Инквизитор Лавеллан

      Инквизитор в любой ситуации и при любых условиях ходит босиком.

I

      Жозефина до недавнего времени крайне редко встречалась с эльфами, а ещё реже видела долийцев, и она понятия не имела, какую линию поведения выбрать для общения с Вестником. Потому для неё оказалось полной неожиданностью увидеть, как Вестник в крайне благостном настроение шагает по покрытой толстым слоем снега и многолетней мерзлотой земле босиком. Сначала она думала, что ей кажется, но тёмные ступни Вестника (чересчур вытянутые и узкие) ярко выделялись на девственно-белом снегу, и она, подобрав с земли упавшую челюсть и поплотнее закутавшись в плащ, подбитый мехом, направилась к Вестнику, отойдя от ворот в Церковь, откуда наблюдала. — Вестник Лавеллан! — окликнула Жозефина. Вестник, заметив её, остановился и галантно поклонился, приложив согнутую в локте руку к груди. Жозефина не сдержала лёгкой улыбки. Попытки Вестника в этикет её приятно веселили и даже умиляли в своей искренности. — Да, миледи-посол? — Позволите задать вам нескромный вопрос? — уточнила она. Вестник, подняв припорошенную сединой бровь, кивнул ей. Жозефина максимально тактично поинтересовалась: — Скажите, вам не холодно ходить по снегу босиком? Признаться, тут ледяной ветер. — А, вы про мои ноги, — посмеялся Вестник, приподняв одну ступню на птичий манер. Жозефина с удивлением обнаружила, что он нисколько не дрожит, хотя весьма грубо сшитая мантия мага не утеплена толстым мехом, как её плащ. — Не беспокойтесь, миледи-посол, я не заболею. — Вы уверены, Вестник? — Жозефина не скрывала недоверия, вызванного исключительно беспокойством и заботой о будущем спасителе мира. Вестник сделал несколько шагов к ней, сокращая расстояние. Жозефина, на каблуках, с прямой спиной, к тому же достаточно высокая для женщины, всего на пару сантиметров возвышалась над ним. Вестник сильно сутулился, часто вжимал голову в плечи, и слегка хромал на левую ногу, становясь совсем маленьким, если не приближался вот так. Солас ниже, по её прикидкам. Жозефине интересно, все ли долийцы настолько высокие или это касалось исключительно Вестника.       Не предупреждая и не спросив разрешения, Вестник взял её ладонь в свою (ту, где не было метки) и чуть сжал. Жозефина машинально отметила, что руки у него сухие и кожа слишком тонкая. От ладоней шёл неестественный жар. Вестник улыбался. — Я маг, миледи-посол. Можете не беспокоиться за меня, — и он, помедлив, отпустил ладонь её, она тут же почувствовала, насколько в Убежище холодно, и, повторно поклонившись, удалился, спускаясь по каменной лестнице к таверне и насвистывая какую-то мелодию. Жозефина осталась стоять возле палаток, наблюдая, как Вестник шлёпает босыми ступнями по наверняка обледеневшему камню. Её передёрнуло.

II

      Вивьен, молча, с некоторой долей отвращения, наблюдала за тем, как Вестник шлёпал по вязкой, мягкой как раскисший хлеб, маслянистой и не внушающей никакого доверия земле Бурой трясины.       Она многое хотела сказать, заметив, как дымятся следы, которые оставлял за собой Вестник, а когда на них бросилась дюжина утопленников (босоногий Вестник подскользнулся, когда перепрыгивал на другую половину деревянного склизкого мостика, полуобвалившегося на середине, и упал в бурую дурно пахнущую воду, потревожив неупокоенные души), хотела сделать замечание, но одновременно придерживать подол мантии и правильно держать тяжёлый посох было весьма проблематично, поэтому она сдержалась.       Вестник, ударив цепной молнией по мертвецам, перешагнул через их дымящиеся и кое-где горящие останки, снова чуть не поскользнувшись и не грохнувшись в воду. Варрик сдержал смешок, а Вивьен решила, что время для наставлений пришло: — Цветик мой, разрешите поинтересоваться, по какой причине вы столь непреклонно игнорируете существование обуви?       Вестник, будто только сейчас заметив, принялся разглядывать свои ноги. Сама Вивьен предпочла на них не смотреть, внутренне содрогаясь. Она спокойно (на фоне других высокопоставленных лиц) относилась к грязи, признавая, что рано или поздно она появляется везде, но Вестник заметная фигура в обществе, и у неё сердце обливалось кровью, когда она представляла, как он этими грязными ногами топает по идеально чистым полам в резиденции императрицы Орлея. Пока что никто не приглашал его туда, но Вивьен уверена, что рано или поздно Вестнику придётся предстать перед строгим судом орлесианского высшего общества. И тогда только Создатель знает, как они воспримут сие неприглядное зрелище. — Обувь ограничивает, мадам, — наконец произнёс Вестник, видимо, полагая, что этот аргумент будет достаточным для неё. Вивьен сдержалась и не изменилась в лице, хотя скептицизм сочился через поры её безупречной кожи как туман Бурой трясины. — В моём клане только охотники носили обувь, чтобы не было так больно нарваться на капканы людей. Мне без надобности. — Вам тоже попадаются капканы, душечка, — возразила Вивьен. Вестник нахмурился. Брови у него неровные из-за шрамов, будто присыпанные снегом, и Вивьен не дают покоя мысли о том, откуда у него столько ранений. На лице особенно. — И осколки, и камни, и обломки стрел, и куски костей, и прочие острые предметы, которые могут стать причиной ампутации ваших ног. — Думаю, до этого не дойдет, — спокойно ответил Вестник с незыблемой уверенностью. Вивьен, поняв, что слушать её не собираются, только сухо кивнула и продолжила ступать по более-менее сухому участку здешней земли.

III

      Инквизитор бодро топал по раскалённому песку. Варрик смотрел на эти голые ступни и с содроганием представлял, насколько серьёзными потом окажутся ожоги. Сам Варрик через толстую подошву сапог чувствовал обжигающий жар и старался шагать быстрее, но изнуряющая жара сбивала его до шаркающей ходьбы. А Инквизитору хоть бы хны. — Волчок, — окликнул Варрик слишком далеко ушедшего Инквизитора. «Волчком» он начал называть его совсем недавно, проведя параллель между серым волчонком, на которого эльф смахивал, и крутящейся игрушкой. Инквизитор обернулся, словно только заметил, что оставил отряд позади себя. Помимо Варрика, в пустыню он затащил Кассандру, снявшую раскалившуюся на палящем солнце броню, и Сэру, прятавшую бледное лицо за куском ткани. Обе отстали ещё больше, чем Варрик, но догонять никого не торопились. — Да? — Скажи, друг мой Волчок, как ты умудряешься ходить? — Варрик, уже снявший плотные перчатки, вытер пот с лица кафтаном. — Спокойно хожу, — не понял вопроса Инквизитор. — Я про твои ноги, дружище. Я в сапогах чувствую, как огнём жжёт, а ты топаешь по этому пеклу. — А, и ты туда же, — хмыкнул Инквизитор и протянул Варрику руку, ту, что без метки. Варрик, не понимая, что от него хотят, всё же взял его узкую, похожую чем-то на волчью лапу, ладонь в свою широкую. Сначала он не понял, что не так, но после его проняло острым, как кинжал, холодом. Чужая рука ледянее снега в Морозных горах, как у трупа почти, его аж передёрнуло и он неосознанно крепче сжал. Инквизитор слабо ойкнул от боли и Варрик отпустил, виновато улыбаясь. — Как ты это делаешь, чёрт возьми? — Я маг, — напомнил Инквизитор. — И почему гномы так не могут… — разочарованно вздохнул Варрик, снова вытирая лоб. По ощущениям он скоро упадёт в обморок. Инквизитор с сочувствием посмотрел на него и, щёлкнув пальцами, слегка подморозил кончик носа и обожжённые плечи. На волосы упало несколько снежинок. Варрик с восхищением уставился на эльфа. Чёрт возьми, как полезно иметь рядом мага. — Обращайся, Варрик. И скажи остальным, чтобы перестали беспокоиться о моих ногах, — попросил Инквизитор и, повернувшись, также бодро зашагал дальше. Варрик, обречённо вздохнув, потащился за ним. Хуже Хоука, Создатель милостивый.

IV

      Жозефина всё же заставила Аллароса надеть добротные, украшенные золотой нитью, сапоги с небольшим каблуком на приём в Халамширале. Пусть они собирались спасать императрицу от покушения, выглядеть прилично для удовлетворения орлесианского двора не менее важно. Алларос отпирался добрую неделю, став упрямее любого гнома, но в конце концов его защиту разбил в дребезги Дориан (как именно — Жозефина не уточняла) и на следующий же день Инквизитор Лавеллан, хромая больше обычного, с выражением святого мученика на изуродованном шрамами лице, притащился в кабинет Жозефины, следуя её просьбе разносить новую обувь. За ним шёл крайне довольный собой Дориан. — Такое чувство, что я сейчас упаду, — пробормотал Алларос, с неестественной для него осторожностью усаживаясь в кресло рядом со столом Жозефины. — Как вы ходите в этом? — Ты привыкнешь, аматус, — пообещал Дориан. Алларос бросил на него недоверчивый взгляд и, посидев ещё минут двадцать (Жозефина в это время разбирала бумаги и составляла отчёт, поднимая глаза с интервалом в пять минут, иногда заговаривая «о птичках» с Дорианом), поднялся, подавив стон боли, и дохромал до двери, ведущей в тронный зал Скайхолда. Дориан гуськом последовал за ним.

V

— Инквизитор? — Жозефина, постучавшись, замерла на пороге личных покоев Инквизитора Лавеллана. Из-за двери ответили глухим согласием и, толкнув незапертую дверь, она осторожно вошла, будто в неё могли бросить тумбочкой. Инквизитор сидел на широкой кровати, вытянув ноги, серый от боли и с чёрными тенями под глазами, явно не способный ничем швыряться. — Миледи-посол, — он хотел встать, чтобы поприветствовать её, но тут же рухнул обратно, сдерживая стон. Ноги выглядели кошмарно, Инквизитор натёр их до мяса за время пребывания в Халамширале, а причина страданий, сапоги с золотой вышивкой, отброшены в дальний угол, как чей-то труп. — Как вы себя чувствуете, Инквизитор? — она опустилась на банкетку, стоящую рядом с постелью. Инквизитор вымученно улыбнулся. Глубокие шрамы на лице выделялись сильнее обычного, почти чернея на смуглой коже. — Приходил Солас с целительницей. Сказали, что жить буду, но ходить нежелательно, может пойти кровь, а там недалеко до гноения. Солас сказал, что лучше обойтись без магии и зелий, — сообщил Алларос, массируя кожу под коленом, где чернел синяк. Жозефина предпочла не задерживать на нём внимания. — А почему без магии? — неловко спросила она, смущённая и терзаемая виной. Инквизитор, подражая манере Соласа читать лекции, ответил: — Тело на кануне получило большой стресс, пропуская через себя потоки чужеродной магии. Попытки поспешно исцелить могут навредить, вызвав отторжение. — Ох… — вырвалось у Жозефины. Только что её вина увеличилась в сотни раз. Инквизитор заметил это и поспешил сказать: — Случаются неприятности, с этим ничего не сделаешь. Эта — меньшая из возможных, — он слабо улыбнулся. Жозефина прикусила внутреннюю сторону щеки. — Императрицу мы всё же спасли, миледи. Остальное не так важно, — но на угол, куда он бросил сапоги, Инквизитор посмотрел с ужасом и отвращением. Жозефина сделала мысленную пометку и пообещала себе никогда больше не заговаривать об обуви в его присутствии.       Лучше уведомить Лелиану.