Безупречное будущее

— Банда юных разгильдяев до сих пор пытается пробраться в хранилище арестованных товаров. Придётся их наказать: взлом есть взлом, даже если внутри ничего нет. Джейкоб усмехнулся, представив себе их разочарованные лица: вопреки слухам, запрещёнка долго не задерживалась и утилизировалась, чтобы не создавать искушения. Однако некоторые ребята словно не хотели в это верить. — Только не вылетай из темноты с воплями, а то придётся вызывать медпомощь, — порекомендовал Джейкоб. — Люди ещё не привыкли, знаешь ли… — Он сделал неопределённый жест и не нашёл слов, чтобы как-то нейтрально описать замершего по струнке хаска. — К новому тебе. — Всё тип-топ, друг! Я стараюсь работать над своим имиджем. — Это меня и пугает, — пробормотал Джейкоб, улыбаясь уже не так лучезарно. Он сам до сих пор не верил, что безумная идея Призрака оказалась правдой, но собственными глазами видел Шепарда в Катализаторе. Его специфический стиль общения ни с кем не спутать, и особенно такое сложно сымитировать машине. Шепард при жизни далеко не всем нравился, а с перерождением стал особенно дотошным: его галактика должна была стать идеальной. — Не напрягайся, я за всеми пригляжу. Удели время семье! Ты давно не дарил Бринн цветы. — Да я как-то не… — Джейкоб мученически выдохнул, признав свою недальновидность. Семейная жизнь до сих пор казалась чем-то сверхъестественным. — Спасибо, Шеп. Может, ты прав: мы воевали не для того, чтобы вечно работать и гоняться за негодяями. Последнее дело — и хватит на сегодня. — Отлично, вперёд! Если бы Джейкобу кто-нибудь сказал, что после войны он будет выбирать жене цветы, а не бороться за выживание, — он бы поднял этого человека на смех. Без помощи Жнецов могла случиться гуманитарная катастрофа: слишком много жизней пришлось отдать за победу, ресурсы истощились. Как бы жестоко ни звучало, но мёртвые теперь служили выжившим — и Джейкобу нравились перемены. Его дочка росла в спокойном мире, а он почти не переживал за её безопасность. Шепард мог быть везде одновременно: и фермером, и стражем порядка, и продавцом в лавке, и гигантским космическим разрушителем, бороздящим космические просторы. Однако он начал перегибать с контролем и навязал всей галактике «правильный» образ жизни: без алкоголя и наркотиков, без насилия и отупляющих телешоу, с ежедневной физкультурой и правильным питанием. Как солдат, практичный человек и отец, в конце концов, Джейкоб понимал, что подобное благополучие даже с некоторыми… ограничениями — лучше, чем полная анархия с голодом и космическим пиратством. Однако многие сопротивлялись, называли Шепарда «фашистом» и «предателем». По экстранету постоянно транслировались теории заговора, будто это Жнецы от его имени решили окончательно свести всех в могилу с особой жестокостью. Исполинский разрушитель в атриуме протрубил: — Поздравляю с завершением ещё одного прекрасного рабочего дня! Если вы засиделись — сделайте зарядку. Надеюсь, вы замечательно и с пользой проведёте вечер! Не забывайте пить как минимум два литра жидкости! Джейкоб глядел через панорамное стекло, как в атриум начали стекаться потоки людей. Пришельцев среди них практически не встречалось — бывшие учёные и солдаты «Цербера» предпочли держаться вместе. После войны им припоминали старые грехи, заводили дела и проводили слушания, но вмешательство Шепарда спасло всех, без исключений. Он всегда верил во второй шанс для каждого. Джейкоб вышел из офиса последним и отправился к забегаловке, чтобы купить большую порцию готового обеда. Люди слонялись по торговым точкам с хмурыми лицами, не зная, что выбрать — курицу на пару или вегетарианскую лазанью. Шепард, к счастью, готовить не умел, поэтому только люди могли работать на кухне, — да и гигиенические нюансы оставляли вопросы, — но он активно влезал с советами и проповедями о вреде масла. Еды было завались, но даже Джейкоб начинал тосковать по сочному стейку. Его путь лежал к отдалённой части административного комплекса. И пока люди наслаждались законным отдыхом, Жнецам покоя не светило: повсюду сновали хаски-консультанты, а твари занимались уборкой мусора и таскали тяжёлые контейнеры с грузами, которые перевозили сборщики. — Хочешь проведать нашего плохиша? Предупреждаю: он сегодня не в духе, — сказал хаск, продолжая сгребать шваброй брошенный кем-то стаканчик. — А когда бывало иначе? — усмехнулся Джейкоб. — Как дела у наших взломщиков? Ответил уже налётчик, который чуть дальше припаивал кусок обшивки в новом ресторане. Уборщики собирали строительный мусор. Слышалось хриплое пение каких-то рождественских гимнов. Джейкоб никогда не думал, что налётчик с пылесосом вместо оружия станет такой рутиной. — Я раскрыл себя и сказал, что слежу за ними. По-моему, лучшее преступление — то, которое не случилось. Мне хватает неисправимых. — Понимаю, — вздохнул Джейкоб. Едва он согласился принять пост главы безопасности, как на его голову упал Заид — вроде бы тоже бывший «церберовец», разве что номинально. Девать его было некуда, да и Джейкоб решил последовать примеру Шепарда. Теперь Заид был его частым гостем поневоле. Тюрем в новом мире не существовало, однако преступники не разгуливали по улицам. Для них оборудовали что-то вроде гостиницы с минимальными условиями — личной комнатой, питанием и даже доступом в сеть. Правда, был один нюанс: весь комплекс кишел Жнецами. Хаск отпер нужную дверь и шагнул в сторону. В комнате был ещё один: он не замолкая то цокал языком, то повторял «ай-яй-яй», грозя пальцем и таращась на Заида немигающими глазами-бельмами. По мнению многих правозащитников, эта «обличительная терапия» была хуже пыток и могла свести с ума. Только ночью хаск замолкал, чтобы дать преступнику выспаться. Даже если кому-то удавалось прибить своего надзирателя голыми руками или частью интерьера, то новый почти мгновенно вставал на его место и взывал к чувству вины с удвоенной силой. Агрессия ничего не меняла, и преступники просто мирились с неизбежным. В одиночестве под бубнёж хаска не особо тянуло буянить, но зато с ним можно было пообщаться — исповедаться, так сказать. Пока Джейкоб не мог сказать, что перевоспитывало преступников хуже — старые тюрьмы или мягкий метод Шепарда. Слишком мало времени прошло, рано для статистики, да и страх перед Жнецами пока доминировал. Вот когда все к ним привыкнут — тогда можно будет изучить проблему. Заид был из тех, кто не хотел меняться, и постоянно ругался с Шепардом. Для него тот был не богоподобным существом, а всё тем же «мягкотелым», до тошноты правильным солдатом. Как человек старого порядка, Заид хотел дожить на своих условиях — и хрен вы ему что-то сделаете. В последний раз его поймали на контрабанде ринкола с Тучанки, на который теперь облизывались взломщики, и Джейкоб понимал, что никакое перевоспитание не поможет. Сейчас Заид показывал мастерство игнорирования цокающего хаска и листал планшет с новостями галактики — максимум, который позволялся преступникам. Шепард думал, что существенные перемены замотивируют их. — Слышал, как этот святоша отравил ЗОЖ-питанием кварианцев? Что за придурок будет равнять инопланетян по человеческим меркам? А как правда вскрылась, попытался замять скандал. — Джейкоб стрельнул взглядом в угол, где хаск пристыженно смотрел в пол, да и цокал уже без энтузиазма, а Заид продолжал отчитывать его. — Ещё вспомним о правиле «всеобщий отбой в 9PM» для всех систем. Даже тех, у кого на планете день длится несколько лет или пару часов. — Да, вышла промашка, — согласился Джейкоб, — но он всё исправил. — А понял ли, что уравниловка — это ад? Так жить нельзя! — Заид обличительно тыкнул пальцем в хаска, приговаривая: — Всё он слышит, только притворяется живым трупом! Эй, Шепард! — Слушай, я понимаю, что тебе сложно привыкнуть к контролю, но во многих мирах давно отменён комендантский час, как у нас. Неужели так сложно пожить наконец спокойно? Многие старые банды поддерживали свою репутацию и отказывались подчиняться Жнецам — в их системах продолжалось осадное положение, и страдали невинные люди. Шепард мог бы решить проблему за пару минут, испепелив их разрушителями или заразив, но он этого не делал. Галактика следила за каждым его шагом, и многие сочувствовали отпетым негодяям как непокорным революционерам. Меж тем грабежи и убийства продолжались — Заид должен был понимать это, но, как всегда, отмахивался. — Вот уж удружил, спасибо. В ноги кланяюсь, — ядовито произнёс Заид, отвесив издевательский поклон хаску. — В чьей-то клетке стало посвободнее. Вздохнув, Джейкоб подтащил к себе розовый — цвет тоже должен успокаивать! — пуфик и уселся как бы между двумя сторонами конфликта. — Тебе не кажется, что свобода в нормальном понимании — это не свобода убивать и грабить? — Это личный выбор, а с его последствиями пусть разбираются. Но чёртов физкультурник лезет в частную жизнь и лишает этого права! Ты не думал, Джейкоб, зачем ты вообще нужен, если со всей работой справляются Жнецы? Точнее, один Шепард — он ведь всегда впрягался за каждого. Что решаешь лично ты в своём красивом кабинете? — Я защищаю своих близких — и всегда буду это делать. Но сейчас опасность им не угрожает, если не считать твоих друзей. Наша колония для них — лакомый кусок. Хочешь сказать, что нет? — Они мне не друзья, — фыркнул Заид и отстал, решив, что Джейкоб напрочь глух — но беда в том, что червь сомнений зародился задолго до его вопроса. Да, люди пока не имели ресурсов, чтобы жить как прежде, но отпустит ли их Шепард? Уже сейчас он действовал как мамочка с гиперопекой: не даст оступиться, набить шишку, налажать — и чему-то научиться. Может, Заид не глядел так далеко, но в будущем могли появиться новые Жнецы, которые встретили бы беззащитную, изнеженную галактику. Как бы Джейкоб ни сторонился насилия, он бы не хотел, чтобы его дочка выросла слабой. Что уж говорить про остальные расы! Вспомнив, что пришёл не с пустыми руками, Джейкоб ойкнул, подскочил с пуфика и передал Заиду коробку — из переработанного пластика! — с обедом. Брезгливо приоткрыв крышку и принюхавшись, тот пробасил: — Это что, салат с варёным мясом? Лучше убейте меня. Джейкоб объяснил бы, что тушёное — не совсем варёное, но заранее опустил руки. Он и так устал от толпы ноющих сахарных наркоманов, которых не устраивали полезные заменители. Зато статистика по сердечно-сосудистым заболеваниям говорила сама за себя. Бегло буркнув «ну пока, дружище» и получив в ответ ругательство, Джейкоб отправился в сторону дома. Один из хасков-консультантов поравнялся с ним и долго молчал, что Шепарду было не свойственно. У него на любую тему имелось собственное авторитетное мнение — но не в адрес самого себя, видимо. Хотя Джейкоб ожидал от него совершенно другого вывода, путь всё же был выбран верный: — Думаешь, люди такие злые, потому что любят жареное мясо? Помянув про себя сочный стейк с кровью, — недожаренный и опасный! — Джейкоб кивнул. — Дай шанс хотя бы грилю, пока у тебя не случилась революция. К сожалению, всё лучшее — не совсем полезно, а люди обожают себе вредить, смирись. Иначе ценность своей жизни не оценить. — Вроде бы Шепард понял намёк: даже перекошенное лицо хаска отобразило мыслительную деятельность. — Ну что, отпустишь Заида? Хаск отмахнулся. — Не-е… контрабанда запрещённых товаров — серьёзное преступление. Сверху можно добавить за смелость и честность. Пусть остаётся. Мне полезно его слушать. Знал бы Заид, что на самом деле был лучшим советником Шепарда, то заткнулся бы, но Джейкоб не собирался откровенничать: всё во благо вселенной. Да и отдых ему не повредит, здоровье поправит — не молодеет же. — И перестань цокать — он всё равно не исправится. — Надеюсь! — радостно ответил хаск и помахал Джейкобу на прощание. В личные дела жителей своей галактики он не лез, но, наверное, это был вопрос времени. Несмотря на оптимистичный настрой, дураком Джейкоб не был — спасибо «Церберу». Хлопнув себя по лбу, он развернулся и зашёл в цветочный магазин, чтобы купить у хаска с венком на голове красивые медовые лилии для Бринн.