Смородина

— СКОЛЬКО? — Пять т-тазиков, — голос Финьо дрогнул под пятью взглядами, обещавшими, что в следующий раз он рот откроет на своих похоронах. — С одного тазика выходит десять банок компота, — считал Феанаро, — а с пяти соответственно пятьдесят, как минимум. Нельо, сколько у нас? — Красной смородины — сорок три, — с досадой признал Нельо. — А может не надо? У нас вон варенья зато сколько! Никто не жрёт, — пытался сторговаться Турко. — Финьо жрёт, — кивнул на племянника, обнимающегося с банкой малинового, Феанаро. — Так пусть Финьо сам и собирает, и варит, мы-то тут причём? — возмутился Морьо, уже вторую неделю ходящий с видом «вырублю всё нахер», что подразумевало, конечно, исключительно ягодные кусты. — Так я и собираю, и варю, а у вас всё равно вкуснее. — Конечно, вкуснее, — согласился Феанаро, — ты ешь, ешь. Нельо варил. — Я знаю, — с блаженной улыбкой облизал ложку Финьо. — У вас, наверное, какой-то секретный рецепт… — А ещё все руки чешутся от крапивы, которая в этой малине растёт, — жаловался Турко. — Кто мешает прополоть? Не закатывай глаза. И вообще у Ноло на десять банок красной смородины больше. Баклашки на шею и марш собирать. — Так всё собрано уже, кусты голые стоят, — всё ещё надеялся отвертеться Турко. — За кузней куст есть. У Морьо дёрнулся глаз. План «вырубить всё нахер» трещал по швам. Отец ещё кустов найдёт, а не найдёт, так в лес собирать отправит. У Ноло же больше. Чёрт бы их подрал с этими компотами и вареньями. Хорошо хоть на огурцы и помидоры не отправляют, там в теплице хоть помирай. А когда кабачки пойдут, лучше самому в землю закопаться и прорасти. А когда картошка… — Давайте-давайте, собирать не трудно. — Кано, у тебя там как, голос ещё не сел? — поинтересовался Нельо. — У Турко спроси. — А что, Турко тоже поёт? — удивился Финьо. — Ага, соловьём заливается, — не без сарказма ответил Кано и с тяжёлым вздохом пошёл на сборы смородины, надеясь успеть отвоевать себе маленькую баклашку. Близнецы, играющие на крыльце, побежали за ним. Они, конечно, больше рассыпали или съедали, но, исключительно из братской солидарности, их тоже звали собирать. — Сколько у Ноло малины в этом году? — У нас эээ… нет малины, мы вообще её не собирали, — честно кивая головой Финьо абсолютно не убедительно врал, надеясь, что ночью ему в голову не прилетит арфа или стрела, или топор, или молот. — Понятно. Ты кушай, кушай, не бойся, а если кто-то угрожает, ты скажи, я с этим разберусь, — ласковым тоном обещал Феанаро. — Ну, ладно, посидели и хватит. Турко, Морьо, Курво, на выход, — сделав приглашающий жест, Нельо и сам отправился на ежелетнюю урожайную каторгу. — А как же правило: «кто варит, тот не собирает»? — доедая варенье, спросил Финьо. — Тогда «кто перебирает, тот тоже не собирает». Что ж это выходит? Собирают одни близнецы? — А-а-а. — Ты из чёрной смородины пробовал? Я сегодня на обеде варил, там пенка на кухне осталась. — Нет, не пробовал, а из крыжовника есть? — Крыжовник только на следующей неделе будет. — Понятно, на следующей неделе зайду. Очень люблю крыжовник, а у нас он вообще не растёт. Да и если бы рос, всё равно не такой. И как у вас получается? — Секрет вкусного варенья, пока в наш дом не перейдёшь, всё равно не узнаешь. Усыновлять тебя мне уже некуда, так что жди, когда замуж позовут, — пошутил Феанаро. — Д-да, как-то, пока не зовут… — смутился, чуть не подавившийся малиновым вареньем, Финьо. — ВЫХОДИ ЗА МЕНЯ! — крикнул Турко с улицы. — НА СМОРОДИНУ! — О, смотри-ка, какой жених нарисовался. — Не-е, это зять. — Почему зять? — Потому что «вашей маме зять не нужен»? — Ха-ха-ха, а что, разве не нужен? — Ну, он же позвал только на смородину. А я бы и на малину вышел, и на крыжовник… — отвертелся Финьо. — И на черноплодку, и на иргу, и на вишню, и на… ладно, много ещё всего. Болтун — находка для шпиона. — А я двойной агент, значит. — Ага, под прикрытием. Так сколько у Ноло малины? — Пять вёдер насобирали. Да там такие сборщики, что со всеми листьями и ветками, ещё немного и с корнем вырывали бы. — Понятно, у нас шесть чистой. Жаловались, орали, матерились, топор вообще пришлось прятать, но собрали. — Значит топором точно не прилетит. — Не переживай, я тебя в обиду не дам, — потрепал племянника по косичкам Феанаро. — Ты у нас как свой уже. — Ага, как клубника, усиками-косичками разрастусь — не выведите. — У нас, кстати, нет клубники. — Ну и хорошо, а то у нас так целое поле, мама и Ириссэ её любят, меня как запрягут окучивать, так и хожу весь день с тяпочкой на этой клубнике. Ужас. — А виноград у вас есть? — Да, там немного где-то был. Он кислый рос, вот и забросили. Сейчас только я собираю, лишь бы не клубнику. — За виноградом уход нужен грамотный. Я так к своему никого не пускаю — испорят ещё. Если соблюдать технологию, то он такой хороший получается. И вино потрясающее, жаль ты не пробовал, никакое бы другое потом пить не стал. — Да-а, жаль, — с абсолютно честной грустинкой в голосе ответил Финьо. — Так это ты у нас белое полусухое «жаль не пробовал». — Ну, эм, — смутился Финьо, но всё же кивнул. — Двенадцать бутылок «жаль не напробовал». — Я… Чтобы наиболее полно почувствовать букет. — Финьо, ты, Финьо, — покачал головой Феанаро. — И как? — Восхитительно! У него такое фруктовое послевкусие. — К какой бутылке ты это понял? — А-э… Я ещё не понял. — Ай и хитрюга ж ты, Финьо. Пойдём проверим жива ли ещё смородина. — Треска не слышно, значит жива, — выйдя на улицу, сделал вывод Финьо. — С корнем выдерут, только дай повод. А то и сожгут, с них станется, — махнул рукой Феанаро. — Ноло, выходит, вино не делает? — Нет, мы у Арьо берём. Там главное, чтобы не Финде руководил. — Почему это? Не надо тут краснеть, как невинная девица, взялся говорить, так уж заканчивай. — У Финде слишком крепкое выходит. Он в Альквалондэ его сплавляет и со своими корабелами им потом водку запивает. — А я думал, это от моих плохое влияние. — Да я ж вообще мальчик-одуванчик, ничего крепче перебродившего компота не пробовал, — по-привычке кивал во время откровенного абсолютно честного вранья Финьо. — И Ноло верит? — Почти всегда. У него всё-таки меньше опыта в определении вранья. — У меня его вообще нет. Самые честные дети растут. Говорят только правду, — сказал Феанаро, показывая в кого эти самые дети пошли. — По крайней мере, они верят в то, о чём говорят, даже если это ни разу не правда. — Мне Нельо как-то раз очень убедительно рассказывал, что облака сделаны из сладкой ваты и он летал и ел их, чтобы не пошёл сахарный дождь. — Звучит весьма правдоподобно. — Я поверил. — И правильно. Нельо чего попало не расскажет. — А и всё-таки, — преодолевал смущение Финьо, — как варенье такое вкусное получается? — Семейный секрет. Бери сколько хочешь, тебе лично часть банок отпишем, а вот научить — не научим, — не сдавал позиций Феанаро. — А если замуж выйду? — Так не зовут же? — А-э… Ну, да, точно. А если я позову? — Будете вместе клубнику окучивать. — Не-е-ет, только не это! — изобразил вселенское страдание Финьо. Феанаро посмеялся, на будущее отметив актёрские способности племянника, и дал знак прислушаться. — У меня в сапогах куча земли и шея уже отпадает, и руки устали, и ветки эти сраные в лицо лезут! — старательно перекрикивая пение Кано, жаловался Турко. — Морьо, сегодня же топор в зубы и вырубить это всё! И то всё тоже вырубить! А-А-А-А У МЕНЯ ГУСЕНИЦА НА ШЕЕ! — Да я б с радостью, но вырублю здесь, а у него ещё где-нибудь растёт. А если не растёт, так в лес отправит собирать, с него станется. — В смысле, а что, в лесу собирать можно? — Хочешь заставить белочек и зайчиков работать за тебя? — пошутил Курво. — Да какие там белочки и зайчики, если он даже Хуана за вином отправить не может, приходится вон близнецов гонять, — отсыпая ягоды младшим, комментировал Нельо. — Я бы лучше в лесу собирал. Там прохладнее. И глухарей пострелять можно между делом. — Ага, вспомнит ещё, что в лесу брусника и морошка, а там по пояс в болоте стой да стреляй, — разбивал мечты Морьо. — Брусника значит и морошка. Это хорошо, только ты, Морьо, про клюкву забыл, — обрадовал сыновей Феанаро. — Да что вы сразу пугаетесь-то так? Я же не серьёзно. Там ещё черника и земляника есть… — Вот только этого нам не хватало! — Турко, будь зайчиком — помолчи пока пить не принесли, потом продолжим, — попросил, прокашлявшись, Кано. — Как мне стать зайчиком, если я уже белочка? — напомнил Турко про просьбу залезть поглубже в куст. — Ты заебелочка, — ответил Курво. — Терпите бойцы, не долго осталось, гонцы скоро принесут хорошие вести, — сказал Феанаро недвусмысленно намекая на то, за чем были отправлены младшие. — У вас ягоды такие крупные. У нас мельче в два раза почему-то, — передал немаловажные сведения Финьо. — Ты у Турко спроси почему, — вставил шпильку Морьо. — Влажное место потому что, — прежде чем начнётся поток жалоб, успел ответить Нельо. — ДА ЛЕШИЙ БЫ ПОБРАЛ ЭТО ВЛАЖНОЕ МЕСТО! У МЕНЯ КУЧА ЗЕМЛИ СЫРОЙ В САПОГАХ ХОТЬ КАРТОШКУ ВЫРАЩИВАЙ! А ЕЩЁ ГУСЕНИЦА ЗА ШИВОРОТОМ! ЕБАНЫЙ РОТ ЭТОЙ СМОРО- — Благодарим за содержательный отзыв, мы учтём ваши жалобы, — на манер формальных ответных писем от правительства продекларировал Феанаро, заранее прикидывая куда можно более рационально использовать освободившуюся рабочую силу для оптимизации процесса производства заготовок. — Ты об этом точно пожалеешь, — ткнув Турко в ляжку, откуда-то из глубины куста сказал ему Курво. — Отправят ещё на какой-нибудь крыжопник. — «Какой-нибудь крыжопник» вообще-то общеобязательный через неделю добровольно-принудительно, — напомнил Нельо. — ДА НАХРЕНА ЭТОТ КРЫЖОВНИК СРАНЫЙ, ОН ЖЕ КОЛЮЧИЙ КАК ОЧКО ЕЖА, А У НАС И ТАК ВАРЕНЬЯ ДОХЕ- — Финьо надо, пусть Финьо и собирает, — присоединился к протесту Курво. — Я руками жертвовать ради него не буду! — Да мне всего одну… Ну, и сердце в придачу. И пойду собирать, — кивая головушкой, без каких-либо намёков сказал Финьо, абсолютно не глядя никому в глаза, чтобы никто не покраснел, как смородина. — Такая рабочая сила пропадает у Ноло… — совершенно ничего не заметив, просто так сказал Феанаро. — А можно мне у Ноло попропадать? Обмен, так сказать, — не терял надежды откосить от летних работ Турко. — У них там, говорят, клубнику тяпочкой целый день окучивать надо в одиночку, тебе не понравится, — ответил ему Феанаро. — Ага, и никто за вин-… водой не сходит, — добавил Курво. — Как хорошо, что я глухой, — кивнул сыну Феанаро, а заметив приближающихся с бутылками младших добавил, — и ещё слепой. И ни капли не догадливый. — Аха-ха-ха, мне бы за такое уже прилетело, — глядя на то, как расходятся по кусту бутылки, сказал Финьо. — У всех свои секретные рецепты. — Вот, Турко, а ты говоришь руби-руби. В лесу так и вообще на одних шишках сидеть будешь, — Нельо снова отсыпал младшим ягоды. — А мы уже четыре баклашки собрали! — сказал один из Амбарусса. — Да мы больше всех! — демонстрируя, что ягод у них чуть ли не с горкой, сказал второй. — Молодцы какие! — Феанаро погладил младших по головушкам, — Работники. Идите высыпайте в тазик. — У меня тоже полная. Спасайте. Я отсюда сам не вылезу, — звал на помощь Курво. — Давай ягоды сюда, — протянул руку в куст Нельо. — Ага, чтоб ты сказал, что это твои? — ворча, он отдал баклашку. — А теперь меня доставайте. Спихнув ягоды Финьо, Нельо и Морьо раздвинули кусты насколько могли, а Феанаро помог выпутаться из веток, зацепившихся за одежду. Вылезший на свет Курво был весь в листьях, размазавшихся ягодах и земле. — Наконец-то ноги вытянул, уж думал отпадут, — отряхиваясь, жаловался он, пока Феанаро доставал листья из его волос. — Я всё. Мыться и перебирать. — А мне так можно? — поинтересовался Турко. — Пока всё не соберёшь из-за куста не выйдешь. — Чёрт, мне ещё половину. — Какой жопой ты собираешь, раз тебе ещё половину? Я уже почти всё, учитывая, что у меня тара больше, — спросил Морьо. — Поздравляю, а мне ещё половину! — Турко иди сюда, — позвал Кано, — иди-иди, ягод отсыплю. Хоть тихо станет. — А где подвох? — удивился Турко. — У тебя в штанах, — ответил Морьо развигая ветки куста, чтобы выпустить брата. — Подержи ветки, я туда сейчас пойду, — попросил Кано. — Чтож, спасибо, составлю Курво компанию, а то одному наверное скучно перебирать, — сообщил Турко. — Бутылки унеси! — Давай сюда, мы унесём. Как дособираете, ужинать сядем, потом переберём, — сказал Феанаро, забирая сосуды для вторичного использования. — А что на ужин? — спросил Кано. — Компот с вареньем, — ответил Нельо. — Мама, наверно, уже лечо заделала, — напомнил Турко. — М-м-м, лечо, которое никто, кроме меня, не жрёт… Тогда я с вами, — оперативно поменял позицию Морьо, очень не любивший перебирать ягоды, но очень любивший лечо. — А можно я тут посижу, помогу собрать? — спросил Финьо. — Сиди, помогай, чувствуй себя как дома, — похлопал его по плечу Феанаро, прежде чем уйти. — Я тогда крыжовник ещё собирать приду, чтоб уж совсем как дома. — Ты его больше съешь, чем соберёшь, — заметил Нельо. — Бывает. — Мне показалось, или папа что-то знает? — спросил Кано, недвусмысленно намекая на недвусмысленные намёки. — Он, вроде бы, не против. — Ты только позови и я за тебя, Нельо, и на смородину выйду, — пересыпая горсть ягод в баклашку, сказал Финьо, — и на крыжовник, и на черноплодку, и на вишню, и на всё-всё-всё, что у вас тут растёт. — Властью данной мне, объявляю вас ягодой и кустом, — крикнул Кано, залезая вглубь смородины. — На свадьбе будем вместо «Горько!», кричать «Кисло!» — На твоей я так понимаю «Тухло!» — ответил ему Нельо. — Ты бы вместо того, чтобы шутить, что-нибудь помимо «Ой, то не вечер!» спел. — Что я сделаю, если он идеален для распевки? Ладно, буду вас смущать. «Ой, то не пыль по лесной по дороге стелется-а-а». — А у тебя что-то начинающееся не с «Ой» есть в репертуаре? — «Ай, не ходи да беды не трогай, девица-а-а» — Понятно, спасибо. — Не ворчи, — пересыпая ещё одну горсть ягод, Финьо ткнулся носом Нельо в щёку. — Я пытаюсь, — улыбнулся он.