станешь моей музой?

      Ужасная усталость, верный чемодан с кучей наклеек и давка сопровождали плутающую Лизу при выходе.       Взволнованное сердце, скрытое синим свитером с облаками, пугающе стучало, безумно-худые ноги в её излюбленных бежевых брюках подкашивались, ладошки, разукрашенные глубокими садинами, потели.       Девушка задрожала от сего никому непередоваемого для неё ужаса данной ситуации. Почти «сельская девка», приехавшая с небольшими амбициями в сам Санкт-Петербург! Да таких здесь каждый день проводят недовольные взгляды толпы, что впервые почувствовала их на себе провинциалка.       Стиснув зубы, она на скорую руку набрала Дашу, а потом Свету. Девушки ответили той только на седьмом звонке, оповещая о том, что застряли в пробке. Сглотнув, русая томно вздохнула и закрыла глаза.       Елизавета никогда бы не подумала, что может настолько быть бояться неизвестности. Заклеенная пластырем безудержных фантазий рана ненависти к себе оторвало самокопание в самый ахуеть как нужный момент всего за пятнадцать минут.       «Вау, Лиз, можешь когда хочешь конечно», — отчитывала саму себя в мыслях девушка, после чего прикусила губу.       Неосознанное причинение боли себе во время мозгового штурма стало больше рефлексом, чем привычкой. Когда металлический вкус крови на языке наконец-то вывел её из транса она неприятно сморщилась.       — С вами всё хорошо? — услышала та, почувствовав на своём плече хватку. Медленно повернув голову, русая лицезрела портрет бледного парня с темными волосами, что казался знакомым.       Где она могла его видеть? Возможно, если бы у неё было достаточно храбрости и сил, то она бы поинтересовалась, ведь мозг, вспомнив истории Зарыковской о цыганах, упорно твердил о том, что в первые минуты приезда лучше не говорить с незнакомцами. Взглотнув, она перевела дух и выдавила из себя:       — Всё нормально.       — Ну, тёть, у тебя хлебало скошено уж совсем, — в отличие от своего благовоспитанного друга произнёс в своей обычной манере стоящий рядом рыжий шпала. Его внешность тоже была ей знакома, но, блять, знакомых с таким отношением она бы точно не допустила.       Сжав зубы, собеседница решила промолчать. Нарываться на конфликт одной не хотелось, особенно с таким хамоватым шкафом. Да и к тому же, намерения у него вроде были добрые, просто выражены не в самой лучшей форме.       — Отличная беседа. Просто класс! — саркастично выпалил недовольный затяжной тишиной Кашин.       — Погоди, — прервал гневную тираду друга Миша. — Ты случайно не та самая… Ну, со смешными обзорами… Лиза с Инвиза, во!       Что-то в голове девушки щёлкнуло. Скрестив руки на груди и потерев переносицу, она улыбнулась:       — Так вот откуда я вас знаю! Ты тот самый Совергон, а ты… — Запнулась девушка. На её лице отлично читались забывчивость и удивлённость. — Сказать честно, не помню, но кавер ахуенный!       — Я, конечно, польщён, но то, что имя моё не помнишь — обидно. Ладно, сейчас исправим, — рыжий наконец-то вытащил свою руку из карманов и протянул русой. — Данила Кашин.       В ответ девчушка впервые за некоторое время улыбнувшись приняла рукопожатие.       — Лиза Неред. Вообще-то мой ник на ютубе «Лиззка» с двумя «з», а «Лиза с Инвиза» просто рубрика с обзорами.       — Ого! — Выпалил брюнет, осознав свою ошибку. — Простите меня, уважаемая «Лиззка» с двумя «з».       Русая лишь рассмеялась и напряжение, наплывшее на нее внезапной волной, спало. Напряжные незнакомцы перестали перестали быть такими уж и напряжными, а оказались очень милыми ребятами, с которыми она уже договорилась как-нибудь потусить.       Как оказалось, ребята ждали такси, которое из-за пробок непростительно долго опаздывало. Девочки тоже встряли довольно надолго, ведь перед их носами произошла авария, что каким-то чудом не коснулась их голов. Мат Зарыковской и истеричный смех Светы все еще неприятно отдавался эхом в ушах, но с приколами Дани и Миши это надолго не оставалось в её голове.

***

      Заселившись в настолько желанную в данный момент квартиру Кашин удивлено охнул.       На стене почему-то не висел тот самый бабушкин ковёр из СССР, за стенами никто не шумел, а по столу не ползали тараканы.       — Миш, вот это нам фортит в последнее время. И до Питера доехали, и девчонку успели подцепить, и в квартиру нормальную заселились.       — И не говори, — распаковывая чемодан и рюкзак, пока его сосед повалился на свой диван, сказал брюнет. — Кстати, а Лизка-то ничего такая. Что думаешь о ней?       Лицо рыжего на несколько мгновений потеряло вообще какие-либо эмоции, кроме вопросительного взгляда ментоловых глаз, сводивших в своем родном городе немалое количество девиц.       Услышав это имя, Данила представил себе портрет очаровательной русой до жути социофобки, что совершенно не умеет этого скрывать. Далеко нетипичная внешность, теплая улыбка с брекетами, маленький рост, что скорее всего является для неё тем ещё комплексом. Но самое главное — это ахуенное чувство юмора, раскрывшееся, к сожелению, к концу встречи. Казалось, это в ней он был готов боготворить.       — Я думаю, что из неё бы получился хороший собутыльник.       — Да не, Дань, я о другом так-то.       — О другом? — вопросительно сморщил лоб парень. — Если ты о романтике и всей хуйне, то она бы точно уж не выбрала меня. Я даже не удивлюсь, если бы она посчитала меня за клоуна какого-нибудь.       — Да не, она не из таких людей. Подумала бы, сказала в лицо или хотя бы убежала от нас, а не продолжала бы сидеть и пиздеть с нами.       — Ну, это да, — соглашаясь, покачал головой парень.       Перед глазами снова всплыл тот образ «Лиззки» с двумя «з» до разговора с ними. Не такой радостный и счастливый… Она стоит, крепко обхватив своё тело руками. Глаза полные страха и слёз, нос покраснел от холода, по губе струиться кровь.       Кажется, она несчастна. Ему хотелось прижать её к себе, помочь ей хоть как-то. Хотелось избавить её от боли, купить игрушку, как маленькому ребёнку и увидеть счастье, смешанное с благодарностью, в её взгляде.

      Неужели он смог влюбиться в неё, увидев скрытую от всех её близких тоску?