Ребёнок, ревность и смех

Громкий плач разносился по широкой, украшенной алыми фонарями улице, время от времени переходя в горькие завывания, а то и вовсе в оглушительные рыдания. Страх и звенящее в уже охрипшем голосе отчаяние могли разжалобить даже самых жестоких и бесчувственных людей, вот только в Призрачном городе простые смертные были редкостью. Это таинственное, укрытое лёгкой туманной дымкой место в большинстве своём населяли демоны, духи и твари, которыми обычно было принято пугать непослушных детей. Некоторые из них были огромными, другие маленькими, одни походили на людей, остальные же имели облик, ничем не уступающий свирепым, вышедшим из леса диким зверям. Стоит ли говорить, что любой попавший сюда, будь он прославленным воином или же простым крестьянином, был бы в ужасе от увиденного? Однако в этот раз, тем кто случайно забрёл в столь страшное место, оказался вовсе не взрослый… им был маленький несмышленый ребёнок, чьи заплаканные глазки видели от силы три-четыре зимы. Малыш сидел прямо посреди вымощенной камнем дороги и его тельце сотрясалось так сильно, что крохотные зубки то и дело стучали друг о друга. Он был совсем один, в незнакомом месте, где повсюду шныряли страшные создания, а в многочисленных лавочках и магазинах продавали разрубленные человеческие тела, и потому единственное, что кроха мог делать, так это звать того, кто искренне заботился о нем и, согревая своим теплом, оберегал от бед. — У-в-а-а-а-а-а! Мама… мама-а-а… заб-забери м-меня… С-сяо Эр б-больше н-никогда н-не будет у-уб-бега-а-ать! Мамочка… мама-а-а! МАМА! Мальчик звал уже очень долго, и его изначально пронзительные крики теперь стали уже не такими громкими, однако это не значило, что они не действовали на нервы созданиям, что в самый разгар ночи вели дела. Обычно демоны предпочитали если не пожирать живых, то хотя бы использовать их, получая от этого выгоду для себя, но, памятуя о том как Градоначальник Хуа относился ко всем попавшим в его вотчину детям, они не осмеливались вредить им и просто игнорировали. Вот только то ли в этот раз ребёнок попался особенно голосистый и своими криками исчерпал терпение тварей, то ли скупость и не желание нести убытки сыграло свою роль, но, не сдержавшись, один из лавочников, сняв испачканный в крови и неизвестно в чем ещё фартук, скомкал его и швырнул на стойку, вспугнув тех немногих клиентов, которые ещё могли вынести эти нескончаемые вопли. — Если ты сейчас же не заткнешься, то я порежу тебя на куски и сварю в котле! Сколько можно орать?! Мама-мама-мама! Да, не придёт она сюда, скорее уж бросит тебя, а сама сбежит, чтобы потом нарожать ещё с пяток таких как ты! Мальчик, услышав этот яростный громогласный вопль, сжался и, закрыв маленькую головку ручками, жалобно хныкнул: — Мама… Вот только жители Призрачного города недолго наслаждались тишиной, ведь тот тихий, едва различимый на фоне привычного гула, цыплячий писк, вскоре вновь перерос в оглушительный вой, который на этот раз был в разы громче прежних рыданий. — МАМА! МАМА! МАМОЧКА! СЯО ЭР БУДЕТ ХОРОШИМ! СЯО ЭР БОЛЬШЕ НИКОГДА НЕ ОСЛУШАЕТСЯ, СЯО ЭР… М-МАМА! Вспыливший лавочник, заревев, заткнул свои поросячьи уши руками и, посмотрев на противоположную сторону улицы, где обычно обитали почти свежие, доступные за небольшую плату "цветы", раздраженно крикнул: — Эй, дам три монеты, если вы, «красотки», заберёте этого заморыша себе! Для кого-то такие лёгкие деньги несомненно были бы желанны, но женщины, продающие свои тела, не хотели ввязываться в неприятности, а потому, смерив хряка полным презрения взглядом, начали галдеть, как стая ворон, заметивших лающую на них собаку: — Три монеты? Ха, три монеты! Да я за раз получаю семь! Что если, выполняя твою работёнку, я пропущу видного клиента? Ты, свиная рожа, мне потери будешь возмещать? — Так-так его, сестрица Чи! Эти лавочники совсем распоясались! Думают, раз у них есть своё дело, то они лучше нас! — Ага-ага, ты ещё Градоначальнику предложи свои три монеты! Он тебя за них так отблагодарит, что месяц свои потроха продавать будешь! А-ха-ха! Зная, что лучше не связываться с этими болтливыми кумушками, хозяин лавки только раздраженно цыкнул и, плюнув прямо на стойку, принялся вытирать её фартуком, при этом недовольно бормоча себе под нос: — Тьфу… это вас бы пустить на потроха, а то только и знаете, как ноги раздвигать, да языки чесать… кто же от легких денег-то отказывается? Хах, мне-то лучше! Тьфу… Тем временем ребёнок, немного устав из-за рыданий, обнял маленькими ручками колени и, тихо подвывая, поглядывал то на раздраженного лавочника, то ни на секунду не умолкающих женщин, которые теперь не просто осыпали несчастного хряка самыми последними словами, но и, собравшись в пеструю стайку, принялись перемывать ему и всем его родственникам, вплоть до десятого колена, кости. Одна из особенно ушлых и болтливых девиц даже предложила поквитаться с «свинорылым» и привести к его жалкой хибаре какого-нибудь прославленного даоса, чтобы тот избавил Призрачный город от выскочки. Медленно и без того весьма вспыльчивый хозяин лавки закипал ещё сильнее. Его руки с каждой секундой тёрли стойку все быстрее и быстрее, и вот, когда его терпение уже готово было лопнуть, откуда-то сбоку раздался приятный низкий голос: — Я заберу мальчишку, так что давай обещанные три монеты! Поруганный и униженный хряк вскинул низко опущенную голову, намереваясь грубо отказать непойми откуда взявшемуся «помощничку», но стоило созданию увидеть красные, будто только что пролившаяся кровь, одежды, как слова застряли в глотке комом, вынуждая его закашляться. Так и брызгая слюной, демон низко поклонился и сиплым голосом прокряхтел: — Г-градоначальник! Хуа Чэн, нисколько не удивленный подобной реакцией, лениво подошёл к лавке хряка и, лукаво улыбнувшись, протянул вперёд узкую, будто высеченную из молочно-белого нефрита ладонь. Он ожидал, что в неё тут же упадут обещанные гроши, но вместо этого, трясущийся владелец осторожно, чтобы случайно не коснуться руки своего господина, положил большой увесистый кошель в котором, вероятно, были все его деньги. На этот жест доброй воли Собиратель цветов под кровавым дождём только нахмурился, а потом, сжав мешочек, развязал его. Достав три монеты, он бросил остальное на стойку и, тут же забыв про свинорылого, с бескрайней, подобной океану, чьи сине-зеленые воды плавно перетекали в небесный свод, сливаясь воедино, любовью посмотрел на Бога Войны, облаченного в белые монашеские одеяния. Тот стоял позади сжавшегося в комок малыша, и при взгляде на кроху на его красивом лице расцвела очень нежная и добрая улыбка. Желая поскорее успокоить грязного, голодного и заплаканного ребёнка, Се Лянь нагнулся и поднял его. Мальчик, ощутив прикосновение таких же ласковых рук, какие были и у его матери, радостно вскрикнул и, обхватив шею небожителя руками, доверчиво прижался к нему. Глаза парнишки опухли так сильно, что тот едва ли мог видеть что-то кроме размытого образа, а потому, ошибочно приняв наследного принца Сяньлэ за родителя, он мгновенно принялся льститься к нему, подобно потерявшемуся котёнку, внезапно заметившему свою кошку. — МАМА! МАМА, ТЫ ПРИШЛА! ПРИШЛА! СЯО ЭР ТАК РАД! МАМА… МАМОЧКА! Подобный напор сильно смутил Се Ляня, но он не торопился разубеждать малыша, вместо этого он, слегка покраснев, встретился взглядом с Хуа Чэном. Последнему было явно весело наблюдать за происходящим, хотя, если уж говорить начистоту, князь демонов уделял куда больше внимания тому, как румянец медленно стекал со скул Бога Войны вниз, заливая белоснежную шею нежно-розовым. Этот цвет был настолько красив, что он легко мог затмить собой сотни тысяч цветущих персиковых деревьев, чьи опавшие лепестки кружились с ветром в своем первом и последнем танце. — Гэгэ так заботлив, что я начинаю ревновать. Бог Войны не смог удержаться от смешка и, немного успокоившись благодаря шутке Сань Лана, погладил малыша по спинке, привлекая его внимание. Тут-то зареванная кроха наконец осознала, что руки, держащие её, были далеко не женскими, а приятный цветочный аромат, что щекотал кончик носа, не походил на тот, каким обычно пахла мама. Насилу разлепив глазки, малыш посмотрел на незнакомца и, задрожав, снова хотел завыть, но в этот самый момент незнакомец неожиданно улыбнулся, отчего его красивые темно-карие глаза стали похожи на два лунных серпа. — Больше не плачь, мы не обидим тебя. Странно, но смотря на это доброе лицо и слушая пусть и низкий, но тем не менее очень приятный голос, парнишка, сам того не понимая почему, передумал реветь и, будто завороженный, уставился на мужчину, не в силах отвести взгляд. — Г-гэгэ, а… а ты кто? Я Сяо Эр и… мог бы ты отвести меня к моей маме? Стоило ребёнку произвести это «гэгэ», как практически одновременно вздрогнули сразу два человека. Одним из них был этот самый «старший братик», к которому обратился малыш, вторым же оказался никто иной, как Хуа Чэн. Подкинув те самые три монеты, которыми лавочник заплатил за то, чтобы кто-то забрал ребёнка, демон вновь поймал их и медленно подошёл к небожителю, который покраснел куда сильнее чем раньше. — Сяо Эр значит? Скажи, а тебе раньше приходилось есть засахаренные фрукты? Воспользовавшись тем, что кроха, услышав про сладости, отвлеклась, Собиратель цветов забрал её из рук небожителя и, посадив на свое предплечье, добавил, смотря в радостно сверкающие глаза: — Может, съедим по палочке, раз уж нас угощает тот страшный хряк? Парнишка, тут же позабыв обо всем, счастливо просиял и, утерев рукавом сопливый нос, принялся кивать так быстро, что казалось ещё немного и его маленькая головка просто напросто слетела бы с плечиков. В принципе, случись что-то подобное с кем-то другим, на самом деле, то Се Лянь нисколько бы не удивился, ведь практически все, кто жил в Призрачном городе, так или иначе были мертвы. Однако именно это и волновало небожителя. Он не знал, как должен был поступить с этим ребёнком, который каким-то образом попал в общество демонов и прочей нечисти. Малыш не мог оставаться в вотчине Собирателя цветов надолго, ведь это непременно отразилось бы на его чистой душе, да и было просто напросто не безопасно: кто знал, когда и какая оголодавшая тварь не сдержится и решит полакомится свежей детской плотью? К тому же, все ещё оставалась вероятность того, что потерявшегося ребёнка повсюду ищет его мать, что несомненно было бы лучшим исходом. Однако, как оказалось, не только Бог Войны думал об этом… Полностью расслабленный Хуа Чэн взял Се Ляня за руку и, успокаивающе сжав её, повёл его в сторону рядов, где продавали разные деликатесы и конфеты. Приятный запах жареных орехов, сладость душистого мёда и тёплый, с лёгкой горчинкой, аромат жженого сахара смешивался с благоуханием фруктов, пробуждая желание попробовать местные деликатесы даже у тех, у кого в помине не было материального тела. Что уж говорить про троицу, которая имела не только полный набор конечностей, но и здоровый аппетит? Стоило парнишке оказаться среди длинных рядов лавочек, в которых предприимчивые духи занимались торговлей, как его заплаканное лицо озарила широкая улыбка. Здесь, на прилавках, не было разделанных человеческих тел или же других пугающих вещей, а потому ребёнок во все глаза смотрел по сторонам, с интересом поглядывая на товары и их покупателей. Однако при всем при этом, как бы не было сильно его любопытство, кроха по прежнему прижимался к несущему его мужчине и стискивал в маленьких ручках дорогие красные одежды. Он всё ещё опасался всех этих странных существ, но сейчас, наблюдая за тем, как монстры почтительно склоняли головы и уступали дорогу его спасителям, мальчишка невольно проникся к ним ещё большей симпатией и доверием. — Пришли. Этот старик продаёт самые вкусные танхулу. Хуа Чэн подошёл к небольшому лотку, который носил дух лисы в старых затертых одеждах и, на миг отпустив руку Бога Войны, положил на деревянный поднос честно заработанные монеты. — Дай нам три палочки. Воля Градоначальника Хуа была законом для любого в Призрачном городе, и каждый его житель старался оплатить своему господину за кров и защиту. Именно поэтому, протянув три самые большие бамбуковые шпажки, на которых, красиво сверкая в свете красных фонарей, были нанизаны плоды боярышника, старый дух с почтительной клыкастой улыбкой произнес: — Примите в подарок от этого недостойного. От столь щедрого предложения Хуа Чэн только отмахнулся и, хмыкнув, попросил стоящего рядом Се Ляня о небольшой услуге: — Гэгэ, у меня заняты руки, мог бы ты взять танхулу? Все это время тайно поглядывающий на статного и такого непринуждённого князя демонов Бог Войны конечно же согласился и, забрав у лавочника сладости, передал одну мальчику. Сяо Эр, схватив палочку, сглотнул набравшуюся во рту слюну и тут же вонзил крохотные зубки в угощение. Откусив небольшой кусочек, он стал с огромным удовольствием жевать, при этом урча, как маленький котёнок. Мужчины не смогли сдержаться и, переглянувшись, по-доброму рассмеялись. — Сяо Эр, не торопись. Если тебе так понравилось, то гэгэ купит тебе ещё. Се Лянь извлёк из рукава платок и, вытерев испачканную щеку ребёнка, невольно улыбнулся. Увидев этот мягкий изгиб таких любимых губ, Собиратель цветов ощутил, как его душа затрепетала, но вот то, что он предназначался не ему, несколько уязвляло. Не подавая вида, что внутри вспыхнул маленький огонёк ревности, Хуа Чэн чуть склонил свою голову и, убедившись в том, что он целиком и полностью завладел вниманием небожителя, нагло попросил: — Гэгэ, покорми меня. Брови Его Высочества поползли вверх, а он сам, несколько удивившись, поднес засахаренный боярышник к тонким, будто лезвие клинка, губам. Слегка замкнув их, князь демонов, прихватив белыми, словно жемчуг, зубами ягоду, снял её с палочки и принялся медленно жевать, таким образом заглушая сладостью кислый привкус уксуса, который ощущался на языке. Зачарованный подобным зрелищем наследный принц судорожно сглотнул и, не отводя глаз от растянутого в лукавой ухмылке рта, тихо спросил: — Вкусно? — Гэгэ хочет попробовать? Хуа Чэн склонился ещё чуть ниже, и теперь его лицо было так близко к лицу Бога Войны, что тот чувствовал, как горячее неровное дыхание ласкало кожу. Обычно ясный взгляд Се Ляня слегка помутнел, а ресницы затрепетали, выдавая смущение мужчины. — Сань Лан, я… — Я ХОЧУ! Я ХОЧУ! СЯО ЭР БУДЕТ ХОРОШИМ, ТАК ЧТО ГОСПОДИН, ПОКОРМИТЕ И МЕНЯ! Просьба была явно обращена к Собирателю цветов и тот, с лёгким недовольством отметив, что его назвали «господином», а не «гэгэ», отвесил мальчишке слабый щелбан. — Как я могу кого-то кормить, если несу тебя? У кого из нас свободные руки у тебя или у меня? Потирая ушибленный лоб, мальчишка жалостливо шмыгнул носом и произнес: — У… у меня. — Именно, тогда ешь сам! Слегка раздосадованный тем, что их с гэгэ маленькую любовную игру прервали, Хуа Чэн кивнул, а после решил поставить точку в этом вопросе, но, как оказалось, он недооценивал парнишку, который из-за своей детской наивности тут же поспешил указать на несправедливость. — Н-но Господин раньше предложил покормить гэгэ! Лицо демона застыло, и на нем явственно проступила тень смущения и даже обиды. — Да что ты знаешь?! И вообще, не называй гэгэ «гэгэ», только я могу так делать! — ПХА-ХА-ХА-ХА-ХА! Не в силах больше сдерживаться, наследный принц рассмеялся. Его плечи тряслись, а на длинных ресницах выступили слезы. Быстро смахнув их, мужчина постарался взять себя в руки, и его громкий, в некотором роде даже неприличный, хохот стал тихими смешками, которые Бог Войны легко прятал поднеся руку к губам. — Сань Лан, я и подумать не мог, что ты оказывается можешь быть таким милым. Сделав шаг вперёд, Се Лянь быстро прикрыл глаза ребёнка ладонью и, мягко поцеловав Собирателя цветов, слизнул с его губ карамель. — М-м-м… и правда вкусно. Пойдёмте дальше? У нас ещё столько дел. Не дожидаясь, пока застывший на месте князь демонов придёт в себя, небожитель побрел вперёд, при этом мурлыча под нос весёлую песенку. Настроение мужчины было очень хорошим, и сейчас он, полностью расслабившись, позволил себе просто наслаждаться этим прекрасным весенним вечером. Ласковый ветерок, пробежавшись по шумным, залитым мягким красновато-желтым светом улочкам, погладил лицо Бога Войны и, вдоволь наигравшись с многочисленными фонарями, убежал прочь, не забыв напоследок дёрнуть за волосы потрясенного Собирателя цветов. Как ни странно, но именно это самое действие проказливой стихии и привело Хуа Чэна в чувства. Слегка заторможено моргнув, демон посмотрел на мальчишку, который уже некоторое время пытался достучаться до своего спасителя, и с лёгкой хрипотцой в голосе спросил: — А… куда пошёл гэгэ? Сяо Эр, памятуя о том, как совсем недавно мужчина обидел его, отрицательно мотнул головой, давая понять, что ничего не скажет. Это не могло не раздражать, но демон, сумевший победить в словесной дуэли целую кучу Богов Литературы, не мог проиграть ребёнку. Мягко улыбнувшись, Сань Лан указал в сторону одного из множество прилавков, где продавались самые разнообразные вкусности, и попробовал вытащить из мальчишки информацию другим способом. — Смотри, конфеты! Давай я куплю тебе парочку, а ты мне скажешь, куда ушёл гэгэ? Ребёнок даже не посмотрел в сторону магазинчика и, сложив ручки на груди, надулся. Из-за того, что парнишка и без того был по-детски пухлым, теперь он походил если не на арбуз, то уж точно на только что приготовленную паровую булочку. Не в силах противостоять соблазну, Хуа Чэн фыркнул и ущипнул проказника за щеку. — Нет, а если я просто-напросто откушу от тебя кусочек? Тогда ты заговоришь? В подтверждение своих слов, непревзойденный князь демонов ухмыльнулся, показывая ряды зубов с крупными чуть заостренными клыками, а затем клацнул ими, издавая громкий стук. Сяо Эр тут же задрожал и, сжавшись в комок, заревел, громко крича: — ГЭГЭ! ГЭГЭ, СПАСИ! ЭТОТ… ЭТОТ ГОСПОДИН ХОЧЕТ СЪЕСТЬ МЕНЯ! Хуа Чэн и сам был не рад, что решил так пошутить над ребёнком, но он пожалел ещё больше, когда через пару секунд перед ним внезапно возник хмурый Его Высочество наследный принц. Тело небожителя было напряжено, словно взведенная пружина, и готово было в любой момент рвануть вперёд, начиная бой. Однако заметив, что кроха, заливаясь слезами, по прежнему сидела на руках чуть растерянного Собирателя цветов, мгновенно расслабился и, шумно выдохнув, забрал Сяо Эра. — Что случилось? Почему ты плачешь? Оказавшись на руках Бога Войны, малыш тут же обнял его и, моментально успокоившись, незаметно показал язык демону, чем ещё больше повергнул того в шок. — Гэгэ, Господин плохой, он хотел меня укусить! Се Лянь, наблюдая за противостоянием двух детей, где один был самым настоящим ребёнком, а второй великовозрастным, покачал головой и с лёгким укором произнес: — Сань Лан, зачем ты напугал Сяо Эра? Он же совсем маленький и не понимает твоих шуток! Прекрасно осознавая, что этот маленький лисенок только что специально провернул весь этот спектакль, Собиратель цветов хмыкнул и, встретились взглядом с мальчишкой, произнес, обращаясь отнюдь не к нему: — Ох, гэгэ, мне так жаль… видимо я просто не умею возиться с детьми. Как насчёт того, чтобы отдать его кому-то из духов? Например, тому свинорылому. Уверен, он прекрасно позаботится об этом ребёнке. Едва сдерживая смех, Его Высочество поджал слегка подрагивающие из-за улыбки губы и, с нарочито серьезным видом ответил: — Я не думаю, что это хорошая идея, особенно учитывая тот факт, что тот лавочник хотел сварить Сяо Эра в котле. Может лучше попробуем поискать его мать? Внимательно слушающий мужчин малыш быстро закивал и, с опаской посмотрев на своего обидчика, на всякий случай посильнее прижался к доброму и спокойному «старшему братику». Хуа Чэна вполне устраивал такой исход, а потому он, позабыв про свои недовольство и ревность, достал пару игральных костей. Встряхнув, он уже готов был бросить кубики, перенося их в ближайшую деревню, но в последний момент Се Лянь протянул руку вперёд и, поймав Собирателя цветов за запястье, произнес: — Сань Лан, подожди немного. Я хочу кое-что сделать. Развернувшись, Бог Войны стремительно потащил за собой демона по широкой улочке. Купив в одной лавке большую корзину, наследный принц прошёлся по всем лоткам и заполнил её всевозможными сладостями. Таким образом он собирался порадовать кроху напоследок, ну и… глядя на Сяо Эра, небожитель так или иначе видел в нем того маленького несчастного мальчика, которого спас очень много лет назад. В прошлом Се Лянь как-то не подумал угостить вкусностями тощего грязного ребенка, чьё лицо сплошь было покрыто бинтами, но сейчас он не хотел повторять своих ошибок. Вручив малышу подарок, Его Высочество кивнул молчавшему Хуа Чэну, и тот быстро бросил кости. Двух мужчин и ребёнка окружила непроглядная тьма, сродни той, которую видит любой человек, стоит ему закрыть глаза, но её пугающая бархатистая глубина очень скоро отступила. В одно мгновение они были посреди улицы, залитой алым светом, в другое же оказались около небольшой деревеньки. Из окон всех домов слабо лился тусклый свет, давая понять, что их хозяева не спали в столь поздний час, а около одной хижины так вообще царило всеобщее оживление. Неподалеку от открытой двери стояло человек двадцать и в основном они являлись крепкими и сильными мужчинами. Их суровые, загорелые до чёрноты, лица были мрачными, а в глазах так и сверкала решимость. Все собравшиеся деревенские жители смотрели на бледную, как полотно, женщину, стоящую на пороге, и внимательно слушали то, что она торопливо говорила. Желая разобраться в чем дело, группа состоящая из Бога Войны, князя демонов и человека, подобралась ближе, и до их ушей донеслось нечто поразительное! — Я… просто хотела, чтобы он не шалил на мосту, но он… он вырвался и убежал. Я не смогла его догнать, а когда негодник юркнул в то проклятое место, то… Женщина задрожала и, обессиленно упав на колени, начала кланяться собравшимся, раз за разом ударяясь лбом о землю. — Умоляю вас, помогите этой недостойной спасти моего мальчика. Он там совсем один и ему очень страшно. Он… Сяо Эр точно плачет и зовет меня. Пожалуйста, я не хочу потерять сына! Се Лянь посмотрел на Хуа Чэна, и тот только пожал плечами с таким видом, словно происходящее его никак не касалось и то «проклятое место» не было его территорией. — Я не только для бессмертных небожителей зло, но и для большинства людей, но поступок этой женщины выглядит действительно впечатляюще. Ради своего ребёнка она подняла этих людей, чтобы они напали на Призрачный город. Это похвально… похвально и очень глупо. Переведя хитрый взгляд на маленького обжору, который все это время сидел и уплетал из корзины сладости, Собиратель цветов вновь ущипнул его за округлую румяную щёчку и добавил: — Пельмешек, твоя мама льёт горькие слезы, а ты только и можешь, что набивать живот. Беги скорее к ней. Сяо Эр слабо шлепнул по руке, что трогала его лицо, и хотел было заплакать снова, но слова демона неожиданно остановили его. Подняв свою маленькую головку, кроха посмотрел по сторонам и, узнав родную деревню, забился на руках наследного принца, пытаясь слезть. Се Лянь отпустил парнишку и тот, радостно взвизгнув, помчался к дому. Налетев маленьким ураганом на согнувшуюся в поклоне женщину, ребёнок радостно заплакал, крепко обнимая родного человека. Слезы матери и малыша смешались вместе, а горечь разлуки стиралась торопливыми поцелуями, коими она осыпала румяное, липкое из-за карамели лицо своего сына. Это воссоединение было поистине трогательным, и даже те мужчины, что совсем недавно выглядели весьма опасно, сейчас не могли сдержать улыбки, которые виднелись из-за усов и бороды. Вдоволь налюбовавшись умилительной картиной, Хуа Чэн взял из рук небожителя корзинку со сладостями и, поставив её на землю, обнял за узкую талию. Тяжело вздохнув, он, положив подбородок на плечо наследного принца, потерся носом о его шею, наслаждаясь тем, что гэгэ теперь был только его и никакие раздражающие малявки не будут отвлекать Бога Войны от их отношений. Будто подтверждая мысли демона, Се Лянь поднял руку и погладил ладонью щеку Собирателя цветов, даря ему ту самую любовь и ласку, о которой тот мечтал. Прикрыв глаз, демон тихо заурчал, наслаждаясь вниманием, вот только следующие слова Его Высочества напрочь выбили почву из-под ног мужчины. — Сань Лан, думаю нам пора уже завести ребёнка. Непревзойденный вздрогнул и, отстранившись, хотел было посмотреть в лицо Бога Войны, пытаясь понять серьёзно он или нет, но тот махнул рукой, развернулся и, пряча улыбку, пошёл в сторону «проклятого места», которое стало ему вторым домом. — Гэгэ, ты шутишь? — … — Шутишь же? Едва сдерживая смех, Се Лянь сморгнул выступившие слезы и, желая подразнить этого великовозрастного ребёнка ещё немного, произнес самым серьезным тоном, на который был вообще сейчас способен: — Что? Конечно же нет. Помнится, есть пилюля, которая может нам помочь в этом вопросе. Пойдём домой, кажется кто-то подарил нам её на свадьбу. — … Потеряв дар речи, Хуа Чэн, внутренне пытаясь смириться с тем, что вскоре ему придётся делить любимого человека с другим, понуро плелся следом, даже не подозревая о том, что идущий впереди небожитель трясётся от беззвучного смеха.