Серый плюс Мыш

Время большой перемены в лицее «Пизанском» было порой беснования и ведьмовского шабаша. Даже преподаватели на эти полчаса старались исчезнуть с лица земли, просочившись в малейшие щели и оставив на растерзание мажористым раздолбаям несчастных, которым выпала незавидная участь дежурных. Михаил Степнов, лучший, во всех отношениях, ученик 11-Б класса, одиноко сидел за своей партой, отгородившись от оголтелых одноклассников стеной холодного отчуждения, и наблюдал в окно за сгущающимися над городом черными тучами. В воздухе ощущался запах надвигающегося дождя. С кислой миной на лице, Михаил мысленно оплакивал годовщину появления в его жизни личного кошмара. Именно семнадцатого мая прошлого года в жизнь Миши, вместе с новой женой отца, вошел его сводный брат, одногодка и будущий одноклассник (что б ему всю жизнь икалось) – Сергей Иванцов. Вошел и превратил праздное существование Михаила в ад. Недовольно поморщившись, Миша нарочито лениво обернулся, мазнув демонстративно безразличным взглядом по Сергею, восседавшему на парте в центре класса в кругу верных почитателей, преданно ржущих в ответ на какую-то сальную шутейку. «То же мне, король некоронованный!» — Миша сморщил нос, длинный и тонкий, с торчащим кверху острым кончиком. «Брат» стрельнул в него черными глазами и недобро оскалился. Миша тут же отвернулся, невольно затаив дыхание, ожидая какой-то колючей подколки в свой адрес. Потому что по-другому они вообще не общались. Сергей невзлюбил сводного брата с первой же встречи, хотя казалось бы – оба взрослые, вроде бы разумные и, если уж на то пошло, именно они с матерью пришли и нарушили устоявшийся быт семьи Степновых! При мысли об этом Миша нахмурился. А ведь они с отцом так хорошо жили! Одни в большом двухэтажном коттедже. После смерти матери отец почти все внимание уделял работе, но Миша не жаловался. Ему, закоренелому интроверту, было нормально. И на те вам! Так подосрать сыну перед выпускным классом! В противовес Сергею, мачеха Мише досталась золотая. С ней парень подружился почти сразу. Иногда ему казалось, что к нему, спокойному, сдержанному, уравновешенному, она благоволит даже больше чем к родному сыну – чрезмерно грубому, шумному и постоянно влипающему в неприятности. Из них двоих почему-то именно Сергей был олицетворением «Мажора Обыкновенного», хотя к богатой и сытой жизни приобщился лишь год назад. А Миша на его фоне казался типичным ботаном-задротом, который неизвестно каким чудом попал в элитный лицей. Мишу в «Пизанском» на протяжении десяти лет почти не замечали, а Сергей в первый же день стал звездой. Сперва Миша пытался подружиться с новоявленным «родственником», как мог. Но все попытки разбивались о ледяное высокомерие и враждебность Сергея. Он смотрел на «богатенького Буратино» презрительно, насмешливо называл хлюпиком, а потом и вовсе приклеил к парню обидную кличку «Мыш». В результате, Миша братца почти возненавидел. — Ты как есть – Мыш. Серый, невзрачный и слабый. — Повторял он щуплому Михаилу, возвышясь над ним почти двухметровой горой накачанных, рельефных мышц. Нет, Серега не был качком, он был Аполлоном! И за это Миша его тоже ненавидел. Потому что будь Сережа уродом, или хотя бы обычным среднестатистическим парнем, Мишино сердце не заходилось бы в бешеной скачке при взгляде на него. Как бы ни было стыдно, но себе Миша вынужден был признаться – он запал на ненавистного сводного брата… Учебный день тянулся словно тугой кисель, но звонок с последнего урока, наконец, прозвенел и Миша облегченно выдохнул. Свобода! Быстрее бы собрать вещи и бежать на автобусную остановку, пока Серега занят со своим «фанклубом». Миша всегда старался улизнуть со школы в числе первых, лишь бы не трястись с «братцем» еще и в одном автобусе. — Степнов! Помогите мне перенести муляжи в подвал, — разбил его надежды учитель биологии, всучивая в руки безотказного отличника уродливую пластиковую голову с ободранной кожей и целую коробку разобранных внутренних органов. Миша смиренно вздохнул, повесил на плечо сумку, прижал к груди учительский скарб и поплелся в подвал – место школьных страхов и ужасов. За окном раскатисто громыхнуло, заставив парня испуганно подпрыгнуть, едва не выронив ношу. Приоткрыв скрипучую дверь, Миша проскользнул в захмамленное, затхлое помещение, освещаемое двумя несчастными лампочками. Чего здесь только не было. Учителя всех классов годами сваливали тут не особо нужный хлам. Подвал был срамным пятном «Пизанского» лицея. Благо, сюда никогда не водили ревизоров из районо. Пройдя в глубь, Миша запихнул поклажу на полочку, рядом с кучкой костей всеобщего любимца учеников – анатомического скелета Лютика. Снаружи гром бабахнул так, что казалось, даже стены вздрогнули. И тут же обе лампочки дружно погасли, погрузив подвал в непроглядную темноту. — Черт! — Миша неуклюже попятился, слепо водя руками вокруг себя. И вдруг… — БУ! — во тьме вспыхнул яркий луч света, выхватив из черного нутра подвала, прямо перед лицом Миши человеческий силуэт, сверкающий оголенными мышечными волокнами и выпученными застывшими глазами. Из горла Миши вырвался позорный девчачий вопль и тут же потонул в знакомом хохоте. Серега отбросил в сторону манекен и посветил фонариком себе в лицо, снизу-вверх, как в фильмах ужасов. — Что, стра-а-а-ш-ш-н-о-о? — замогильным голосом протянул он. — ТЫ… Ты… гад!!! — заикаясь вскинулся Миша, изо всех сил толкнув ржущего Сергея в грудь. — Что ты здесь делаешь?! — За тобой пришел. Чтобы вместе ехать домой. И как видишь, — Сергей помахал фонариком перед собой, — очень вовремя. А то ходил бы тут, как ежик в тумане. Трусливый Мыш. Ох, как Мише хотелось достойно ответить! Но противный внутренний голосок боязливо пробурчал фразой из старого фильма: «Просто связываться неохота!» — Пошли, сопля. Сергей взял его под локоть, отчего Миша дернулся как червяк, подцепленный на крючок. — Сам такой… — Тихо пробурчал в ответ, и пользуясь темнотой, обиженно надул губы. — Что-что ты сказал?! — снова загоготал Сергей. — Ну ты просто… детский сад, штаны на лямках. Улица встретила их проливным дождем. И на двоих ни одного зонта. А до остановки чухрать и чухрать… Миша снял пиджак и прикрылся им, Серега же гордо остался с непокрытой головой. — Давай туда! — он больно ткнул Мишу в бок, указывая на детскую площадку неподалеку, в центре которой возвышался большой «гриб». — Переждем там. — Лучше назад в лицей… — буркнул Миша, разворачиваясь. Но Сергей будто клещами вцепился ему в руку. — В лицей не пойдем, я и так едва ноги унес от… — он поморщился, — фанаток. Ты что боишься? — с вызовом глянул на Мишу. — Вовсе нет! — оскорбился тот и как заправский спринтер рванул к «грибку», шлепая дизайнерскими туфлями по лужам. Казалось, дождь зарядил на целый день. Миша дрожал всем телом, оказавшись почему-то прижатым к горячему боку Сергея. И ведь хотел отодвинуться на узкой скамеечке, да только «брат» будто нарочно сам придвинулся вплотную. Такая близость била по нервам Миши словно электрический ток, он отчаянно отворачивался от Сергея, опасаясь, что тот заметит его пылающие щеки. Тот и заметил, покосившись на него. — Ты, часом, не собрался простыть? — раздраженно поинтересовался парень и отвернувшись добавил, едва слышно, — Михалос - сопливый нос… Миша потрясенно повернулся к нему. — Как ты меня назвал?! Он не верил собственным ушам. Дурацкая, почти забытая кличка, которую он не слышал с детского садика, всплыла настолько неожиданно, что Миша расстерялся. «Не хватало еще, чтобы он начал меня так называть. Как говорится, мерзкий привет из прошлого! Как только додумался…» Сергей не удостоил его ответом. Воцарившуюся тишину внезапно разорвал резкий бурчащий звук, от которого щеки и уши Миши стали пунцовыми. — Голодный? Так и знал, что утром ты ничего не ел, так спешил удрать быстрее, лишь бы со мной не ехать. В недовольном ворчании Сергея Мише почудились отголоски тщательно скрываемой обиды. — На вот, жри! — Сергей порылся в сумке и выудил огромный бутерброд с курицей. — Ты же с собой ничего не брал, я правильно понимаю? Миша смотрел на бутерброд, как на бомбу с часовым механизмом, не зная, что и думать о странном поведении «брата» и причинах несвойственной тому доброты. — Я не жру. Я ем.. — Ну так ешь! — раздраженно повторил Сергей. — Не буду. Ты его надкусил. К тому же, я не люблю курицу. — Миша насторожено отодвинулся в сторонку, не зная, чего еще ждать от самого на себя не похожего Сергея. Тот что-то неразборчиво пробурчал и уставился на стекающие с крыши «гриба» струи воды. — Слушай, Мыш, почему я тебе так не нравлюсь? — ни с того ни с сего, тихо спросил Сергей, опустив взгляд на свои ладони. Миша порадовался, что не взялся есть бутерброд, а то подавился бы к чертям собачим от такого заявления. — Ты? Мне?! Да это ты меня ненавидишь!!! — резко повернулся лицом к «братцу», вспыхнув до корней волос. — Чушь! Это ты с первого дня от одного моего вида сбегаешь, будто я чумной! Нос вверх дерешь, словно я рядом с тобой стоять недостоин! — в ответ вскинулся Сергей, щеки которого тоже начали покрывать лихорадочные красные пятна. — В лицей со мной ездить не хочешь, обратно стараешься первым улизнуть… Мы с тобой теперь, вроде как, братья, — последнее слово он буквально выплюнул, — Нам под одной крышей хрен знает сколько куковать, может поумеришь свой гонор? — Да ты..! Да я..! — Заикался Миша, не находя слов. — Ты же меня все время подкалываешь и оскорбляешь! — Защитный механизм. — Криво улыбнулся Сергей. Миша потрясенно открыл рот и прислонился спиной к «ножке» гриба. Мысли как шальные метались в голове, не желая вписывать услышанное в привычную картину мира. Да быть такого не может, чтобы Сергей реально хотел с ним дружить! Наверняка, какую-то пакость задумал… — Обиделся? — мрачно послышалось со стороны Сергея. — Я не думал, что мои нападки так тебя задевают, хотя признаю… я реально хотел уколоть побольнее, чтобы сквозь равнодушие твое пробиться. Знаешь, как оно меня бесило? А еще больше… бесило то, что ты меня так и не узнал. Миша захлопнул рот и удивленно уставился на сводного брата. — В смысле?.. — Михалос – сопливый нос. — Тот пристально смотрел в ответ. — Помнишь, кто тебя так называл? Кирилл-толстопуз, младшая группа «Вишенки». Долго называл, а ты плакал от него навзрыд, пока однажды не плюнул ему в лицо, а он в ответ тебя избил. Миша недоуменно хлопал круглыми, как у совы, глазами. — А помнишь, кто за тебя тогда заступился? И Кириллу в нос дал. И дружил потом с тобой до самого выпускного из сада… — «Серый мыш»… — прошептал Миша, вспомнив своего первого друга, низенького, щупленького мальчонку с тоненькими руками-веточками, который на удивление хорошо умел давать ляща обидчикам и, несмотря на хлипкую статуру, прослыл грозой всего детского сада. — Да быть не может… Сергей неопределенно хмыкнул и порывшись, достал из глубины своей сумки маленькую, потрепанную игрушку — плюшевого ангелочка. Того самого, которого Миша подарил ему много лет назад на детсадовском выпускном, и которого парень с тех пор таскал с собой в качестве оберега. И нужно сказать, ангелочек работал, исправно принося своему хозяину удачу. Миша сдавленно охнул, шмыгнув резко засоплившим носом. И осторожно, с опаской, поднял увлажнившиеся глаза на серьезное лицо Сергея. — Я вот тебя сразу узнал. Думал, ты прикалываешься. Намеки тебе давал, а ты… — Он громко цыкнул, раздосадовано отвернувшись в сторону. — Я ведь и Мышом тебя назвал, чтобы ты аналогию провел. — А я оказался безнадежным… — виновато выдохнул Миша. — Но… Это же… ты так изменился! Прости меня… Серый… — Ну так что, Мыш, теперь мир? Не будешь больше от меня нос воротить? — оскалился Сергей, кладя горячую ладонь на плечо Миши и дружелюбно трепля его. — Только если ты больше не будешь об меня ноги вытирать… — громко шмыгнул носом Миша. — Ой, ну какой же ты дурак! — беззлобно огрызнулся Сергей и снова засунул руку в сумку. — Вот! Это тебе. В знак перемирия. Думал использовать как последнюю подсказку, но раз я не сдержался и сам все рассказал… — Он протянул Мише маленький брелок в виде серого плюшевого мышонка. — Теперь я Серый, а ты Мыш. Идеальная команда братьев-акробатов! — он громко засмеялся. Сергей приобнял его, глядя на стену дождя, а Миша боялся даже шелохнуться, сжимая в пальцах игрушку и дыша через раз. Не веря, что все так внезапно изменилось. Точнее, почти все. Парень снова залился краской, поняв, что теперь, когда вражда и обида ушли, смытые этим самым дождем, осталось чувство, наличие которого пугало Мишу до дрожи в коленках. Первая в его жизни влюбленность… И в кого! В парня. В первого детсадовского друга… В сводного брата… — Ничего, Мыш, прорвемся! — словно отвечая на его мысли, вдруг заявил Сергей с мечтательной улыбкой, вдохнув полной грудью и не сводя глаз с бьющих по лужам тяжелых капель. — Ага, прорвемся, Серый! — улыбнулся в ответ Мыш.