Белые Лилии

      Светало, о трупе Чифую почти никто не знал, но выживший сейчас не понимал, что происходит. Сев в машину, Кадзутора проследил за тем как Такемичи уместился на соседнем сидении и, глупо хлопая глазами, смотрел перед собой. У парня многое в голове не укладывалось, от Луки, которая стала женой Майки, до новостей, которые рассказал ему Кадзутора. Тосва уже не та, та девушка, которая так опустила Кисаки при всех, это же была Лука из самоубийц? Где Наран? Он считал, что если Наран будет жива, то Тосва не изменится, она сможет спасти Майки, сможет спасти их всех, оберегая Майки... Но что произошло за двенадцать лет? Неужто Наран тоже мертва? И всё то, что он делал, было в пустую? А та девушка не выходила у него из головы, розовые волосы, за её спиной трое неизвестных ему людей, кто они?       Такемичи опускает взгляд на приоткрытый бардачок машины, там торчали два билета, Ханагаки прищурился, чтобы рассмотреть его поближе... Ирландия... Это билет на самолет, Кадзутора собирается улетать из Японии? Но почему? Зачем? Такемичи поворачивает голову на парня, который прекрасно заметил его взгляд и улыбнулся краешком губ. Тора достает свой телефон и с теплотой смотрит на заставку экрана блокировки: Черноволосая девушка с яркими зелеными глазками, в её волосах белая лилия, которая красиво запуталась в черных прядях, а сама девушка с яркой улыбкой пыталась достать из волос цветок, чтобы ничего не вырвать и не сломать. Засмотревшись на Наран, Тора кидает взгляд на время и убирает телефон обратно.       — Извини, Кадзутора, у меня в голове сейчас всё смутно из-за удара, я могу задавать глупые вопросы, — он вообще ничего не помнил и не знал о том, что сейчас происходит в этой временной линии. Тосва, неизвестная Госпожа Сано, нынешняя глава и жена Майки, как так возможно? Где, мать вашу, Наран?! — Как же Тосва умудрилась до такого докатиться? — заметив взгляд Кадзуторы полный непонимания, кто был верхушкой в Тосве, он или Такемичи? Идиотизм. Ханагаки дернулся, когда Кадзутора резко повернул голову вперед и тяжело вздохнул.       — Дело в Майки, — с тяжелым сердцем проговорил парень чувствуя, как чешутся его руки, ему хотелось хорошенько вмазать ему за Наран и за то, что он сделал с ней, за то, во что превратил ту девушку, которая сияла ярче солнца, — Майки изменился, — продолжил Ханемия и его брови опустились вниз, услышав удивленный писк Ханагаки, он на секунду прикрыл глаза, — Тосва так изменилась, потому что изменился Майки, — он повернул голову на парня и увидел широко распахнутые голубые глаза, которые смотрели точно на него.       — Но как же, это не могло просто так произойти! — прокричал Такемичи, понимая, что в его голове сплошная каша, он не мог построить логическую цепочку, — Может Кисаки что-то провернул за спиной Майки?! — всему виной был Кисаки, он точно знал это, но вот... — А Наран!? Кадзутора, где Наран?! Что с ней? Она жива? — теперь то он узнает где Наран и если она жива, то он сможет поговорить с ней и узнать, что произошло, почему Наран бросила Майки? Почему Тосва стала такой? Где всё это время была Наран? — Ты должен знать... Если меня не обманывает память, вы хорошо общались... — последнее он сказал более спокойно. А Кадзутора дрогнул, парень хотел было ответить на его вопрос, как раздался звонок. Ответив на него и выслушав информацию, он поджал губы.       — Понятно... — сбросив звонок, он повернул голову на Такемичи, — Пока ты любезно беседовал с Кисаки этой ночью, Па-чина и Пеяна убили, — Ханагаки дрогнул, вот он видел их живыми совсем недавно... Это дело рук Кисаки? Но за что? — Наран... — Кадзутора вновь кинул взгляд на билеты, а после выдохнул с шумом, — Мицую убили, сейчас убили Па-чина, и из живых основателей остались лишь: Я, Майки и Наран, — Кадзутора посмотрел на парня, который был ближе всех к Кисаки и точно должен был знать, что с Наран. Она пусть и не часто, но появлялась на собраниях, да и в разговорах тоже упоминалась.              Парень вновь пытался всё сопоставить в своей голове. Раз Наран осталась жива, как тогда так вышло, что Тосва превратилась в нынешнюю ужасную Тосву? Что произошло с Наран за двенадцать лет, почему она так изменилась и не спасла его? Вновь прокручивая всё в голове картинка медленно складывалась. Если двенадцать лет назад Майки так оберегал и обожал Наран, то со временем его одержимость Наран стала ещё сильнее. Если это действительно так, то почему она не остановила Майки? Почему не спасла его, как обещала? По свежим воспоминаниям из прошлого, он точно запомнил тот взгляд, ту силу, которой она хотела защитить Майки, спасти его и подставить своё плечо. Да что вообще происходит! Ему срочно надо увидеться с Наран и с Майки, срочно надо поговорить с ними и выяснить всё, чтобы понимать и знать, что ему дальше делать и как быть...       — Я ничего не понимаю... Ничего не помню, что случилось, Кадзутора, расскажи!       — Изменился не только Майки, но и Наран, наверное, правильнее будет сказать, что они вдвоем так сильно изменили друг друга, — Ханемия не знал, как правильно сказать ему, он знал всё по большей части от Наран и Чифую, с Майки он ни разу не виделся за двенадцать лет, только слышал о нём и видел его следы на теле любимой девушки, — В нынешней Тосве присутствуют не только члены Белой Лилии, но и бывшие члены Небытия, — он не успел узнать в прошлом о Небытие, но теперь понимал кто были те люди, или же это были члены Белой Лилии? Такемичи не успел рассмотреть их форму и сейчас жалел. Они сопровождали Наран, — У Тосвы две главы, как и у Белых Лилий, — Тора смотрел на Такемичи и не понимал, как он мог всего этого не знать, если сам на прямую работал с Белыми Лилиями и выполнял поручения Госпожи Сано.       — Кадзутора, мне нужно встретится с Наран, прямо сейчас! — уверенно заявил Такемичи и в упор посмотрел на парня, который дрогнул, — Скажи, это же возможно? У тебя есть связь с Наран, позвони, спроси, сможет ли она со мной увидеться, мне очень нужно поговорить с ней, прошу! — если и начинать копать, то только от Наран, которая всё это время была с Майки, — И знаешь ли ты как мне встретится с Госпожой из Белых Лилий? — возможно Лука знала, где сейчас Госпожа, он мог попросить у них помощи, мог придти к ней и с помощью неё капнуть ещё глубже и составить полную картинку. Кадзутора глупо хлопнул глазами, теперь понимая, что Такемичи реально стукнулся сильно головой, раз ничего не помнил и просил о встрече с двумя людьми, когда она была одним и тем же человеком.       — Поедем к главе Белых Лилий, — парень открыл телефон и вновь посмотрел на время, Наран должна была быть сейчас в клубе Хайтани, собрание Лилий уже закончилось, они успевают на встречу с ней, — Ехать на другой конец города, дорога будет долгой, — предупредил Кадзутора и, заведя руку назад, схватился за ремень безопасности, чтобы потом перекинуть его через себя и щелкнуть им, — Ханагаки, хочу сразу сказать тебе, — наблюдая за тем, как парень пристёгивался, Тора спустил машину с ручника и плавно выжал педаль газа, чтобы потом машина тронулась, — Наран, которую ты помнил, уже не та, — он говорил это потому что парень реально ничего не помнил и не знал, — Не знаю насколько сильно тебя ударили, раз ты всё забыл, но Наран изменилась до неузнаваемости, — ему самому было больно об этом говорить, ведь ему так хотелось видеть прежнюю Наран с горящими глазами, — Белые Лилии стали куда опаснее, сейчас во главе Белых Лилий третье поколение, которое в корне отличается от первого.       — О чём ты, Кадзутора? — вопрос остался без ответа, раз та девушка не Лука, то кто тогда? И что стало с первым поколением? Сейчас правит третье, получается главы сменились, но Кадзутора ничего не сказал об этом – значит Госпожа всё ещё стоит во главе Белых Лилий. Ханагаки задумался, он впервые встретится с Наран в будущем, какая она? Будет ли всё как прежде, или прежде уже никогда не будет? — А, извини, что лезу не в своё дело, но у тебя тут билеты торчат, ты собираешься лететь в Ирландию? — на этот вопрос, Кадзутора кивнул, встав на светофоре, он улыбнулся.       — Да, я собираюсь в ближайшие дни увезти одного человека подальше от сюда, и обеспечить ей и её ребенку здоровую жизнь.

***

      Распустив верхушек Белой Лилии Наран осталась в клубе, девушке становилось всё хуже и хуже. Беременность давала о себе знать, постоянный токсикоз, её тошнило от всего, что попадало в её рот, но она должна была кушать, чтобы малыш вырос здоровым и сильным, чтобы у него не было никаких отклонений. Сидя, сейчас на диване в клубе Хайтани, девушка крутила в руках свое кольцо, которое сняла с пальца. Она безумно любила Майки, но уже запуталась, смотря на свое обручальное кольцо, девушка одновременно хотела вшить его в свой палец, и в тот же момент избавиться, чтобы больше никогда не видеть. Девушка запуталась в собственной голове и чувствах, голоса твердили одно, сбивая её с мысли, а разум кричал другое, но голос разума был таким тихим и заглушенным, что она его почти не слышала. Надев золотое кольцо на палец, девушка приложила пальцы к вискам, прикусывая до крови нижнюю губу.       Жуткие головные боли сопровождали каждый её шаг, пульсацией отдаваясь во все части черепа, галлюцинации, которые она старалась игнорировать, но... Но поворачивая голову в сторону и видя искалеченное лицо Эммы, видя как капали капли крови с её ран, девушку тошнило, рвота застревала где-то в глотке, оставляя после себя неприятное послевкусие. Чувствуя холодную руку Мицуи на плече её кожа покрывалась мурашками, а сама она жмурила глаза, чтобы не видеть добрых лавандовых глаз. Без таблеток, без алкоголя было тяжело, она не справлялась, за две недели она это прекрасно поняла, но держала себя в руках ради малыша, который только зарождался в ней. Массируя пульсирующие виски, девушка старалась взять себя в руки, как в прошлый раз, она смогла продержаться неделю... Так что ей мешало сейчас собраться и, взяв себя в руки, стать прежней Наран? Мешало многое...       — Госпожа Сано, с вами всё хорошо? — к ней обратилась Боми, которая осталась после собрания вместе с двумя лунами, они видели состояние своей Госпожи, которая была сама не своя. И сейчас, сидя на диване, она массировала свои виски и жмурила глаза, её тело било легким тремором, а голова была невероятно тяжелой, — Вам нужна наша помощь? — девушка делает дерганный шаг в её сторону и вот за спиной Наран появляются две мужские фигуры, которые с сочувствием смотрят на девушку, которая умирала. Собрание прошло хорошо, Наран раздала всем нужные указания и распустила их по своим делам, но состояние её ухудшилось.       — Уходите... — сдавленно прошептала девушка, не узнавая свой собственный голос, когда он вновь стал таким? Из основателей в живых осталось лишь трое, Чифую убили, и весь тяжелый груз вновь упал на её плечи. Новость о беременности немного расслабила её легкие, позволяя вдохнуть воздуха, позволяя почувствовать себя живой. Но галлюцинации никуда не делись, смерти друзей не смылись с её рук, приказы не забывались подчиненными. Всё это осталось, и новые смерти друзей ударили по Наран с новой силой... Они не так хорошо общались с Чифую и Па, но они были её светлой памятью о тех временах, когда всё было иначе.       — Но, Госпожа Сано, мы...       — Я сказала: Пошли вон! Оставьте меня! — дико закричала девушка и раскрыв свои опухшие красные глаза на троицу, она увидела, как они дрогнули, но тут же глубоко ей поклонились и покинули помещение, оставив Наран с Хайтани. Кольца на её руке звякнули и девушка раздраженно скидывает золотые браслеты на пол и зарывается тонкими пальцами в свои волосы, сжимая их у самых корней, — Почему... Почему снова всё вернулось к тому, с чего начиналось...? Да почему! — прокричала девушка, не зная куда себя деть.       Её метало из стороны в сторону, било в разные углы, а она не могла совладать с собой, чтобы, остановившись, выбрать нужный путь, чтобы собраться полностью и исправить то, что она наделала. Её грудь, вздымаясь, разрывалась на кусочки, сердца уже давно не было, лишь жалкий кусок организма, которое качало кровь. Убегая от самой себя, Наран возвращалась к тому, от чего неслась подальше, – к самой себе, к своей истинной натуре, которую когда-то не смогла подавить, которую когда-то выпустила на свободу из-за Майки... Она сделала всё, чтобы спасти остальных, но так и не нашла способа, как спасти саму себя. Как ей схватиться за тонкую нить, которую ей тянули, как ухватиться и с помощью выбраться со дна, в которое она сама упала. Тоненькая нить плыла, не позволяя ей крепко ухватиться за неё, она позволяла ей лишь единожды касаться её кончиками пальцев и просто смотреть.       — Наран, тебе нужно отдохнуть, ты на ногах уже больше суток, — рядом с ней падает Ран, парень закидывает одну руку на спинку дивана и заискивающе смотрит на девушку, которая отрывает свои руки от головы и поднимает на него затуманенный взгляд зеленых глаз, — Поспи немного, — аккуратным движением он обхватывает её плечо и опускает головой на свои колени, а вот его брат садиться с другой стороны и, подхватив ноги Наран, опускает их на свои колени. Получилось так, что голова Нары на ногах Рана, ноги на ногах Риндо, а вот её бедра были на диване.       — Хотя бы попытайся, если не получится, принесем тебе снотворного, — проговорил Риндо и опустил свои пальцы на оголенные щиколотки Наран. Подцепив пальцами застежку на её туфлях, он аккуратно снял их и кинул на пол, чтобы потом, коснувшись её бледной кожи, с ухмылкой осмотреть её тело. Старший брат принялся перебирать розовые пряди волос Наран, чувствуя, как девушка пытается уложить свою голову.       — Спасибо... — опустив голову, девушка чувствовала как Хайтани в успокаивающих жестах гладят её, а её сознание стало меркнуть и она провалилась в ещё один беспокойный сон. Картинок она не увидит, не почувствует себя счастливой, как раньше, она будет слышать крики своих мертвых друзей, будет чувствовать их дыхание, но не увидит, не сможет извиниться перед ними, не сможет загладить свою вину хотя бы во сне.       Скрываясь в волнах Наран падала всё глубже, и ничто её не волновало, ни Майки, ни якудза, семья, совершенно ничего. Утекая в пучины темного моря, Наран теряла связь с миром, теряла связь со своими близкими. Там на дне был её Майки, который удерживал её, тянул за собой, а она и не сопротивлялась. Выдыхая из легких воздух, девушка видела эти пузырьки, которые уплывали вверх, к солнцу, которое меркло с каждой секундой. Темнота всегда была рядом, темнота всегда окружала её с самого детства, и проснулась она внутри неё тогда, когда она впервые подошла к Майки и, подобно змею искусителю, шептала своим нежным голоском на ухо Майки нужные слова. И сейчас она свободно падала в его готовые руки, которые с нежностью обнимали её со спины и прижимали к себе, а Наран, словно кукла, откидывает невольно свои руки и ноги вверх по течению, и чувствует, как нос Майки, прорывшись через волосы, касался её шеи. И на дно она за ним пойдет, лишь бы чувствовать его рядом с собой, лишь бы видеть и понимать, что её любовь такая болезненная. Разрушающая. Но её.       — Зачем ты пришла, Наран? — Дракен стоял по ту сторону прозрачной перегородки и смотрел на Наран полными боли глазами, он сжимал руки в кулаки, смотря на эту девушку, которая всё сама и уничтожила. Сейчас, стоя у двери, девушка подпирала плечом стену, смотря куда-то сквозь пол, она стягивала свое дорогое пальто пальцами, пытаясь заставить себя поднять глаза и посмотреть на Дракена, — Зачем. Ты. Пришла!? — дикий крик парня и вот он делает два глубоких шага и с силой бьет по перегородке. Звонкий удар отдался в ушах Наран и она дрогнула. Девушка втягивает воздух в себя и рывком выпрямляется и, оперевшись рукой о стену, поднимает свои глаза на своего брата, который когда-то спас ей жизнь. Дракен смотрел на девушку и не мог сдержать рвущейся наружу боли, его радовало лишь то, что он идет к Эмме, которая умерла раньше него.       — Я пришла попрощаться с тобой, — прошептала Наран, чувствуя ком в горле, она сама всё это сделала, ей нельзя сейчас показывать слабость перед Дракеном, который не мог сдержать слез, которые собрались в его глазах. И эта девушка, которую он так обожал, которую защищал? Где его Наран, которую он кружил на спине, которая так звонко и заливисто смеялась? Это не Наран, это нечто чужое, что охватило тело его сестры, которой он заплетал косички в школу, которой добавлял на еду, которую везде с собой брал, лишь бы она не грустила, — Это конец, Кен, — она еле как давила из себя слова, сегодня смертная казнь свершиться и она убьет ещё одного близкого человека своими действиями, — Нет... Конец настал тогда, когда я впервые пришла в дом Сано, верно ведь, тогда всё началось, Кен? — парень сжал зубы, жвалки заходили в разные стороны, а сам он окунался в воспоминания, она была права, конец настал именно тогда... — Прости, что не смогла убить тебя своими собственными руками, как Эмму и Мицую, — он не выдержал, парень сглотнул ком, и смахнул слезы пальцем, развернувшись парень вышел из комнаты и больше Наран живым его не видела, — Прости, Кен...       Наран опускается спиной на стену и медленно скатывается по ней. Она поняла, что натворила только потом, когда выхода не было, когда она не могла повернуть назад. Девушка зажимает руками одежду в области своего сердца и чувствует ноющую боль, которая медленно растекалась по всему телу. Зажмурившись и сцепив оголенные зубы, девушка ощутила жгучие слезы по своими щекам. Сквозь плотно сжатые зубы рвался воздух, рваные больные стоны и приглушенные хрипы. Нара боковым зрением следила за дверью в надежде, что Дракен вернется, в надежде, что он даст ей возможность принять свою слабость и все ему рассказать, признаться во всем и молить о прощении. Но вот только капли слез капали с её подбородка, а девушка срывалась на тихую истерику, она рваными всхлипами и стонами вырывалась из груди, сопли и слюни скатывались по нижней части лица, смешиваясь со слезами. И втягивая в себя воздух, он тут же вырывался, прерывающимся протяжным плачем, который отражался от голых стен комнаты. Она осталась одна.       — Кен, прошу, прости меня, прости...       Капли её слез смешивались с бесконечным черным океаном, который заливался в её легкие, просачивался через её органы и уничтожал всё внутри. А ей много и не надо было, лишь бы Майки был рядом, лишь бы его руки всё так же крепко обнимали её, лишь бы он всегда вот так зарывался в её волосы, водил носом по шее, а крепкие руки блуждали по её телу. Нежными касаниями, стирая остатки противного океана. И взмахивая руками, в попытках дотянуться до лучика надежды, до её спасательной веревки, она пыталась тянуть за собой и Майки, только вот, вода становилась вязкой, не позволяла ей даже попытаться подняться. Падая на самое кромешное дно, она обнимала Майки своими руками, и целовала его лицо, омытые черным океаном, вдвоем, они спускались в черноту мира, откуда не будут в силах выбраться никогда.       — Ненавидь! Я убью тебя! — её голос сорвался, девушка смотрела на него сквозь пелену слез, которую не могла никак убрать, слезы всё собирались и собирались. Она чувствовала, как дрожала её нижняя губа, а этот взгляд Мицуи, полный доброты и ласки, в этих лавандовых глазах не было ненависти к ней. Было ощущение, что именно такого конца и ждал Мицуя, именно такого он и ожидал, но он не ненавидел её. Он просто не мог возненавидеть её, Нарочку, которой дорожил по сей день. Даже сейчас, смотря в её омертвевшие глаза, он не смог сдержать улыбки, она была такой красивой...       — Ты же моя Нарочка, как я могу ненавидеть тебя? — она нажимает на курок, обрывая его жизнь на той самой улыбке, которую он всегда дарил ей. Тело Мицуи Такаши замертво падает на пол, а Сано стоит и смотрит на свой пистолет, который замер вместе с рукой на месте. Тишина в квартире и только её рваное дыхание, которое отдавалось в ушах после выстрела. Мгновение и вот Наран понимает, что сделала, девушка глухо падает на колени, ничего не чувствуя, слезы градом лились из её глаз, а из тела вырвался хриплый рваный крик. Он резал горло, душу и сердце, которое начало разбиваться на осколки. Девушка обхватывает своими руками тело Мицуи, на лице которого застыла улыбка. Прижав его к себе, она стала кусать губы, а голос то и дело срывался на крик, на протяжный больной стон.       Раскачиваясь из стороны в сторону, девушка плакала и кричала, она поддалась и совершила ужасную ошибку, которую уже никогда не исправит. Она убила своего друга детства, который постоянно был с ней, который защищал её, оберегал не хуже Майки. Грудь разрывалась, сердце билось с неимоверной скоростью, а кровь из головы Мицуи так и сочилась на пол. Её пальцы сжимали его плечи, а сама девушка наклонилась немного вперед, обнимая его бездыханное тело. Качаясь, в попытках успокоиться, в попытках раскачать Мицую и привести его в чувства, но ничего не выходило. Опустив взгляд на его лицо, Наран ощутила, как её руки стали дрожать от подступающей истерики, которая будет теперь частью её самой. Сано выла как собака, обнимая труп, она лила горькие слезы, молила о прощении, и надеялась, что скоро уйдет вместе за ним, лишь бы больше не видеть в отголосках своей памяти эту улыбку, которая будет её преследовать. У неё был Дракен, была Эмма и Майки, но теперь не стало Мицуи...       Тем временем к клубу приехала черная машина от куда вышли двое парней. Кадзутора повел Такемичи в здание и внимательно смотрел за тем как он осматривался. Дорога отняла много времени, уже смеркалось, если бы Такемичи не захотел есть, потом в туалет, то они бы добрались до заката. Ханагаки всё ещё раз прокрутил в голове и сейчас смело шел к Госпоже, к которой у него очень много вопросов. Поворот, второй и вот Кадзутора остановился у двери, постучав, он замер. Прошло несколько секунд, и не услышав ответа, парень стал медленно открывать дверь, чтобы потом увидеть братьев Хайтани, которые сидели на диване, а на их ногах спала Наран. Сцепив свои зубы и подавив ревность внутри себя, Кадзутора отошел в сторону и открыл вид Такемичи. Ханагаки осмотрел парней, совершенно не узнавая их, а потом осмотрел девушку в знакомом платье.       — Только пискни, если она проснется, я тебе голову прострелю, Ханагаки, — прошипел Ран, поглаживая волосы Наран, которая сладко сопела. Её сон был очень чутким и она действительно могла проснуться от любого шороха, а им это не надо было, ведь Наран совсем недавно уснула. Рядом сидящий Риндо просто опустил одну свою руку на щиколотку Наран и внимательно смотрел на побитого парня с перебинтованной ногой.       Такемичи внимательно осмотрел девушку на их ногах, теперь то он мог себе это позволить. Длинные розовые волосы, залёгшие черные круги под глазами и впалые щеки. Разрез на платье открывал красивый вид на её бедро, а под волосами ему удалось разглядеть татуировку, только вот какую именно он не понял. Парень прошел вперед, смотря на парней, они казались ему знакомыми, но где именно он видел их, Такемичи понять не мог, и решил пока не углубляться в это. Кинув взгляд на спокойного Кадзутору, который стоял у стены, сложив руки на груди. Его взгляд. Только сейчас Такемичи заметил этот взгляд. Полный любви и нежности, они бегали по телу девушки в поисках травм и синяков, но, слава богу, всё было чисто.       — Э... А... Это...       — Ммм... — тихий протяжный стон и вот нос щурится, а брови падают вниз, чтобы потом веки медленно поднялись. Девушка ставит одну свою руку у ноги Рана, а вторую между его ног и аккуратно поднимается, выгибаясь в спине и немного подтягивая к себе правую ногу. Волосы водопадом посыпались с её плеча на грудь, а зеленые глаза стали фокусироваться на новом госте. Рука Рана упала на диван, а злой взгляд вонзился в Такемичи, который своим невнятным тявканьем разбудил Наран. Хотя сама девушка поспала довольно много, и этого запаса ей хватит на несколько дней с головой. Она предпочитала не спать вовсе, лишь бы ничего не слышать во снах и не видеть.       — Познакомься, Ханагаки, — Кадзутора улыбнулся и кивнул в сторону девушки, которая аккуратно перекидывала свои ноги и плавно ставила их на пол, слушая Тору и смотря на Ханагаки, который внезапно к ней пожаловал, — Перед тобой нынешняя Глава третьего поколения Белых Лилий, Госпожа Сано Наран, — у Такемичи, кажется, челюсть в пол упала. Так всё это время это была Наран!? Наран и есть глава белых Лилий?! Что произошло? Как так вышло? Что произошло за двенадцать лет, раз Белые Лилии стали под управлением Наран? Он ведь хотел поговорить с ними двумя, а тут вон как вышло. Парень широко распахнутыми глазами смотрел на Наран, которая кивком поблагодарила Тору и улыбнулась братьям Хайтани, чтобы потом вновь устремить свой взгляд на Такемичи.       — А... Эээ... Я это...       — Ханагаки Такемичи, ты пришел ко мне, как к Главе Белых Лилий, или как к жене Манджиро Сано, Наран? — в лоб спросила девушка и увидела, как дрогнул парень, вот такого он точно не ожидал. В его голове теперь стал выстраиваться более менее приличный пазл. Госпожа Сано и есть Наран, глава Белых Лилий и Свастонов вместе с Майки, раз всё сложилось так, то он может поговорить с ней сейчас, а потом попросить устроить им с Майки встречу, и тогда он и с ним в этом будущем встретится, впервые за столько попыток. Парень ощутил прилив радости, но вот ему стало немного неуютно от этого мутно-зеленого цвета. Наран уже не та... Что под этим имел ввиду Кадзутора?       — Я хочу поговорить с женой Манджиро Сано, Сано Наран!       — Ясно. Через час я буду ждать тебя на верхних этажах, Тора проводит тебя, Такемичи...

***

      Девушка стояла на крыше здания, чувствуя, как ветер раздувал её длинные розовые волосы, отдав лицо порывам, она невольно прикрывала глаза, но вместо гула ветра в ушах, она слышала противный шепот мертвых душ. Слышала крик Эммы, шепот Мицуи перед смертью, а с рук капала их кровь. Судорожно кусая губы, девушка прижимала свою руку к животу, пытаясь так себя успокоить, пытаясь так привести себя в чувства. Ей нельзя сдаваться, нельзя... Но сил не было, она устала изо дня в день переживать одно и то же, не видеть конца страданиям, и идти только по черной полосе жизни, только по ней, не сворачивая. Невыносимо больно, страшно и тяжело. Такемичи пришел к ней, для того, чтобы упрекнуть? Попросить о чем то? Что ему нужно было? Они двенадцать лет общались только за рабочим столом, а тут он пришел к ней вместе с Кадзуторой. Голова пульсировала от мыслей.       — Мицуя Такаши – мертв, Рюгуджи Кен – мертв, Баджи Кейске – мертв, Харуки Хаяшида – мертв, — прошептала девушка, услышав за своей спиной шаги. Девушка не поворачивала головы, но она чувствовала этот взгляд Такемичи. Её белоснежная рубашка так же отдавалась прохладным порывам ветра, а сама она смотрела на соседнее здание, которое было на пару этажей выше этого, — Из всех основателей остались в живых лишь двое: Кадузтора Ханемия и Манджиро Сано, — она сама резала себя по свежим ранам, сама вскрывала корочки и копалась в собственной крови, истощая свое тело новыми мыслями и пожитками прошлого. Девушка ничего не чувствовала, сейчас, казалось, она и правда стояла перед Такемичи как Наран, та маленькая Наран, которую слишком рано научили мыслить по взрослому.       Такемичи, которого привел Кадзутора смотрел на ровную спину девушки в черных джинсах и кроссовках, длинная рубашка развивалась в сторону вместе с волосами, а сама она стояла неподвижно. Ханагаки был рад встретится с Наран в будущем, он наконец-то сможет узнать все ответы на вопросы, но,что-то было не так. Этот взгляд, это ощущение, ему казалось, что это не та Наран, к которой он так торопился, которую так хотел увидеть и поговорить с ней. Он внимательно смотрел на её спину, слушал её хриплый голос, и вот она поворачивается. Медленно неуверенно, сначала ведет голову, а за ней корпус, и встав в пол-оборота, озарила Такемичи полными слез глазами. Зеленые глаза светились в мольбе, молили о спасении из этого ужаса, в которой она сама себя загнала. Хрупкие капельки скатывались по бледным щекам, и он видел как они отрывались от подбородка и не долетая до кровли крыши разносились по ветру.       — Наран! — воскликнул Такемичи не особо понимая, что ему нужно делать, Нара плакала, — Что произошло? Ты третья глава Белых Лилий, как так вышло? Расскажи мне! — прокричал парень стягивая свои руки в кулаки, стоять было больно из-за пробитой ноги, но еум ничего не осталось. На его просьбу, Наран глупо открыла рот, а после натянула отчаянную улыбку, вымученная и показанная из последних сил, — Нара, расскажи мне, что произошло за двенадцать лет! — потребовал парень и вот девушка поворачивается к нему полностью, и опускает руки вдоль тела, чтобы потом отвести взгляд в сторону.       — Ах! Нара... — прошептала девушка повторив эту форму своего имени, по остаткам её души прошлись раскаленным ножом, который раскроил душу надвое, — Так только Майки называет меня в последнее время... Никого ведь больше в живых не осталось, — девушка вновь поддалась какому-то порыву, мельком кидая взгляды на Такемичи и видя его глаза, в которых набиралась влага, она вспоминала прошлое. Плакаса Такемичи, который никогда не сдавался, будучи слабаком, он мог защитить всех и положить на это свою жизнь, — Что ты хочешь услышать, Такемичи? — она поджала губы поворачивая голову на него, задерживая глаза в голубом омуте, она погружалась в прошлое, — Первой главой Белых Лилий была Госпожа, после её сменил глава Небытия – Шиджеру Шоро, а потом во главе встала я... Мне пришлось убить всех членов первого поколения Белых Лилий, потому что они не хотели признавать меня как новую главу... Я убила их жестоко, упиваясь их криками и мольбами, — проговорила девушка внимательно следя за эмоциями Такемичи, — За двенадцать лет многое изменилось, тебе не следовало приходить ко мне как к жене Майки.       Всепоглощающая пустота, которая обволакивала всё её тело, станет ли ей легче если она во всем признается Такемичи? Наверное да... Она так давно не видела этого взгляда, она итак была двинутой на голову, но почему-то сейчас посчитала себя в край отбитой. Перед ней словно стоял другой человек, с другим взглядом, эти глаза она помнила отчетливо, двенадцать лет назад, именно эти глаза просили её не умирать и остаться с Майки. Уведя руку в сторону, девушка коснулась руками своей кобуры в которой был пистолет, и увидела как дрогнул Такемичи. Ханагаки перекручивал её слова и не понимал, что всё же произошло с Наран, почему она так изменилась, почему стала такой? Пустой, стеклянный, кукольный взгляд Наран изредка пропадал в пространстве, она смотрела то на него, то за его спину.       — Я не верю тебе, Наран! Ты не могла так поступить! Ты же добрая, миролюбивая! — кричал парень срывая свой голос, а девушка смотрела на него с каким-то укором и подозрением, — Тебя заставили? Кто? Кисаки, да?! Это ведь он во всем виноват! — Такемичи понимал, что сейчас терял последнюю надежду на нормальное будущее, ему вновь придется вернуться, вновь начать всё с самого начала, — Расскажи мне всё, Наран! Расскажи, позволь понять тебя! Позволь помочь! — от его слов Наран дрогнула, перед глазами пронеслись все смерти, пронеслись её крики и истерики, её страдания.       — Помочь? Кому? Мне? — девушка хватается пальцами за металл пистолета, и медленно вынимает его из кобуры, опуская руку с ним вдоль тела, — Мне уже не помочь, Такемичи... — этот шепот, нервный, она еле сдерживала свои слезы, еле держала себя в руках, — Тот, кто убил основателей был не Кисаки... — парень замер смотря на то как её рука медленно поднимается, и вот дуло пистолета было наставлено на него, — Их убила я... Прострелила голову Мицуе, отдала приказ об убийстве Па и Пеяна, подставила Дракена и его приговорили к смертной казни, убила всех членов Белой Лилии, заставила Эмму убить дедушку Сано, а потом убила и саму Эмму, — слезы безмолвно скатывались по щекам, а Такемчии судорожно глотал воздух и кусах губы. Рука Наран дрожала, но внутри она ничего не чувствовала, лишь слышала крик: " Ты должна убить его! Избавься от него, Наран!" — Я слышу голоса в своей голове, и они кричат мне, чтобы я убила тебя, — слезно шептала девушка сдувая капли со своих губ, рядом стояла Эмма, Мицуя, они стягивали руками её запястье, в попытках опустить ствол, а за спиной стоял Дракен, он сжимал плечи младшей сестры в попытках успокоить, — Они пытаются остановить меня, но, то, что живет внутри меня не позволит им победить! Мицуя и Эмма, всеми силами давят на мою руку сейчас, а Дракен стягивает пальцами плечи! Уходи, Такемичи! Я убью тебя! Уходи от сюда и не приближайся ко мне!       Парень замер от её слов. Кто жил внутри Наран? Чёрный импульс как у Майки? Нет... Оно отличалось от Чёрного импульса, сейчас Наран слезно молила его уйти от сюда, оставить её в покое и больше не приближаться, ведь это опасно для него. Но как Наран могла выстрелить в него? Она же так не поступит... Не сделает... Он верил, что всё, то, что рассказала ему Наран – ложь, она не убивала основателей, она кого-то прикрывает... Та Наран, которую он успел немного узнать не могла так поступить... Такемчии хотел искренне помочь ей, но знал пока слишком мало. Наран была в отчаянии, её рука неистово сильно дрожала, но ноги держали крепко. Грудь судорожно поднималась и опускалась, а она, кусая губы смотрела Такемичи в глаза.       — Нара, позволь помочь тебе, позволь спасти... — судорожно прокричал Такемичи и сделав шаг дернулся, Наран спустила пулю прямо в его ноги, останавливая на месте. Черт! Она не шутит! Она правда выстрелит в него! Что ему делать?! Как быть?! — У тебя получится всё исправить, только расскажи мне всё с самого начала... — смотря в её глаза, которые уже стали красными, он молился, чтобы Наран услышала его. Где-то там всё ещё была Наран, та маленькая Наран, которая звонко смеялась, и её ещё можно было спасти, он мог делать это. И у него получится, — Опусти пистолет, Наран, — Сано не слышит его, девушка теряет связь с реальностью и в ту же секунду пуля пронзает бедро Такемичи. Парень замирает на секунду, а потом хватается рукой за пробитое беро и неистово кричит, слезы брызнули в разные стороны, а боль была невероятной.       — Нет! — девушка швыряет пистолет в сторону и хватается руками за свою голову, стягивая ногтями корни волос и царапая кожу головы, девушка выпускала из себя нервные вдохи и выдохи, — Я не могу!!! — этот дикий протяжный рёв, который отразился в ушах Такемичи и вот он поднимает голову вверх и видит Наран е глаза изменились, приняли тот цвет глаз, которые он помнил, чисто зеленые, нежные и невинные, — Меня уже не спасти! Я манипулировала Майки, чтобы он отдал приказ об убийстве близких нам людей! — закричала девушка вырывая свои волосы и пятясь назад, — Я вынудила Майки отдать приказ, чтобы хоть немного облегчить себе ношу! — Такемчии дрогнул от её слов, сейчас перед ним была Наран, которая казалось давно погибла в черноте собственных грехов, — Но это была не я! Я не хотела их смерти! Я не хотела их убивать! Я не та Наран, которую ты помнил, я жена Манджиро Сано, сошедшая с ума Сано Наран! — её дикий крик, признание, и вот парень дергается, но падает на одно колено внимательно смотря за Наран, которая отходила назад, и оперлась спиной о борт крыши. Она нервно дышала, выплевывая из себя воздух и остатки человечности.       — Нарочка, — шепоту самого уха и вот девушка взвыла, она закричала и махнула рукой в сторону звука, пытаясь избавиться от призрака Мицуи, — Прошу, Нара, уходи от сюда, — все звуки приглушились, она слышала только собственное тяжелое дыхание и бешенное биение сердца, которое било в уши. Девушка облизывает губы, и вдохнув побольше воздуха, отпускает свои волосы и смотрит на вырванные, которые лежали у её ног поддаваясь порывам ветра.       — Помоги мне, Такемичи, пожалуйста! Спаси меня... — прошептала девушка слыша голос Мицуи, где-тос ним смешался голос Эммы и Дракена. Голова разрывалась на части. Парень дрогнул, её голос был таким слабым, казалось, у неё больше ничего не оставалось как вот так глупо просить его о помощи, — Я больше не могу... Прошу, мой маленький герой... — от этого обращение внутри всё замерло, Наран всё та же Наран, просто она запуталась, устала! Он мог помочь ей и он сделает это!       — Госпожа Сано, пойдем ко мне, — голос Киеджи Андо, который раздался за спиной, и вот девушка поворачивает голову назад под удивленный взгляд Такемичи. Сано смотрит на лицо парня, который возвышался над ней и протягивал руку, — Идем с нами, Госпожа Сано, — вновь шепот, и вот она хватается рукой за его и поднимается на верх, она поворачивает голову через плечо и смотрит в перепуганные глаза Такемичи. Истерика отступила быстро, она смогла взять себя под контроль, и взять свое нутро под контроль и сейчас смотрела на него привычными зелеными глазами, который он помнил.       — Наран, прошу слезь от туда, там опасно, ты можешь упасть, — проговорил Такемичи и сцепив зубы поднялся на одной ноге, хромая, он двигался к Наран, которая наблюдала за ним с улыбкой. Искренняя и такая добрая, её глаза светились непонятным для него светом, и вот она опускает свою руку на живот и улыбка её становится шире и ярче, — Нара?       — Я жду ребенка от Майки, Такемичи, если ты думаешь, что я прыгну, ошибаешься, — она поворачивает голову вперед и видит перед собой госпожу со слезами на глазах, а так же её товарищей, все они тянули ей руку, а рядом стояли её друзья, опуская свои ладони на её спину. Она никогда не сможет избавиться от галлюцинаций, никогда не сможет простить себя за такую ошибку. Ханагаки нервно выдохнул, Наран вернулась, но он не знал на долго ли, эти резкие перепады очень пугали его, но им нужно было поговорить и всё обсудить, — Он ещё не родился, он только развивается, но я уже полюбила его, это же наша с Майки часть, маленькая живая душа, которая, что-то возьмет от меня, а что-то от Майки... Вспоминая это, я чувствуя себя по настоящему счастливой, ещё вылечу голову и всё будет более менее нормально... — она с улыбкой смотрит на Такемичи, но его взгляд внезапно меняется, — Я же смогла сдержать обещание, которое дала тебе двенадцать лет назад? — глаза расширились, то обещание...       — Не умирай, — повторил Такемичи, с непробиваемой серьёзностью смотря на Наран, — Прошу тебя, не умирай, Майки не перенесет этого, он сломается, хотя бы ради него, прошу тебя живи, и через двенадцать лет давай встретимся с тобой вновь и громко посмеемся над нашими буднями. Смотри, ты пообещала мне, Наран... Это и есть моя просьба: Не умирай, что бы не произошло, оставайся в живых ради Майки, Дракена и Мицуи, которые очень любят тебя...

Выстрел.

      — Наран!!!       Девушка потеряла улыбку она опускает голову на свой живот и видит кровь, которая сочилась из него. На глазах выступили слезы... Открыв рот, она поворачивает голову в сторону и видит на крыше светлые зализанные волосы, и слезы на его глазах... Сано вытягивает руку вперед к Майки, но её перехватывает рука Луки Микуоки и Кеичи Андо, они тянули девушку вперед и она замирает на мгновение в воздухе. В объятиях тех, кого она жестоко убила она почувствовала свой неизбежный конец. Выстрел. Голова девушка отклоняется в сторону, и в воздухе замирает кровь из её простреленной головы. Её жизнь оборвалась на этом выстреле, а перед глазами последнее, что она видела это своего любимого за спиной которого стоял Кисаки... Она не успела... Худое тело понеслось вниз через окна здания, вниз. Если бы не второй выстрел, она бы осталась жива...       — Наран!!! — Такемичи не успел схватить её за руку, его горло порезало криком, а слезы брызнули из глаз с новой силой. Он заметил движение на крыше соседнего здания, и увы пуля была быстрее чем он с пробитыми ногами. Парень падает на колени и видит густые капли слез, которые разбивались о кровлю крыши, — Нет... Наран... — её улыбка перед смертью, она встала перед глазами Такемичи...       Пролетая через окна, Наран была объята своими мертвыми товарищами, тех кого она убила, они обнимали её очень крепко и падали в небытие вместе с ней... Нет, она будет гореть в аду, и они больше никогда не увидятся, больше никогда не заговорят. Тело разбивается об асфальт и слышится хруст костей, под телом Сано Наран расползается кровь на огромной скорости, а сердце пропустило не один и не два удара, оно остановилось. Перед глазами пролетела вся жизнь, каждая улыбка, смотря на тело Наран, Кадзутора замер на месте, словно его прибили гвоздями. Розовые волосы окрасились кровью, а её рука легла на пробитый пулей живот. Парень не мог даже моргнуть, он пытался увидеть её дыхание, как поднимается грудь, услышать её больной голос... Хоть, что-нибудь! Но ничего не происходило... Он слышал крик Такемичи два раза, но и подумать не мог, что к нему летело тело Наран.       — Нара... — позвал парень сглатывая ком в горле, он ощутил как задрожала его нижняя губа, как заходил подбородок в разные стороны, — Нара... — голос хрипел и ломался от кома, который встал поперек. Он поджимает губы и делает первый шаг, а потом второй, и вот он срывается и несется к телу любимой девушки, которую хотел на днях увезти подальше от Японии, — Наран! — крик сам вырвался из его груди, которая наровилась вот-вот остановиться. Он судорожно втягивает в себя воздух, а потом медленно опускается на колени перед телом Наран.       Нежно, аккуратно обхватив своими руками её плечи, придерживая голову, он переворачивает Наран к себе и смотрит в её открытые мертвые глаза, которые навсегда потеряли свет. Её слабая улыбка, которая сохранилась на лице разрывала его сильнее. Тора чувствует как по щекам катятся слезы, они падали на бледные щеки Наран, и скатывались по ним. Внутри всё разрывалось на части, он слышал с каким хрустом ломались его внутренности, как все вертелось в разные стороны, но в тот же момент, он ощущал как его охватывает пустота. Мир кажется померк, принял черно-белые оттенки без Наран, которую он обнимал сейчас. Дрожащими руками, парень гладит волосы девушки, и медленно, аккуратно прижимает её к своей груди... Смотрит на кровь, которая сочилась из её ран, в попытках зажать рану и остановить кровь, ничего не выходило. Она потеряла слишком много крови... Парень упрямо не смотрел на её пробитую голову, надеясь, что ещё не всё потеряно.       — Наран... Прошу, Нара, открой глаза... — шептал Кадзутора сдувая капли слез со своей губы, он опускает руку на её щеку, и нежно гладит кожу, заглядывает в глаза, которые смотрели в пустоту... — Такая холодная... — прошептал парень самому себе, и принялся греть её своими руками, растирая кожу, пытаясь привести в чувства... Но, что бы он не делал, она не приходила в себя, а он начинал понимать, что всё это в пустую... Он пытался убедить себя, что она ещё тут, она ещё с ним, но разум кричал ему, что это конец для Сано Наран, и для него, — Наран...       Слезный крик, который отдался от стен зданий, слезы новым потоком полились из глаз, смешиваясь с соплями и слюнями, которые растягивались на губах. Горло драло от крика, а внутри всё горело неистовым огнем. Его сердце в последний раз разбилось, его любовь мертва, девушка, которую он так хотел защитить, которую он так хотел спасти сейчас истекает кровью, не дыша и ничего не ощущая. Черная дыра, которая захватила его чувства, жизнь, утягивала всё быстрее и быстрее, Наран больше нет! Наран умерла! И он ничего не смог сделать, вновь! Вновь близкий человек уходит! Словно в бреду, он качался из стороны в сторону крепко обнимая мертвое тело, слезы капали вниз, на умиротворенное лицо Наран. А Кадзутора всё плакал не в силах остановиться, холодная кожа под его пальцами не позволяла ему забыться зажмурив глаза. В надежде не видеть тела Наран, он чувствовал её холод. Срываясь вновь и вновь, качаясь, и прижимая её к себе всё сильнее, он не знал, что ему теперь делать.       — Я так люблю тебя, Наран... Так люблю, — его шепот, который срывался из-за слез, он не мог поверить, что это действительно так, что больше Наран нет, нет больше причины делать хоть что-то, — Прошу услышь меня... Нара, моя маленькая Наран, — подступающая истерика. Из тела вырывались потоки воздуха, которые говорили о том, что он сейчас вновь сорвется. Тихий протяжно-прерывистый стон, который перерос в тихий крик. Наран больше нет. Наран погибла от рук того, кого так сильно любила, кем бредила. Кадзутора наклоняется немного вперед, чтобы потом оставить на её губах легкий поцелуй. Первый и последний поцелуй, который, Кадзутора мог подарить ей, простившись с любовью всей своей жизни.       — Прости меня, — опустив свою руку на плечо плачущего Кадзуторы, Саске Наран проскользила пальцами по нему и кинув взгляд в сторону увидела своих друзей, которые уходили в противоположную сторону, туда где было светло, туда, где горел яркий свет встречая их тела теплом. А девушка двинулась в другую сторону, туда, где было темно, туда, где её встречал жар, который сжигал её душу и канула в небытие.