Ревность

— Мы же не будем ссориться на пустом месте? — вопрошает Юра. Он молчит. — Я понимаю, ты птица вольная и не моя собственность, но, знаешь, я же ревную! Он молчит. — Да, я ревную! Ты же все время с ним проводишь! Он молчит. — А мне не хватает совместных лежаний на диване под кинчик. Ты променял меня — на него. Он молчит. — Нет, я не запрещаю тебе иметь круг общения помимо меня, я же не монстр. Он молчит. — Но ты-то обо мне подумай. Мне же тяжело без тебя, веришь? Он молчит. — Общайся с ним на здоровье, только обо мне не забывай, пожалуйста. Я эгоистично хочу, чтобы ты и мне уделял внимание! Он молчит. — Не то чтобы я хочу тебя пристыдить… но ты чувствуешь хоть немного вины за то, что вот так забил на своего дорогого Юру? Он молчит. — Молчишь? Бессердечный. А я-то думал, у нас особая связь. Я верил в это так долго и надеюсь, что смогу поверить снова. Он молчит. Юра говорит совсем-совсем грустно: — Я сейчас и расплакаться могу — вот как боюсь тебя потерять. Я же дорожу тобой, блин! Он молчит — только смотрит, будто все понимает. — Ну ты хоть слово скажи, я же не со стеной разговариваю! — Мя-а! — отзывается Пётя и разворачивается на сто восемьдесят градусов, чтобы уйти с кухни, бросив Юру в гордом бескотейном одиночестве. — Ну и вали к нему, — бормочет Юра сердито. Через минуту на кухне появляется Отабек. — Юр, а где лежит… Почему ты такой расстроенный? — Пётя. Меня предал Пётя, теперь я в этом убедился окончательно. — Что у вас случилось? — Соседи кота завели. Теперь они сидят на балконах все время и пялятся друг на друга. Пётя променял меня на соседского кота. — Как он мог? — задается тем же, что и Юра, вопросом Отабек. — Я не знаю. Самую сильную боль причиняют самые близкие. — Да, так бывает, к сожалению. Мир несправедлив. — Он обнимает его и ласково целует в щеку. — Мы же не будем ссориться на пустом месте? — бормочет Юра, расслабившись в его руках. — А я-то что сделал? — Отабек отстраняется. — Ты взял мои носки и вернул с дыркой, вот что. Зашей, ну!