5 команд
28 июля 2021 г., 18:22
Понурая макушка с короткими каштановыми прядями так и привлекала внимание, провоцируя подойти и взяться за волосы у самых корней. Это именно та провокация, на которую хотелось вестись.
– И это ты _меня_ хотел сделать своей собачонкой? – Накахара усмехнулся, держа в одной руке нетронутый бокал, наполовину наполненный вином, а другой несколько болезненно сжал у корней чужие пряди и оттянул назад, вынуждая запрокинуть голову.
Осаму сидел на коленях прямо на полу, ежился от холода, будучи полностью раздетым, и едва не скулил от болезненно приятного натяжения волос и того, каким взглядом Чуя не переставая окидывает намордник из черных ремешков, прочно закрепленный на его лице. Он сглотнул скопившуюся во рту слюну и попытался усмехнуться, банально нарываясь, но его тут же сильнее дернули за волосы, вынуждая сжать зубы и рефлекторно потянуться руками к источнику боли.
– Что говорил про руки? – строгий вкрадчивый голос одной интонацией предупредил, что лучше быть послушным. И Осаму послушался, сложил руки за спиной, как было приказано ранее, потому что хотел угодить.
– Не использовать их без разрешения, – он произнес это с протяжным выдохом, так как хватку наконец ослабили, хоть и не торопились отпускать.
– Не совсем верно. Еще одна попытка, чтобы исправиться, – Чуя наслаждался этими словами, произнося со скрытой за строгостью, но заметной, самодовольной улыбкой.
– Вы приказали убрать руки за спину и не двигать ими до тех пор, пока не поступит иной приказ, – недолгое молчание под выжидающим взглядом вынудило продолжить, слегка растягивая гласные. – Прошу прощения.
Покорный голос, но взгляд все еще выдавал истинный характер, изучающе бегал по лицу и позе, улавливая детали, по которым можно было предсказать следующее действие. И первое же, что удалось понять: Чуя достаточно выучил своего напарника, чтобы не только распознать этот взгляд, но и возненавидеть его в таких ситуациях. Ведь Осаму никто не заставлял прийти к Чуе с ошейником в подарочной коробочке, который спустя жалкую минуту он уже добровольно держал в зубах, стоя на коленях, выдавая свои предпочтения самым прямым образом.
– Что ж, повторим выученные в прошлый раз команды, – тот самый ошейник, и в этот раз надетый на многострадальную шею, поддели парой пальцев и потянули вперед. – Рядом.
Осаму замер, прежде чем поставить руки на пол, вспоминая, не должен ли попросить на это разрешения, а после послушно пошел рядом с напарником, опираясь на колени и ладони, чувствуя неприятную прохладу пола. Не менее хорошо ощущался ошейник, который давил на шею, не достаточно сильно, чтобы чувствовать удушье, но приятно перекрывая часть кислорода.
– Молодец, – его потрепали по голове и оставили сидеть посреди комнаты. Чуя же направился к дивану, чтобы устроиться там и наконец отпить первый глоток вина, наблюдая, как его босс садится на полу, подобно псу, ожидая следующих приказов. Такая покорность возбуждает и вызывает зависимость. Такая покорность должна казаться унизительной, но Осаму сам раз за разом заходил сюда и сразу вставал на колени, давая немое согласие.
– Ко мне, – спокойный вкрадчивый голос будто не торопил, а позволил подумать и выполнить команду правильно. И Осаму этим не принебрег: встал на четвереньки лишь после нескольких секунд раздумий и направился чуть в сторону, чтобы остановиться обязательно у правого бока, сесть совсем близко, почти касаясь плечом чужого колена.
Чуя обожает этот вид, сексуальный в своем добровольном подчинении. Не менее привлекательным, и даже откровенно возбуждающим ему кажется и тот образ, которого Осаму придерживается в работе, но все же обнаженным и послушным, без стыда ползающим в ногах своего подчиненного, в ошейнике и с чертовым намордником он выглядит еще лучше. Особенно на контрасте с дневной манерой поведения.
– Проси, – команда прозвучала после легкого касания к плечу, служащего лишь для привлечения внимания. И тут же Осаму повернулся лицом к партнеру, приподнялся, опираясь на колени и сложил руки в молитвенном жесте. Равновесие на полусогнутых коленях держать не очень удобно, от чего он покачивался, подобно настоящей собаке, вставшей на задние лапы.
– Хорошо. Чего ты просишь? – недолго думая, он снова опустился ягодицами на пятки и почти резким движением уложил подбородок на чужом колене, прося ласки.
Чуя заслуженно потрепал его по голове, а затем нежно пропустил пряди сквозь пальцы, погладил по лицу и почесал шею у позвоночника.
Чуе хочется подчиняться. Смотря на всю агрессию и энергию, которые от него чувствуются на расстоянии, ощущая уверенность, исходящую от взгляда и, кажется, текущую вместе с кровью по венам, так и хочется узнать, а что будет, если предоставить ему себя со всей покорностью? А будет то, от чего Осаму уже зависим: гордое спокойствие, надменная насмешка, уверенность и справедливость в движениях, которым подчиняться откровенно хочется. И это так возбуждает, вынуждая раз за разом мысленно и на яву возвращаться к этому образу, чувствуя дрожь в коленях и дискомфорт, если нет привычных кожаных атрибутов на лице и шее.
Вот и сейчас его лишь сильнее завели легкие касания к шее, особенно в сочетании с его положением.
– А теперь покажи, как ты будешь извиняться за плохое поведение.
Осаму нехотя отстранился от чужого колена и отполз от дивана, чтобы затем опуститься грудью к самому полу, лечь прямо на собственные руки и, по сути, встать раком, от чего еще не так давно чувствовалось некоторое смущение, а сейчас от одной лишь позы накатило возбуждение и желание, чтобы Чуя наконец прижался сзади… Неправильные мысли в положении, имитирующем провинившегося щенка.
– Отлично. В следующий раз закрепим выученное, и чтоб я больше не слышал словестных извинений.
Осаму сильнее прогнул спину, приподнял голову и в ожидании посмотрел, как Чуя отпивает вино из бокала, с предвкушением заметив, что на правой руке уже нет перчатки.
Чуя плавно взял бокал в левую руку, наклонил его и опустил пару пальцев в напиток.
– Сидеть, – он дождался, пока Осаму примет нужное положение и вытащил пальцы, каплю с которых тут же попытались подхватить, но лишь уперлись в руку намордником, который Чуя подцепил пальцем за ремешок и потянул на себя. Тяжело дыша от возбуждения, Осаму издал скулящий звук, но после легкого пинка в бедро, как учили, поднялся как по команде "проси", за что в качестве похвалы с лица сняли привычный, но мешающий сейчас намордник, огладили следы от него на щеках и, наклонившись, поцеловали в губы, прощая все мелкие ошибки в поведении.
Еще раз повторилось обмакивание пальцев в бокал, а затем язык увлеченно заскользил между пальцев, старательно, кончиком почти доставая до ладони, но Чуя присмирил такой энтузиазм давлением на губы, меж которых затем протолкнул пальцы, с удовольствием почувствовав, как их послушно взяли в рот, лаская языком и после начиная активно посасывать.
Такое зрелище завело сильнее, что излишне, учитывая и без того давно упирающийся в ширинку узких брюк стояк. Чуя согнул пальцы, уперевшись подушечками под язык, который все еще пытался скользить по ногтевым пластинам и первой фаланге, прижал большой палец под челюстью и так потянул Осаму к себе, почти уткнув лицом в пах. Достаточно однозначно, и уже не нужно было повторять – меж его ног сразу устроились, неудобно уперевшись коленями в пол и сложив руки за спиной.
Осаму провел языком по молнии ширинки, чувствуя мерзкий металлический привкус, но терпеливо проигнорировал, пытаясь подцепить замочек. У него почти получилось, зубами он расстегнул ширинку на половину, но затем замочек выскользнул из зубов, и продолжить ему уже не позволили: расстегнули брюки до конца и приспустили, предоставляя почти удобный доступ к члену. Просто так было быстрее, а Чуе уже не терпелось.
Осаму почти обиженно посмотрел на Чую, который только теперь закинул руки на спинку дивана, вальготно и комфортно устроившись, но все же наклонился к члену, сразу принимаясь мокро целовать и посасывать головку, брать ее в рот и почти сразу выпускать с чмокающим звуком. Ему искренне нравилось так играться, но он знал, что тянуть не стоит, а потому принялся вбирать член в рот глубже с каждым движением, стараясь сделать все как можно лучше. Тем более, что собственный член не менее крепко стоял, покачиваясь от каждого движения, и тем самым добавлял порочности всему виду.
И Чуе нравится, безумно нравится наблюдать, но, еще больше, чувствовать. Он, не сдерживая стонов удовольствия, откинул голову назад и опустился затылком на диванную спинку. Руками он то и дело сжимал плотную обивку дивана, неосознанно опускал руку к бедру, поглаживая и цепляясь за ткань брюк, не зная, куда их деть, не затронув при этом голову, старательно двигающуюся вверх-вниз. Он лишь ненадолго смог принять расслабленную позу, теряясь во времени, пока ему методично сосали. А затем последовал контраст, когда от Осаму требовалось лишь покорно открыть рот и не кончить раньше времени от грубого обращения; когда Чуя вплел пальцы в короткие пряди и начал задавать свой темп: быстрый, резкий, до тихих хрипов из глотки, которую так приятно было трахать.
Он кончил быстро, вытащив член из глотки и забрызгав спермой послушно подставленное лицо, попадая на покрасневшие губы, каплю с которых тут же слизали.
Осаму ждал, готовый просить о еще одной порции ласки в свой адрес, куда более интимной, чем прошлые поглаживания по голове. Он посмотрел вниз, на влажно блестящую головку члена, на то, как дернулся член от одной мысли о прикосновении, пока Чуя неторопливо восстанавливал дыхание и поправлял одежду, не отводя взгляд от того же вида.
Чуя притянул к себе за ошейник и поймал губами скулящий стон Осаму, который не ожидал столь крепкой хватки на собственном члене. Он, не торопясь вытирать собственную сперму с чужого лица, начал целовать, глубоко, ласкал языком небо, рукой в это время надрачивая влажный член, надавливая на головку до стона. До дрожи, которую Осаму почувствовал в собственных коленях.
Ему также не потребовалось много времени, чтобы кончить в чужую руку, упираясь лбом в грудь, изо всех сил стараясь устоять на коленях, не убирая рук из-за спины.
– Хороший мальчик, свободен, – услышав эти слова, Осаму наконец расслабленно выдохнул, опуская руки к полу, но затем взялся за чужое запястье и уткнулся лицом в ладонь, с которой слизал несколько капель собственной спермы.
– Может в следующий раз нормально переспим? – хрипло произнес Осаму, даже не пытаясь прочистить горло и лишь удовлетворенно улыбаясь.
– Я подумаю над этим, – ответил Чуя, подцепив пальцем чужой подбородок и подавшись вперед.
А после лишь привычные попытки привести себя в порядок и пересечение взглядов, удовлетворенных и предвкушающих следующую встречу, когда уже одетый Осаму, стоя на пороге, обернулся последний раз, снимая с себя ошейник.
