Становление фальшивого шинигами.

Безлунная ночь. Холодный порывистый ветер приносил запах дождя, раскачивая темные силуэты гигантских деревьев. Мощные высокие исполины сердито сопели под ураганными порывами, но не ломались. Они, пропитанные чакрой, от такой щекотки никогда не сломаются… Совсем другое дело двуногие, что матерясь и кляня все на свете, хватались за стволы, сдирали кору, или кожу на руках. — Джиро, ты уверен, что оно того стоит? — один из мужчин посасывал глубокую царапину на рассеченной ладони. Он намеренно не залечивал ее ирьенин-техникой, хотя и умел. Стоило только воспользоваться чакрой, как их фуин-сокрытие лопнет, как мыльный пузырь. А уж если злющие, как волки, АНБУ скрытого листа почуют хоть намек на присутствие посторонних, то хана. Всем. И хорошо если сразу. — Завались, придурок! Да ты хоть знаешь, сколько там всяких цацок! Да им цена — десятки тысяч рё! — Да понял я, понял… — Горо примирительно поднял руки, — магазинчик на отшибе, за стену лезть не надо, куча дорогих побрякушек. Но, а как же… охранник? Рослый бритоголовый Ген, что был главарем шайки воров, недоуменно посмотрел на своих подельников. Сколько раз каждый из них, играючи, валил охрану, даже женщин, не задумываясь, убивали. И вот, на тебе! — Это что за разговоры? С чего это вдруг у вас муки совести пробудились? — от удивления он произнес фразу в слух, а не шепотом. — Да не… — замахал руками Горо, — просто продавец, что торговал, когда я на разведку ходил, рассказал, что эту лавку охраняет по ночам… призрак. — Призрак? Какой, к черту, призрак? — Ген был в ярости. Горо стушевался, но заговорил: — Лавка стоит на месте старого разрушенного храма. И на территории этого храма стояла священная каменная глыба. Один из монахов-онмедзи запечатал в этой самой скале злющего демона, что приходил к людям и похищал нечестивые души. Ночью печать ослабевает, и демон частично может вырваться из-под печати… — он замолк и затравленно оглянулся по сторонам, словно этот самый демон мог выскочить из-за любого дерева. Главарь вздохнул и досадливо хлопнул себя ладонью по лбу. Дали же Ками напарников. — Это тебе сам продавец рассказал? — ехидно поинтересовался Джиро у младшего брата. — Э-э-м, да! Джиро хихикнул в кулак. — Идиот! — главарь отпустил младшему оплеуху, затем не терпящим возражений тоном произнес, — Двинули! Подобные байки не должны пугать воров! И они пошли, пригибаясь от порывов ветра и хлещущих по лицам веток, спотыкаясь через узловатые корни, что так и норовили подставить подножку невнимательным пешеходам. Вот показались ухоженные поля, делянки для покоса, трава колыхалась как бурные воды океана. Вот и домики, где небольшие, а где и целые усадьбы. Воры шли осторожно, чтобы не быть обнаруженными. — Вот он! — младший указал на каменную лестницу. Рядом была вывеска, намертво вмурованная в землю на пологом склоне. На ней был отчетливо виден лист конопли, но из-за темноты разобрать, что было написано, не представлялось возможным. — Там дворик и магазинчик. От порывов ветра окна защищали ставни, но стекла в них все равно позвякивали. Громыхнуло железом, заставив воришек испуганно замереть. — Ах, это пустое железное ведро ветром свалило, — дело казалось плевым, но нехорошее предчувствие охватило главаря шайки. — Что за стремное место! — он оглядел небольшой дворик и маленькую лавочку, что явно были частью старой усадьбы. Хозяева, видимо, и открыли магазинчик, чтобы помещение не пустовало. Даже дворик, отгороженный высокой живой изгородью от основной части внутреннего двора, имел переход в жилую зону в виде кованой калитки. — Надо осмотреться. Может, сторож есть, — шепнул Джиро. И растворился в сумраке двора. Но быстро вернулся и отрицательно покачал головой. — Неужели никого нет? — Горо сидел на лавке в ажурной железной беседке, увитой клематисами и вьюнками. Кузнец постарался на славу, такой изящной ковки он не видел давно. Зона отдыха перед лавочкой, чем собственно и являлся дворик, поражала. Кованные многоярусные подставки под цветочные горшки, ажурные арки, перевитые плетущимися розами, заборчики, ограды для клумб, садовые качели — все было выполнено из хитро перевитого железа неизвестным мастером. Цветы и железо. Не сочетаемо, но как красиво. А посреди дворика и вправду стоял большой валун, выглаженный временем, дождем и ветром. Вокруг валуна был разбит цветник. Сам камень был опоясан молитвенной запечатывающей веревкой — симэнава. — Делов-то, — ухмыльнулся Ген, играючи взламывая хлипкий замок, — пошли внутрь! — он рыкнул чуть громче, выводя из задумчивости своих подельников, что хмуро разглядывали камень. Уже внутри они засветили крохотный светляк, специальный кристалл, что сиял, если напитать его чакрой. Магазин внутри казался больше, нежели снаружи. Товар висел на всех уровнях. Чего тут только не было: оружие, защита, целая полка со свитками, полка с лекарственными сборами, косметические крема, масла, мыло, шампуни… а на витрине были они, украшения, что по цене были выше драгоценных! — О, да! Это мы удачно зашли! — украшения и вправду были нереально красивы. Заколки и шпильки, кольца, браслеты, серьги и ожерелья. Даже пепельницы, портсигары, мундштуки и столовое серебро. На всех предметах побольше были изображены целые гравюры в виде пейзажей или сцен охоты. Тончайшая, филигранная работа. — Крутяк! — в три голоса «пропели» воры. Резкий порыв ветра с силой и оглушительной громкостью захлопнул входную дверь. Это было настолько неожиданно, что мужчины синхронно подпрыгнули и разом обернулись. Испуганно замерли. Снова удар ветра по двери, по ней что-то стукнуло, дерево о дерево. Несколько секунд напряженного ожидания. Тишина. — Проверь, — Ген толкнул локтем в бок Горо, доставая кинжал. Мало ли что? — А че сразу я? — промямлил воришка. Джиро презрительно фыркнул, отдал светляка младшему и достал кунай. Крадущимся шагом он подошел к двери, замер, прислушиваясь к звукам снаружи, а затем резко толкнул створку двери. Та не шелохнулась. Он толкнул снова. — Заперто! — он снова и снова толкал дверь, пинал ногой, но куда там, толстые дубовые доски, еще и укрепленные фуин-печатями, после силового воздействия вязь фуиндзюцу стала отчетливо видна, выдержали бы удар в десятки раз сильнее. — Во попали! Ловушка! — Не ссать! — рыкнул главарь, — Берем самое ценное и разносим тут все к черту взрывными печатями! — Хай! — воры дружно метнулись к витринам с цацками, даже не заметив, как густой холодный туман начал окутывать ноги. Джиро первым подошел к витрине и приподнял стекло пальцем, стараясь держаться на расстоянии хотя бы вытянутой руки. Стекло приоткрылось без каких либо препятствий… Но тут погас свет. Воры оказались в кромешной темноте, вот только теперь они почувствовали озноб в конечностях. — Че так холодно? — Бля, Горо, где свет? — тихий рык главаря. Несколько секунд из темноты раздавалось упрямое сопение, а затем и надтреснутый полный страха голос младшего. — Я-а… я не могу… — Что?! — Не могу зажечь, словно кто-то другой поглощает чакру… Противный холод усилился. А потом в полной темноте и холоде раздался он, звук, который бы издала гигантская глотка, что с шумом втягивала воздух. — Чую! — хриплый, вымораживающий душу, непередаваемой злобой, полный неутолимого голода голос. — Нечестивцы-ы! Ку-уш–шать!.. — казалось, невидимое чудище облизывается, обводя длинным слюнявым языком большие острые клыки, с которых все время капает слюна, — Хочу кушать! Воришки замерли от ужаса. В наступившей гробовой тишине был слышен лишь дробный перестук зубов. Казалось бы куда ещё хуже, но нет, в кромешной темноте загорелись два алых глаза. Все зло мира шиноби было сосредоточенно в них… и весь голод. — Де-де-де-демо-о-он! — взвыл Горо и рухнул в обморок. — Я съем ваши нечестивые души! — в голосе демона проскользнула радость, и помимо глаз алым засиял весь силуэт чудовища. Истлевший самурайский доспех, рогатый шлем, маска в виде звериной клыкастой морды, сияющая алым цветом, катана за плечом и большие крылья за спиной…. а в руке зажата причудливо изогнутая обоюдоострая коса. — Падший Жнец Смерти… — прошептал Джиро. — Я о нем в книге с легендами Страны Железа читал. В лавчонке сразу стало светло как днем. Контрастные тени испуганно прыснули врассыпную. Маленькое доселе уютное помещение затопило затхлой холодной сыростью, словно нукенины очутились в могиле. — Кай! — первым очнулся главарь. Плевать уже было на скрытность, это до ужаса реалистичное гендзюцу необходимо было развеять. Демон, медленно приближавшийся к замершим мужчинам, приостановился, склонил голову набок и тихо, но зло засмеялся. Его плечи ходили ходуном, голова откинута назад. От этого смеха кровь стыла в жилах. — КАЙ! — Ген снова сотворил печать очищения. — Забавные вы, — процедил жнец, взмахнул крыльями и снова двинулся вперед. — Весело с вами, но я хочу есть… _ Джиро, как хочешь, но выбей эту проклятую дверь! Забирай младшего и уходи! — Ген рванулся к стенду с оружием, схватил первую попавшуюся катану. — Я выиграю вам немного времени! — А ты, командир? — в голосе парня появились нотки тревоги и… благодарности. Пусть они и нукенины, но все же шиноби. — Я вернусь за тобой. И Джиро стал колотить в дверь руками, ногами, техниками. За спиной совсем близко сталь столкнулась со сталью. Так близко! — «Точно! Окно! Пусть тут не будет этой проклятой печати!» — Удар Ветра! — второй не любил выкрикивать техники, но страх и отчаяние затопило душу, помутило рассудок. Оконная рама вылетела вместе со ставней во внутренний двор. — СДЕЛАЛ! Беги, командир! — Джиро выкинул через окно младшего и щучкой выпрыгнул сам. Следовало помочь старшему, но сначала вынести бесчувственное тело Горо… хотя бы за территорию двора. Ген снова отбил чакропроводящей катаной очередной выпад страшного оружия Жнеца, досадливо поморщился — чакра стремительно уходила, как вода сквозь пальцы, а они наделали столько шума, что должна была проснуться вся улица. Нет. Не до этого. Надо валить. Замах когтистой «лапы», одетой в латную перчатку, за малым не отправил его к предкам. Лысый чудом увернулся, распластавшись аки жаба. Перекат и прыжок в заветный оконный проем. Двор сиял алым светом. На валуне паутиной горела печать. На входной арке — печать. По периметру двора алели стальные заборы, вязь фуина оплетала и их. — «Блядство!» — Быстрее! — за периметром забора махал рукой Джиро, держа на плече брата. Главарь не заставил себя ждать, в один прыжок он перемахнул изгородь и оказался подле своих подельников. В руке был зажат единственный трофей — чакропроводящая катана. — Мое! — демон рванул было за ними, но словно уперся в невидимую стену. Бесполезно было стенать и биться в невидимый барьер. Люди успели уйти.

***

Демон досадливо взмахнув крыльями опустился и присел на валун. — Ну неужели сразу нельзя было окна проверить? Вот дебилы! Что за ворье пошло, одно разочарование… — Просто напуганы были. Не покажи ты мне трансформацию своей чакра-брони раньше, я бы сам обосрался, — накама скрестил руки на груди. За маской воробья видно не было, но, похоже, мужик повеселился изрядно. — Ну у тебя и фантазия, лисеныш. Жнец усопших из Страны Железа… Ладно, хорош светить, а то всех соседей перепугаешь. Я пошел, погоняю этих выродков еще немного, — от непроницаемой маски снова повеяло весельем. — Они должны быть живы и остаться на свободе, — голос призрака изменился до невероятия, он стал женским, глубоким и чувственным, — договорились, Ишимура? Нам нужен слух, о том, что в этот магазин по ночам лучше не лазить. Воробей согласно качнув головой, исчез в Шуншине. С камня спрыгнула уже девушка. Единственное, что напоминало о призраке — странно изогнутая коса. Но и страшное оружие просуществовало недолго, снова засияло алым и в обманчиво хрупкой девичьей руке уже покачивается массивный замысловатого плетения металлический пояс. Юзура его тут же повесила на бедра, щелкнула пряжка, и никто не догадается, что это оружие, пока не увидит в действии. — Как думаешь, брат, больше не полезут? — Сегодня нет, но мы теперь знамениты не только косметическими средствами, но и как ювелиры. Конечно, никто не знает, где мы закупаем сырье или кто мастерит все это великолепие… — он задумался, не зная как сформулировать мысль, дабы передать точнее. Юзура взяла его руку своими ладошками. Гинжи перевел на нее взгляд. Поражаясь, как сильно она изменилась за этот год. Это была по прежнему рослая плоскодонка, но уже не дистрофичка. Крепкие мышцы перекатывались под фарфоровой кожей, во взгляде появилась сила, а в движениях кошачья грация. Сравнить ее можно было с Сакурой Харуно, только розоволосая ниже ростом и женская грациозность у нее прихрамывает. А сестрица? И бедром упругим качнуть и глазками стрельнуть, улыбнуться так, что до дрожи пробирает…. Бр-р-р. Не о том думаешь. — Ты хочешь сказать, что в нас теперь увидят не только объект для кражи, но и конкурентов? — младшая Сома вздохнула. Не такого она хотела, а всего лишь улучшить благосостояние родных людей. — Мы слишком мелкие сошки, чтобы сильнейшие монополисты обращали на нас внимание. К тому же мы вассалы Яманака, а где они, там и Акимичи, и Нара. Попросим защиты, отдадим процент с продаж или продадим со скидкой в тот же клан Акимичи львиную долю товара, и пусть уже они перепродают. — Не удивлюсь, если узнаю, что бабуля уже договорилась обо всем, — Гинжи переплел свои пальцы с пальцами сестры, пытаясь приободрить. Верно говорят — чем больше дано, тем больше спросится. — Да, наша бабуля — ураган. В такие годы я бы тоже хотела быть такой энергичной и предприимчивой, — девушка мечтательно улыбнулась. Вылечить бабулю получилось нечаянно, просто баюкая в объятиях занемогшую Токо-сан, Юзура неосознанно вытянула из старушки зловредную чакру демонического лиса. Очищенный от миазмов организм быстро пошел на поправку. Ох, как радовался тогда Гинжи и квохтала Цунаде, всякими тестами проверяя здоровье и самой бабули и своего АНБУ-лисеныша, когда убедилась, что с обеими все хорошо. То… нет не похвалила, а притащила девушку в палату, где страдали от подобного недуга еще восемь человек. И только, когда Лиса вытянула яд и из них, похвалила и дала целую неделю отдыха сверху! Вот так щедрость. — Пошли домой, надо над учебниками посидеть, у меня ведь поступление скоро, — Юзура вздохнула. Вольная жизнь подходила к концу. Впереди ждали работа и учеба.