Джонатан

Когда Кейси видит его в первый раз, то чувствует: он отличается. И не сразу может понять, чем именно. Потом в голове щёлкает: ни у кого здесь Кейси не видел настолько живых глаз. Во взгляде беглой аномалии по имени Локи горит неуёмная жажда жизни вопреки всему, что происходит с ним и вокруг него. Ещё он говорит про рыбу. Пытается напугать, но Кейси не понимает. Только на задворках памяти шевелится нечто смутное, как еле заметная тень. Локи мелькает и пропадает, чтобы вскоре (или нет? В TVA трудно судить о таких вещах) появиться снова. Сталкивается с Кейси в коридоре, едва не сбивая его с ног. Дышит часто-часто, будто со всех ног мчался куда-то. Или от кого-то. — А, это ты. Давно не виделись. И за руку утаскивает в ближайшую дверь. В полутёмном, заставленном мебелью кабинете никого, кроме них. Локи толкает Кейси к стене возле забитого бумагами шкафа и улыбается. — Хочешь, покажу кое-что? Кейси моргает, не зная, как реагировать. А ему на лоб уже опускается горячая ладонь. Кожу жжёт и слегка покалывает, на краю обзора вспыхивает зелёным, а потом... Он падает в бездну. *** Он маленький стоял напротив мужчины, тот хмурился, явно чем-то рассерженный. Пристально смотрел на него некоторое время и наконец заговорил: — Джонатан, ты же понимаешь, что так нельзя? Если бы ты упал с этого дерева, ты мог бы сломать руку или ногу. Или даже спину. — Но, папа!.. — Джонатан, обещай мне, что больше так не будешь. *** — Ко мне, Боб! Рыже-белый толстоватый пёс подбежал к Джонатану, улыбаясь во всю пасть, упёрся лапами ему в колено и сумасшедше завилял хвостом. — Какой же ты классный! — восторженно прошептал Джонатан, гладя шелковистую шерсть. — Смотри, что у меня есть! — и кинул палку, прежде спрятанную за спиной. Боб пулей полетел вперёд. *** — Линда... — язык будто закаменел и едва ворочался во рту. Джонатан спрятал руки в карманы, чтобы не мять край рубашки и постарался придать себе независимый и уверенный вид. — Пойдёшь со мной на выпускной бал? — С тобой? — она сменила его с ног до головы оценивающим, насмешливым взглядом. — Выдумал тоже, жаба лупоглазая! Джонатан развернулся и молча пошел прочь. Да, дурацкая была идея: пытаться пригласить самую красивую девчонку колледжа! Он так и знал, что услышит отказ. Но всё равно это прозвучало очень обидно. *** — Джей, смотри! Мэнди потрясающая. Не такая сногсшибательно красивая, как Линда, но гораздо, гораздо лучше. Она часто смеялась, никогда не сидела на месте, никогда не унывала и, кажется, в самом деле любила одного лупоглазого лягушонка по имени Джонатан. Который не мог перестать радоваться тому, что вообще её встретил. — Ну смотри же! — она слегка дернула Джея за рукав, заставляя вынырнуть из пучины собственных мыслей. — Такие красивые, правда же? Он послушно уставился сквозь толстое стекло в океанариуме. Совсем близко у дна колыхались какие-то водоросли, и среди них деловито сновали небольшие разноцветные рыбки. А чуть дальше и выше, ближе к поверхности воды, торжественно парили скаты. *** Он усилием воли заставил себя держать руки неподвижно. Ещё не хватало вконец измять край пиджака. Но первое в жизни собеседование — это так волнительно! Из-за двери, которую он вот уже минут десять гипнотизировал взглядом, вышла девушка в узкой юбке и ослепительно белой блузке. — Джонатан Эйли, пожалуйста, пройдите в кабинет. *** — И вот этот ещё, — женщина средних лет указала на уныло сгорбившегося серого кота. — Мы назвали его Патриком. Он некрасивый, и поэтому его никто не берёт. Джей и Мэнди переглянулись, понимая: они нашли своего кота. И неважно, что у него оборваны уши, сломан хвост и нет одного глаза. Они просто не смогут оставить беднягу здесь. Мэнди протянула руку, и Патрик заинтересованно подался вперёд, обнюхивая её тонкие пальцы. Тихонько мяукнул и боднул руку головой, прося погладить. Джей улыбнулся, глядя на это. — Мы выбрали. *** Когда Кейси, нет, Джонатан открывает глаза, Локи по-прежнему стоит напротив, не торопясь убирать руку. Вот только теперь прикосновение отдает холодом, а улыбка сочится ядом. — Ну как, нравится? Что они всё это у тебя отобрали. Джонатан сжимает губы, ощущая, как в груди вспыхивает незнакомое — или лучше сказать: давно забытое? — чувство. Злость. Впрочем, на мгновение его охватывают сомнения. Он жмурится, сосредотачиваясь на воскресших воспоминаниях, привычно мнёт рубашку и начинает сбивчиво говорить: — У меня была девушка... Мэнди. Я знаю, что такое рыбы... Мы с Мэнди взяли кота из приюта. Грустного некрасивого кота, которого больше никто брать не хотел. Я... Моё имя — Джонатан Эйли! — в конце его голос обретает уверенность и силу. — Знаешь, я тут решил свергнуть Хранителей времени, — Локи пристально смотрит ему в глаза. — Нехорошие вещи они творят, не находишь? Хочешь мне помочь? — и протягивает руку. Джонатан поднимает подбородок выше и касается узкой кисти, сжимая её, как последнее спасение. Он готов.