепло-натянутые отношения между его матерью и отцом напарника было невозможно.       Еще будучи совсем ребенком он свято верил в неразлучную троицу ИноШикаЧо и с удовольствием слушал рассказы матери о приключениях своей команды. Уже в детстве мальчик знал, что его ждёт точно такая же участь. И это нравилось ему.       До определённой поры.       Став старше и переступив порог пубертатного возраста, Иноджин стал замечать, как дядя Шикамару тайком наблюдает за его матерью, беззаботно болтающей обо всем на свете и собирающей очередной букет на продажу. Первый звоночек утонул в зевке Шикадая, чуть не заснувшего на соседнем стуле за маленьким столиком у окна.       Вторым звонком стало касание. Слишком долгое для двух друзей. Ино сжала руку Шикамару, ласково огладив большим пальцем грубую загорелую кожу. Иноджин решил списать этот жест на многолетнюю дружбу, ведь ИноШикаЧо давно стали семьей.       Третьим звонком стала старая тетрадка, запрятанная на чердаке. В ней хранились кривые наброски букетов и заметки, написанные красивым маминым почерком. На одной из страниц он заметил схематично нарисованную оленью голову и разбитое сердечко, усердно замалеванное черными чернилами. Захлопнув тетрадь, Иноджин вернулся в детство, вспоминая, как дядя Шикамару заботливо убирает волосы матери с ее лица, когда та, уставшая, падает на кресло и долго жалуется на отца, пока не рассмеется тихой шутке, поднимется с кресла и поцелует его, Иноджина, в лоб. Он хорошо помнит горящий взгляд и теплые губы.       — Мне кажется, наши родители были влюблены, — выдал Иноджин Шикадаю, развалившись на зелёной траве.       — Не исключено, — согласился напарник, даже не спросив, как друг пришел к такому выводу.       — Ты тоже заметил их… странное поведение?       — Еще раньше, чем ты, — усмехнулся Нара, переворачиваясь набок, чтобы лучше видеть бледное лицо друга, — это их дело.       — Но как же твоя мама и мой папа?       — Не думаю, что сейчас между ними что-то есть, скорее ностальгия по старым чувствам.       — Либо кто-то слишком недалек, — как бы невзначай бросил Иноджин, получив легкий щипок по руке.       — Кто бы говорил, — пробубнил Шикадай отворачиваясь и скрывая едва заметный румянец на щеках.       На самом деле Шикадай знал больше, чем говорил, ведь не зря его отца гением называют. Он давно нашел старые письма, пожелтевшие от времени и с выцветшим следом красной помады, что Ино-сан так любила в молодости. Шикадай давно заметил нежность в кофейных глазах отца, как и подрагивающие кончики пальцев Ино-сан, стоило старым сокомандникам встретиться. Единственное, что не знал подрастающий гений, почему этим двоим пришлось разорвать отношения. Он думал о долге перед кланами, о нерушимой связи и старых традициях, а потом смотрел на беззаботное лицо Иноджина, в его небесно-голубые глаза с хитрым прищуром, и понимал, почему отец был влюблен в Ино-сан.       — Я думаю, у нас все будет иначе.       — М-м? — Иноджин вопросительно посмотрел на друга, выныривая из собственных мыслей.       Шикадай лишь загадочно улыбнулся, прежде чем мягко поцеловать Иноджина в губы.