Рассвет

На часах 4:30 утра. Солнце лениво расправляет свои лучи над бесконечными просторами России. На лавочке возле дома — два парня. —Красивый рассвет, — вздыхает Костя, смотря в глаза Юры. Юноша мычит что-то неразборчивое и дальше смотрит на рассвет. А Уралов не так спокоен, как его товарищ. Каждая минута проведённая с Татищевым отзывается мириадами бабочек в животе. Да, это настолько банально, но по-другому Костя бы и не сказал. Ведь единственное, что его утешает — каждую минуту смотреть на своего... Друга. Так считал Челябинск. Вот в чём была проблема Екатеринбурга — неразделённая любовь. Вот что заставляло рыдать почти каждую ночь в подушку. Вот причина всех очерков о прекрасных глазах. Пока Костя размышлял, Юра взял сигарету и затянулся. Парень почувствовал такой привычный вкус дыма. —Будешь? Нервный какой-то. Покури и всё в порядке будет, — предложил Челябинск. Костя безучастно смотрел на сигарету, протянутую другом. Екатеринбург никогда не курил. Даже не пробовал. Но что мешало сделать это сейчас? Установки? Наверное, да. Но ведь Екатеринбург мог сломать их все, только ради протянутой сигареты. Поколебался и... Взял. —Ооо, молодец, — протянул Юра. Затянулся и выдохнул. —На тебе зажигалку, — продолжил Татищев. Константин неловко взял зажигалку и поджог сигарету. —Ну всё, берешь и затягиваешься, — продемонстрировал Челябинск. Екатеринбург неуклюже затянулся. «Какая гадость», — только и подумал Уралов и потушил сигарету. Юра на это закатил глаза. —Ниче ты не понимаешь... Только сигарету нахуй сжёг. В этой фразе не было злости, скорее насмешка. Челябинск никогда не говорил Екатеринбургу зло. Никогда. Костя вертел в руках потушенную сигару. Ничего особенного, но друг страстно обожал их. Повертел, подумал и убрал в карман, ведь засорять природу — не в его духе, не считая всех заводов на его территории. В это время Татищев уже докурил, но в отличие от Екатеринбурга просто бросил на землю. —Как голова болит, бля, — пожаловался Юрий. —Нечего пиво дешманское пить, — сказал Костя. —То нельзя, се нельзя, — бубнил Юра. — А что тогда можно? Екатеринбург промолчал. Да, поведение Татищева было не из приятных, но Уралов все равно восхищался им. Они ещё немного посидели молча, пока Челябинск не потряс Костю за плечо. —Кать, я тут кое-что сказать хотел, да всё забывал...        Екатеринбург был готов ко всему, но скорее всего парень опять будет жаловаться на продавщиц, которые не продают алкоголь после одиннадцати, или что-то в этом духе. —Короче, это... Я... Люблю... Т-тебя. Уралов потерял дар речи. Да и не только речи, но и мысли. Он молча повернул голову к рассвету. Его мечта была так близко. И вот она говорит ему, что тоже любит! Или Челябинск опять пьян? Нет, в глазах Татищева виднелась трезвость. Тогда что это?.. —Катюш, ты чего? Я так и знал, что ты ненавидишь геев, блять... Уралов ничего не ответил, а просто прильнул к губам парня и поцеловал. Когда он отстранился, Юра выдохнул. —А я уж думал всем расскажешь что я это... — Челябинск не стал продолжать и тоже поцеловал Константина. В этот раз поцелуй был долгим и терпким. Как дорогое вино. Или как сигарета для Татищева. Такой необходимый и нежный. Екатеринбург спустился к шее Челябинска и оставил засос. Вдруг он проснулся. Резко пробудился и вышел из тумана сна. В начале был шок. После отчаяние. Костя зарылся в подушку и зарыдал. Сон был воплощённой мечтой Екатеринбурга. Его желанием. Было противно и грустно осознавать что это неправда. Это сон, морок. И ничего более. Холодные слезы текли по щекам и капали на простынь. Это всё сон, сон, сон. Как жаль, что они не будут вместе. Больно. Уралов полез в карман. Там должна была быть мятная конфета. Она отрезвила бы его. Да, точно. Он что-то нащупал в кармане. Но это была не конфета, а... Сигарета. Немного обоженная с одного края. Как будто, кто-то зажёг и почти сразу потушил.