Безупречное будущее

В тишине космоса Лиара часто ловила себя на мысли, что скучала по первому кораблю Серого Посредника: с инженерной точки зрения он был совершенством, пускай бури мешали заснуть, а молнии чуть не поджарили их с Шепардом во время штурма. Другого такого просто не существовало, да и чувство превосходства добавляло ностальгии. Расставаться пришлось быстро, не раздумывая, с прощальным взрывом, однако Лиара ни о чём не жалела: лучше самой уничтожить то, что больше не можешь контролировать. Шепард прекрасно понимал, что она повторила бы этот трюк снова — только дай повод, — поэтому действовал втихую, думая, что у него глаз больше, чем у неё. Когда-то два наивных идеалиста мечтали изменить мир к лучшему, но сейчас Лиара сильно сомневалась, что солдат и археолог были морально готовы принять свалившуюся ответственность. Опираясь друг на друга и адаптируясь, они как-то прошли через все муки выбора; пусть и разными дорогами, но оказались здесь. По пути набивая шишки, археолог отбросила часть иллюзий и заматерела, но солдат продолжал мерить мир по жесткой линейке праведности — давно устаревшей библейской фантазии. Ему казалось, что разрушенная войной галактика готова к новому порядку, и все расы возьмутся за ум без угрозы вымирания, однако что-то пошло не так: совершенно неожиданно никто не захотел меняться. Саркастическое настроение Лиары Шепард, впрочем, не разделил и воспринял проблему чересчур серьёзно. По открытому каналу Цитадели размалёванный хаск в парике докладывал последние новости галактики: о возрождении городов и линий снабжения благодаря вкладу жнецов, о социальной политике на Тучанке, защите от пиратов и новых шокирующих разоблачениях порочных правительств. Откинувшись на спинку стула, Лиара краем уха слушала очевидную пропаганду, к которой Шепард всегда был неравнодушен, и читала донесения агентов о вопиющем ущемлении гражданских прав, граничащих с абсурдом. Когда они впервые встретились после реинкарнации Шепарда, то сошлись во мнении, что часть свобод придётся ущемить — на первое время ренессанса, — и Лиара, как Серый Посредник, пыталась сгладить все неизбежные острые углы в политике, которая осталась для Шепарда тёмным лесом, и экономике. Столь масштабная ответственность бросала вызов, и Лиара не заметила, как увлеклась — что уж говорить о бывшем солдате в машинном разуме, который всегда лез не в своё дело. Она прочитала последние комментарии в галактическое законодательство, которое они месяцами составляли, и устало потёрла переносицу, припоминая бессонные ночи, проведённые за подбором формулировок. «В личных апартаментах не хватает камер — это не безопасно. Налоговую декларацию следует заполнять в первый день года, а не в последний момент. Нужно больше инструментов для левшей — их труд менее продуктивен…» Лиара не идиотка: она прекрасно понимала, что зачатки тирании проявлялись в деталях и поначалу казались незначительными глупостями, пока не стало слишком поздно. Абсолютной власти жнецов не бросить вызов — не сейчас, — не оспорить, и о рычаге экстренного противодействия Лиара тоже заранее озаботилась, пока Шепард приходил в себя и осваивался. Когда-то корабль Серого Посредника бороздил штормовые облака на энергии молний, прячась там, где никто не стал бы искать, а теперь Лиара как паразит прицепилась к ядру Катализатора и безнаказанно плела свои сети внутри самой древней машины. Впрочем, себя она представляла как паучиху, готовую сожрать зарвавшегося соседа. — Дорогой, нам надо поговорить, — её вкрадчивый строгий голос разнёсся по пустующей белоснежной платформе, и хаски-техники шмыгнули в стороны. Лиара подняла взгляд к звёздам и поняла, что вид давно не вызывал в ней трепета. Рядом возникла белая голограмма — Шепард всё так же представлял себя в скафандре со знаком N7, с опущенным рыцарским забралом шлема. Лиара считала этот образ добрым знаком адекватности. — Доброго утречка, дорогая! — радостно воскликнул Шепард и помахал рукой как типичный запрограммированный ВИ. — В чём дело? — Помнишь, мы с тобой обсуждали, что не будем лезть в сугубо личные дела, пока не вызреет глобальный конфликт? Камеры в домах — это лишнее. — Но так я предотвращаю конфликт в зародыше; ты даже не представляешь, сколько эти негодники прячут! Я же вижу, как всё снова катится под откос: вот уже новые лычки на погонах Альянса чересчур вульгарно заострены — беспредел! Лиара сложила руки на груди, собираясь отчитать всех жнецов скопом: когда-то это казалось ей абсурдным, но теперь — превратилось в необходимость. Мысль заложить взрывчатку в ядро уже не казалась безумной или предательской — лучше уничтожить то, что невозможно контролировать, даже если искренне привязываешься. — Ты уже не часть того мира, а его хранитель. Знаю, сложно свыкнуться, но у тебя получится. Её рука прошла сквозь голограмму, пальцы сжались в воздухе, где-то внутри выдуманного скафандра. Когда-то Шепард рассказал, что Катализатор принял форму его чувства вины — и Лиара начинала сомневаться, не её ли это сожаление. Призрачная рука поднялась в ответ, попыталась коснуться её щеки вроде бы в искреннем жесте. — Если хочешь, я могу снова вселиться в… Щёки мгновенно вспыхнули, как в юности, хотя прошло от силы лет десять — когда Шепард впервые робко признался в возникшем влечении, и оба они мялись, не зная, что делать со своими чувствами. Вряд ли он сам понимал, какое влияние до сих пор на неё оказывал, и Лиара поспешила изобразить строгость, сцепив за спиной руки. — Нет, пожалуй, сегодня я не в настроении, — она тут же спохватилась и погрозила пальцем. — Мы не лезем в личное пространство, понятно? И не забывай, Нэдди, что я держу тебя за самое сокровенное. — Да, дорогая, — сдавленно подтвердил он и, отсалютовав по-солдафонски, исчез. Лиара обратила взгляд к Цитадели, продолжению Катализатора, и в тишине космоса вновь почувствовала себя нейтральным Серым Посредником. Наблюдать за миллиардами жизней издалека проще, чем ходить среди них, как Шепард, разочаровываться снова и снова. Однажды это точно плохо кончится, но пока что галактике требовался внимательный страж, а ему — тот, кто за ним присматривает.