я могу стать твоим парнем не только на один день

ghost – square hammer.

      — так что? завтра всё в силе? вернее уже сегодня. встреча после обеда, помнишь? — даби придерживает телефон плечом, пока руки находятся на компьютерной клавиатуре чёрного цвета с радужной подсветкой — под стать его души и ориентации. комната наполнена звуками клацанья клавиш, гудением компьютера и тихим мелодичным звучанием scorpions с магнитофона, стоящего на подоконнике.       — а. это… слушай, я как раз хотел сказать… у меня никак не получится, — голос шигараки звучит тихо и неловко. брюнет сводит тёмные брови к переносице, хмурясь и не мигающим взглядом смотря в монитор, боясь хоть на секунду отвлечься и проиграть поединок в игре. тем временем парень продолжает, — у меня появились очень важные дела… я не могу их отменить…       — томура, блять, какого чёрта? — даби медленно начинает раздражаться, отчего его концентрация и внимательность в игре значительно понижается, и его противник в виде массивного мутированного зомби начинает ловко уворачиваться и наносить довольно серьёзные уроны, — ёбаный в рот, — он начинает агрессивнее стучать грубоватыми подушечками пальцев по клавишам, — мы же, блять, договорились.       — прости, я знаю… просто…       — что просто? что просто, блять? у тебя всегда всё просто. я тебе специально сказал о приезде моих родителей за неделю до этого события, и попросил по-человечески не планировать ничего на этот день. так какого хуя? — даби мельком бросает взгляд на полосу жизни своего персонажа, что опасно горит красным.       — у меня появились дела по-важнее. я действительно не могу... — голос шигараки звучал очень неуверенно.       — ага. ну да, конечно. у тебя всегда кто-то или что-то важнее меня. спасибо, что подвёл, любимый, — голос даби пропитан сарказмом, с доминирующими нотками упрёка, а на мониторе-таки появляется злосчастная надпись game over, и брюнет рычит, ударив по несчастной ни в чём не виновной клавиатуре. агрессия и злость начинает бурлить в его венах, циркулируя вместо крови.       — прости меня, может в следующий раз…?       сказанная фраза прозвучала слишком небрежно, как будто шагараки и правда всё равно, как будто даби ему вообще никто. и это ещё больше начинает злить брюнета. он берёт в руки телефон, сжимая его пальцами и, наконец, расправляя напряжённое плечо. ему хочется сказать, что ёбаного следующего раза не будет, потому что в следующий раз рэй может в принципе не быть в этом грёбаном мире. ему хочется сказать, что эта встреча с родителями самая важная в его жизни.       — ты же знаешь, я люблю тебя и мне важен ты и всё, что связанно с тобой. просто сейчас не получится… правда.       — иди нахуй, — говорит он в ответ и сбрасывает вызов, бросая свой телефон на стол, — ублюдок ёбаный.       даби ставит локти на стол и длинными пальцами зарывается в свои сожжённые краской волосы, сжимая их и опуская голову. хочется либо разбить череп об стол, лобо вырвать мозг. разочарование и обида пожирают лёгкие. их с шигараки отношения в последнее время были достаточно холодными и отстранёнными. он думал о расставании, и даже пытался поговорить об этом с томурой, но тот каждый раз соскакивал с темы, отнекиваясь лишь тем, что у каждой пары в отношениях могут быть какие-то проблемы и переломные моменты, но это не повод расставаться. даби, в принципе, был согласен, поэтому решил, что им просто нужно время, для того, чтобы всё наладилось и вернулось на свои места. но, к сожалению, назад так ничего и не возвращается, а наоборот, казалось, что с каждым разом становится всё только хуже и хуже.       брюнет глубоко вздыхает и поднимается из-за компьютерного стола, подходя к магнитофону. он достаёт с него кассету и меняет на другую. мелодичные баллады scorpions заменяются на современных взрывных motionless in white, и он делает звук громче, после чего заваливается на кровать.       — и что мне, блять, делать? я же уже пообещал ей… — он говорит это вслух, уставившись в потолок и подложив обе руки под голову. тусклый желтоватый свет светильника мягко падает на стены и потолок, отбрасывая тени от мебели и предметов, находящихся в комнате. нога брюнета дёргается в такт музыки, но скорее больше от нервов. ему хочется прямо сейчас либо самому сдохнуть, либо пойти кого-нибудь убить. томуру желательно, — а есть такое, типа, парень на час? — даби на серьёзе задумывается на какое-то мгновение, но почти сразу отмахивает эту глупую идею, потому что даже если такое возможно, он просто не сможет открыто и спокойно вести себя с совершенно незнакомым человеком. он кусает губу, пытаясь придумать самый оптимальный план, но голова оказывается совсем без идей, — вот что бы сделал кейго? — он прикрывает уставшие глаза, но почти сразу их открывает.       стоп.       кейго.       он резко поднимается с кровати, чуть не споткнувшись о собственную ногу, и подходит к столу, хватая свой телефон. даже ничего толком и не обдумывая, он набирает номер друга, поднося телефон к усеянному серебряными серёжками уху. кейго берёт трубку только после пятого гудка.       — даби?       — мне срочно нужна твоя помощь, — с порога начинает старший.       по ту сторону слышно какое-то копошение. даби бросает короткий взгляд на настенные часы, замечая, что стрелки показывают начало третьего ночи. вот чёрт, он его разбудил. кейго, в отличии от шигараки и самого даби, ложится спать не позже двенадцати часов ночи, как самый адекватный человек.       — а? — сонным голосом бурчит кейго, — прости, ничего не соображаю. дай мне минутку для того, чтобы прийти в себя.       — прости, что разбудил, — даби ложится обратно на свою кровать и виновато поджимает свои губы.       — всё нормально, — ему отвечают через какое-то время, а после этого он слышит какой-то шум, и в итоге соображает, что кейго просто набирал воду с крана и сейчас пьёт её, — и так, — он тяжело дышит, и брюнет слышит, как его друг ставит стакан на стол, — чем я могу тебе там помочь… что ты там уже придумал?       — ты станешь моим парнем.       с магнитофона играет балладная версия eternally yours, записанная совместно с кристал джойлен. кейго молчит, поражённый услышанным, а даби чувствует подкрадывающееся волнение, которое потихоньку скручивает его живот. он слишком поздно осознаёт, что был очень резок в выражении. кто так вообще делает?       — прости, я ещё так и не проснулся. можешь повторить? — наконец, проговаривает таками. даби улавливает в его голосе какие-то странные нотки, настроение которых он не может себе объяснить.       в этот раз даби всё обдумывает, прежде чем что-то сказать.       — помнишь, я говорил, что мои родители скоро приедут? здесь рэй будут делать операцию.       — помню, конечно.       брюнет невольно улыбается. конечно кейго помнит. кейго всегда о нём всё помнит. его любимый цвет, его любимую песню; помнит, что даби не любит рыбу, даже помнит, что он говорил несколько дней назад. кейго — тот самый пример каким должен быть лучший друг, и даби бесконечно ценит это.       — я обещал ей познакомить её со своим парнем, — он замолкает, обдумывая говорить ли кейго о своей матери, или нет, но приняв решение, он всё-таки произносит, — у моей матери лейкеми́я и её смерть практически за порогом. она знает, что я встречаюсь с парнем уже больше двух лет. и она сказала, что перед своей смертью хотела бы познакомиться с ним, — даби поджимает губы, — она уже знакома с мужем фуюми, с женой нацуо и даже с девушкой шото, зато о моей личной жизни она практически ничего не знает, только по моим недо-рассказам, поэтому паникует, что я могу тут гнить в одиночестве.       — боже… — таками тихо выдыхает, — сочувствую, чувак. почему ты об этом раньше не рассказывал?       — ты знаешь я не люблю жаловаться, — даби жмёт плечами.       — окей, но… при чём тут я? разве твой парень не томура? или тебе стыдно этого задрота знакомить со своей семьёй? — кейго язвит, и даби чётко представил, как блондин скривил рожицу.       — он не задрот, а мудила ёбаный, и нет, мне не стыдно его знакомить со своими предками, просто этому уроду совершенно плевать на меня. у него есть дела намного важнее меня, и раз так, значит он идёт нахуй. в этот раз не на мой, — брюнет замолкает, ерошит свои волосы, а после продолжает — всего на один день, кейго. я знаю, что слишком многого у тебя прошу, но мне не к кому больше обратиться. ты единственный, кто знает обо мне даже больше, чем я сам о себе. мне просто нужно успокоить свою мать. если она увидит меня счастливым рядом с кем-то, она тоже будет счастлива. для меня сейчас это важнее всего, хоть и знаю, что поступаю совсем не честно.       — всё нормально, я понимаю. я согласен, — у кейго непринуждённый улыбающийся голос.       — а? вот так сразу? — у даби от удивления брови поползли на лоб. он не думал, что это будет так просто. он думал, что ему придётся умолять таками сделать это, ведь это пиздецки странная просьба. он, возможно, сомневается согласился ли, если бы кейго попросил его о такой просьбе. вот вероятно, его бы пришлось уговаривать.       — ты ведь делаешь это ради своей мамы, которую можешь потерять в любую минуту.       даби прикусывает нижнюю губу, а затем бормочет:       — спасибо, чувак. я твой должник по гроб жизни. проси взамен всё, что захочешь.       — перестань. просто потом угости меня жареными крылышками, и будем в расчёте.       — тебе лишь бы пожрать, птица-каннибал, — брюнет тихо смеётся, кейго возмущается в трубку, а после и сам смеётся.       они договариваются встретиться завтра с самого утра, чтобы обсудить все детали. даби встаёт с кровати и, снова придерживая плечом трубку, расправляет постель, стягивает с себя джинсы и ложится под одеяло, уж слишком мягким голосом проговаривая:       — спокойной ночи, птенчик.       — спокойной ночи, — слышится сонное в ответ, и даби сбрасывает вызов, пряча телефон под подушку.       на душе вдруг стало как-то легко и спокойно. он не вспоминает о томуре и практически сразу засыпает, так и оставив включенным компьтер, светильник и магнитофон, с которого теперь доносится catharsis.

***

      — нам нужно придумать историю, как мы познакомились, — даби крутится на своём компьютерном кресле, поджав одно колено к груди, в то время, как кейго лежит на его кровати с электрогитарой чёрного цвета с жуткими рисунками и наклейками, которые некоторые из них уже ободраны. к струнам он не притрагивается, иначе брюнет его за это просто напросто убьёт.       в этот раз в магнитофон вставлена касета с песнями slipknot из альбома the gray chapter. таками совершенно не нравится звучание такой музыки, он бы предпочёл послушать алека бенджамина, чейсов ну или на крайний случай хотя бы пилотов, но он не жалуется, давно смирившийся и привыкший к вкусам и предпочтениям друга.       — будет правдоподобнее, если ты передо мной опозоришься, — кейго склоняет голову набок и гадко улыбается, явно дразня брюнета.       — но в реале-то опозорился передо мной ты, тупая курица, — даби щурит глаза, — не я нажрался в увальнь и не я пикапил тебя ебанутыми подкатами, аля ты случайно не розетка? и не я наблевал полную миску на следующее утро в совершенно чужой квартире.       — заткнись блин, — кейго демонстративно закатил глаза, смутившись, чувствуя себя невероятно неловко и тупо. он мысленно дал себе подзатыльник, чтобы не ляпал больше того, чего ляпать лучше не стоит, иначе это может обернуться против него же, как сейчас, например.       — идея с официантом, кассиром, продавцом, флористом отпадает сразу. мы не в девчачих романах, — даби кусает уголок своего пальца.       — как насчёт того, что я зашёл в клуб, где ты со своей недогруппой исполнял свои недопесни, а потом мы просто встретились у барной стойки, я сказал, что мне понравился ваш недоконцерт, мы познакомились, пообщались и обменялись номерами, — кейго аккуратно ставит гитару у стены возле кровати.       — тебе никогда не нравились наши концерты, чмо, — даби фыркает, закатив глаза.       — но твоей маме знать не обязательно. я хорошо умею льстить, — блондин широко улыбается, и даби хочется его прямо сейчас уебать какой-нибудь подушкой, — да, ладно, ты же знаешь, что у тебя всё хорошо получается, и я знаю как ты стараешься ради этого. знаешь же, что я уважаю твоё творчество, просто…       — у тебя дрьмовый вкус, знаю-знаю, — брюнет заканчивает за него, а кейго-таки кидает в него подушку. даби ловко ловит её, сразу же обнимая, — ладно, пусть будет так.       — они приедут к тебе? — таками тянется к прикроватной тумбочке и хватает с неё прозрачную вазочку с мармеладными мишками.       — нет, мы встретимся в ресторане, а потом нас ждёт мамин личный маршрут, скорее всего это будут какие-то музеи или концерты, или ещё что-то, а потом они отправятся в отель и на этом будет конец, –даби поднимается с места и садится в позе лотоса на кровать напротив блондина.       — звучит интересно, — кейго закидывает в рот красного мишку, а затем берёт ещё одного — зелёного — и тянется к даби. тот открывает рот и кейго кладёт туда лакомство, — мне, наверное, нужно было одеться по приличнее, — кейго опустил взгляд на свою белую футболку, что на несколько размеров больше его, с чёрным непонятным принтом, а после поковырял пальцем дырку на голубых джинсах.       — нормально ты одет. я пойду в своём сценическом образе, — даби хищно улыбается, и кейго почему-то стало не по себе.       — ты шутишь?

***

      нет, даби не шутил. чёрные джинсы с ремешками и цепями, чёрная футболка с надписью mayhem и кожанка с металлическими вставками, шипами и цепями — было теми ещё цветочками. он надел белые линзы и глаза накрасил так сильно и мрачно, что кейго передёрнуло. он накрасил губы тёмно-красной — как цвет красного вина — губной. его худое лицо усеянно пирсингом, шея и ключицы измазанны чёрным цветом, а его ожоги, полученные в детстве, добавляли жуткости его образу.       он смотрит на себя в зеркало оценивающим взглядом. кейго, всё там же на кровати, смотрит на отражение в зеркале, ловя взгляды даби.       — ты уверен?       — конечно. если футболка с надписью born to fuck вызывала у меня сомнение насчёт реакции мамы, то во всём остальном я полностью уверен, ведь это мой подарочек моему папаше, — даби смотрит на свои ногти с облезлым чёрным лаком и решает оставить всё так, посчитав, что это вполне вписывается в его образ.       — он тоже металист, что ли? — блондин в удивлении округляет глаза. он знал, что родители даби богатые, но он никогда не слышал кем они являются по профессии, хотя почему-то у кейго складывается впечатление, что отец даби совсем не одобряет его вкусы и предпочтения, и имеет какую-нибудь высокую должность.       даби поворачивается к нему лицом, улыбаясь. кейго подмечает, что улыбка у него выглядит очень мрачной с этой губной. и эта улыбка скорее подтверждает домыслы кейго насчёт тодороки старшего, а слова брюнета в этом официально убеждают.       — в этом и вся прелесть, что нет.       — о боже, ты серьёзно? — кейго закатывает глаза, но мысленно отмечает про себя, что встреча будет очень весёлой. даби ничего не отвечает, лишь коварно ухмыляется, тем самым подтверждая мысли блондина.       он вешает на шею серебряную цепь с подвеской в виде черепа, а после, бросив взгляд на часы, проговаривает:       — ну что, детка, пошли?       — детка? — кейго неуклюже поднимается с места, с удивлением в глазах смотря на своего фейк-парня.       — не нравится? — брюнет запихивает телефон в карман узких джинс и подходит к двери.       — ты томуру так же называл? — таками идёт следом, сверля взглядом татуированные три шестёрки на шее брюнета.       они выходят в прихожую, и даби отвечает только там:       — мы не пользовались любовными прозвищами.       кейго морщит нос и наклоняется, чтобы завязать шнурки на своих белых кроссовках. даби зашнуровывает ботинки на высокой подошве и выпрямляется, подтянув свои джинсы.       — веди себя естественно, не старайся выглядеть идеальным, — он закидывает в рот несколько подушечек мятной жвачки и безмолвно предлагает кейго, но тот так же безмолвно отказывается.       — понял.

***

      на благо кейго, машина даби выглядит как обычная чёрная ауди, без всяких этих метал-выкрутасов. правда уже кое-где поцарапанная и смятая, и таками задумывается о том, что даби вроде как за неё ещё даже кредит не выплатил. он пристёгивает ремень безопасности и смотрит на друга.       — рядом с тобой я выгляжу неправильным, как будто совершенно лишний, — он вжимает голову в плечи, чувствуя себя как-то странно от собственно сказанных слов.       — перестань. мы выглядим ахуенно. как инь и янь, — даби заводит машину и включает магнитофон. rammstein — sonne. кейго нравится эта песня. это одна из немногих рок-песен, которая понравилась блондину. она красивая, совсем не агрессивная и наверняка со смыслом — немецкого он не знает, так что сказать точно не может. а ещё она сейчас в тренде в тик токе.       до места встречи они добираются за пол часа, разговаривая обо всём, но только не о предстоящей встрече. кейго рассказывает о завалах в учёбе, о мыслях об отчислении, о дурацких подработках и плохом сне. даби тактично слушает его, внимательно следя за дорогой, говорит о том, что кейго всегда может обратиться к нему за помощью, если всё станет совсем херово. они говорят о недавно просмотренных фильмах и об играх. кейго увлечённо рассказывает о недавно купленной игре про зомби апокалипсис, совсем не замечая того, что машина остановилась на парковке отеля, где по идее они должны встретиться с родителями даби.       это оказался один из самых дорогих отелей, находящийся в центре города. пятизвёздочный, в шестнадцать этажей. кейго с восторгом осматривает здание, обделанное бежевой плиткой, не сдерживая восторженное «вау». даби фыркает, закатив глаза, искренне не понимая чем здесь восхищаться, и очень вовремя прикусывает язык, вспоминая, что кейго, в отличии от него, был рождён в бедной семье, которой порой денег не хватало даже на еду.       — пошли, они должны быть уже внутри, — он кивнул в сторону многоэтажного здания.       на них странно смотрят, и кейго чувствует себя неуютно, чего не сказать о даби, что давно привыкший к таким осуждающим взглядам. он выглядит очень уверенным и собранным. на его лице виднеется лёгкая ухмылка, а в глазах искрится странный блеск, который обычно бывает, когда ожидаешь чего-то захватывающего. кейго сглатывает, и только сейчас начинает чувствовать лёгкое волнение, заставляющее нервно подрагивать пальцы, а живот скручивать слабыми спазмами.       они входят внутрь отеля, где на первом этаже располагается тот самый ресторан, и блондин уже жалеет, что вообще согласился на всю эту авантюру. почему он хотя бы не отговорил даби не выряжаться так вызывающе? персонал перешептывается, а посетители постоянно оборачиваются. кто-то на них смотрит с отвращением и осуждением, кто-то с удивлением и интересом. их останавливают на ресепшене, и даби на удивление в вежливой манере объясняет кто он такой и что он здесь делает. миловидная девушка объясняет где находится ресторан, и даби, поблагодарив её, направляется в указанную сторону. кейго идёт следом, нервно улыбнувшись той самой шатенке, находящейся за стойкой регистрации.       зал ресторана оказался огромным и роскошным, каким таками себе и представлял. прямоугольные столы накрыты белоснежными скатертями, посередине каждого столика стоит ваза с букетом розовых, жёлтых и белых роз. возле столиков стоят дорогие стулья со спинками обитыми мягким бежевым материалом. пол и стены покрыты мрамором персикового цвета, на высоком потолке блестят внушающих размеров люстры, окна украшены дорогими шторами. где-то в конце зала находится небольшая сцена для живых выступлений, на которой в данный момент девушка в чёрном коктейльном платье исполняет за белым роялем какую-то мелодичную композицию. вообще таками в музыке не разбирается, особенно в классической, но звучит это приятно.       он с восторгом рассматривает помещение, пока даби со скучающим видом ищет взглядом столик, где могут сидеть его родители.       — они там, — даби улыбается указывая на столик у стены, что находится ближе к сцене.       внушительного размера мужчина с тёмно-рыжими, почти красными волосами, и миниатюрная девушка с прямыми белоснежными волосами, сидят к ним спиной.       — пошли, — даби мягко берёт кейго за руку и тянет за собой. и тот с ужасом понимает, что им сейчас предстоит пройти практически через весь зал, привлекая своим присутствием других гостей.       внешний вид обоих никак не вяжется с этим местом. кейго опускает смущённый взгляд, стараясь не обращать никакого внимания на чужие любопытные взгляды. чёрт бы побрал этого даби. ему кажется, что до нужного столика они идут целую вечность, и когда даби отпускает его руку, он врезается в его спину, а потом слышит голос брюнета.       — мама.       таками поднимает глаза и первое на что он натыкается, это на взгляд чисто-голубых холодных глаз уж больно перекаченного мужчины, одетого в чёрный классический костюм. мужчина выглядит недовольным и устрашающим. его стальной взгляд прикован к даби, и кейго почти уверен: сто́ит только брюнету открыть свой рот, как его отец накинется на него.       — тойя, сынок, — блондин слышит мягкий тихий голос.       женщина в простом нежно-голубом платье встаёт с места и крепко обнимает даби. кейго в этот момент чувствует себя лишним.       — боже, что ты с собой сделал? — женщина звучит по-доброму и совсем без осуждения, она держит лицо сына в своих руках, рассматривая его и добавляя к своему вопросу, — тебе очень идёт.       кейго отмечает про себя, что женщина довольно маленького роста, хрупкая и бледная, и будто совершенно не подходящая по размерам к такому огромному мужчине. весь её вид кричит о том, что она смертельно больна, но мягкая улыбка и блеск серых глаз дают понять, что она борется и желает победить, даже несмотря на то, что надежды уже и нет. сильная женщина, думает кейго, и в этот момент даби берёт его за руку.       — как и обещал. это мой парень — кейго таками. кейго, это моя мама рей.       –а—, да. здравствуйте, мисис тодороки, — таками запинается и чувствует как краснеет. хочется провалиться сквозь землю. он чувствует руку даби, что нежно сжимает его собственную, отчего сердце пропускает несколько ударов.       — здравствуй, кейго. рада, наконец, познакомиться с тобой, — женщина протягивает к нему свою маленькую ладошку, и блондин жмёт её, чувствуя себя максимально тупым, потому что обычно в фильмах, которые он смотрел, при встрече с девушками мужчины целуют тыльную сторону ладони в знак уважения, — ты такой красивый, — она широко улыбается, заглядывая ему в светлые растерянные глаза.       — ма, не смущай его, — даби отпускает руку кейго, вальяжно садится за стол прямо напротив своего отца и разваливается на стуле, отодвигая стул и для кейго, — садись, птенчик.       брюнет миллиарды раз называл его этим прозвищем, однако почему-то именно сейчас, перед родителями даби, таками чувствует себя очень смущённо и неловко. ему прямо сейчас хочется стереть с лица друга эту отвратительную ухмылку. он вздыхает и старается успокоиться, садясь за стол, напротив мамы брюнета. очень неуютно и напряжённо.       — что за вид и поведение, — наконец подаёт голос тодороки старший. он звучит грубо и бассисто. его брови в угрожающей манере сведены к переносице. таками подмечает, что мужчина, скорее всего слишком зол и раздражён.       — а что не так-то? — даби состраивает наигранно удивлённое лицо.       — прекращай меня позорить, щенок неблагодарный. марш в уборную и смой с себя этот клоунский грим, — энджи почти шипит, как гадюка, плотно сжав зубы.       — о! — даби взмахивает руками, чуть не задев кейго, — раз я тебя как всегда позорю, то вон, — он указывает рукой в конец зала, — там выход, можешь катиться на все четыре стороны. я здесь на встрече с мамой, а не с тобой. о, кстати, кейго, — он смотрит на блондина, и тот вздрагивает, — знакомься, это самый лучший папаша года, энджи тодороки. папа, а это, — он закидывает свою руку на плечо таками и притягивает его к себе. от него пахнет мятой и привычными лёгкими сандаловыми духами. кейго дышит этим запахом, пока даби в саркастичном тоне продолжает, — мой парень, кейго таками, за которого в будущем я собираюсь выйти замуж, — кейго чувствует самодовольную ухмылку даби каждой клеточкой тела. от этого становится даже жутко.       энджи кривит лицо, перед тем как не громко стукнуть по столу и грубо выпалить:       — прекращай этот цирк, засранец.       — а то, что? — даби ещё сильнее провоцирует отца своей фирменной ухмылкой. он выпускает кейго из захвата, откидывается на спинку сиденья и складывает руки на груди. таками хочется остановить его, но это вроде как не его дело, и влезать в это он не имеет никакого права.       — не то ты—       — прекратите оба, — наконец, влезает рей, перебив мужчину, — мы здесь собрались не для того, чтобы ссориться. пожалуйста, мы можем хотя бы один день побыть как семья? — она смотрит то на даби, то на своего мужа слишком умоляющим взглядом, и кейго стало вдруг жалко её, — ради меня.       — прости, — даби садится более ровнее, но он не выглядит виноватым.       энджи молча кивает и шумно выдыхает, кажется пытаясь успокоиться. кейго чувствует слишком много взглядов, прикованных к их столику. кажется они шумят достаточно громко, чем положено. даби тянется к салфеткам, когда рей спрашивает:       — расска́жите как вы познакомились?       таками смотрит на брюнета, но тот даже не собирается начинать что-то говорить, тактично взвалив всю ответсвенность на блондина. он сглтывает и переводит взгляд на женщину:       — а. это. моя подруга рассказала о группе, в которой играет даби, — кейго на секунду задумывается правильно ли брюнета называть прозвищем перед его родителями, но когда не получает никакой реакции, кроме закатывающих глаз тодороки старшего, продолжает, — тогда они должны были играть в каком-то ночном клубе, и подруга попросила сходить вместе с ней за компанию. а потом мы с даби встретились у барной стойки, я рассказал ему о своих впечатлениях от концерта, мы разговорились и в конце обменялись номерами.       кейго рассказывает не совсем то, о чём они договаривались, сам не зная почему. он смотрит на даби, но тому, вероятно по-барабану какую версию их знакомства кейго выдавливает из себя. он складывает салфетку пополам и прижимает её к своим губам. таками насторожено следит за его действиями. брюнет стирает губную со своих губ, размазав её в левую сторону от уголка рта до щеки. о, господи, он что, серьёзно? энджи по прежнему прожигает сына уничтожающим взглядом.       — даби довольно проблемный, нобычный и странный, но это именно то, что меня в нём превлекло, — зачем-то говорит об этом и снова смотрит на женщину. та всё время улыбалась, рассматривая блондина. под её взглядом кейго вдруг чувствует себя, на удивление, уютно и комфортно, нежели было до этого. и он делает вывод, что мама даби само олицетворение слова спокойствие.       — тебе нравится музыка тойи? — мягко интересуется она.       — о, нет. не совсем, — он махает рукой, — я не ценитель адских воплей, — по-доброму посмеиваясь проговаривает.       — это называется экстримальный вокал, тупица, — влезает даби, смяв и бросив салфетку, перепачканную тёмно-красной губной, на стол. разводы губной на щеке он скорее всего вытирать и не планировал.       к удивлению таками, рей совершенно никак не комментирует поведение даби, его размазанную по щеке губную и неприлично брошенную салфетку, словно уже давно смирилась с тем, во что превратился её сын, ну или словно она с самого рождения принимала его таким каким он является. чего не скажешь об энджи, который, кажется снова взорвался. он как-то резко приподнялся с места и, потянувшись через весь стол, схватил даби за футболку, проговаривая раздражённым голосом:       — прекращай это немедленно. ты где находишься, чучело?       даби смотрит в глаза отца с победной, самодовольной улыбкой. кейго осознаёт, что даби получает нескончаемое удовольствие, когда играет на нервах родителя и выводит его из себя. и у него возникает вопрос: ради чего он здесь в действительности? ради мамы и того, чтобы познакомить её со своим парнем, или ради того, чтобы наслаждаться реакцией отца на его откровенные издевательства. даби выглядит обиженным ребёнком, который теперь по-детски мстит своему обидчику. что-то кейго подсказывает, что так оно и есть.       — дорогой, перестань, — рей цепляется пальцами за руку энджи, приподнявшись с места. она выглядит взволнованной, — тойя, солнце, пожалуйста.       — я совершенно ничего не делал, — даби жмёт плечами, разводя руки в стороны, — просто кое-кому необходимо нервы свои подлечить, — он недовольно фыркает, раздражённо зыркнув на отца, — отпустишь, может?       энджи осматривает зал, замечая на себе чужие взглады. люди перешептываются, и мужчина благодарит всех богов, что они сейчас не в киото, где о нём знает каждый второй. он выпускает с рук смятую ткань футболки сына, поправляет свой пиджак и садится обратно. за столом повисло напряжённое молчание. даби по-зверски обрывает с бутона розы по одному лепестку, рей смотрит куда-то в сторону сцены, но такое ощущение, что совершенно не слушает исполнение, энджи теперь терроризирует взглядом кейго, а сам кейго хочет прямо сейчас исчезнуть. максимально странная, ненормальная смейка, подводит он такой итог.       официант приходит спустя вечную минуту, и пока он молча выкладывает с тележки ароматные блюда, рей подаёт голос:       — надеюсь, вы не против, если мы всё заказали без вашего мнения.       — нет, всё в порядке, спасибо, — кейго смотрит в тарелку, что поставили перед ним. на широкой плоской посудине белого цвета красуется сочный кусок стейка, рядом с ним горстка жаренной картошки, ложка кукурузы и немного зелёной фасоли, всё это приправлено всякими ароматными специями и заправленно соусом. у блондина заурчало в животе, а рот наполнился слюной.       — в этой семье всё равно никогда не спрашивают мнения, — даби снова язвит, но не матери, а скорее отцу. тот, к счастью, игнорирует очередную провокацию со стороны сына.       на стол поставили ещё несколько салатов, какие-то закуски и ведёрко с холодной водой, в котором покоилась бутылка красного вина. кейго на секунду задумался какая у неё цена.       — мне разлить вино по бакалам? — вежливо спрашивает официант, и прежде, чем кто-то успевает ответить, это делает даби.       — без тебя справимся, свободен.       никто эту грубость никак не комментирует. официант удаляется, а кейго только сейчас замечает довольно большое количество столовых приборов. разных размеров вилки, ножички, ложечки. из фильмов он знал, что столовый этикет в богатых семьях очень важен. он снова начал нервничать, бросив взгляд на даби. тот взял в руки нож и какую-то вилку, кажется остальные тодороки взяли тоже самое, что и даби. кейго сглотнул и снова перевёл взгляд на вилки-ложки, пытаясь сообразить что из предложенного нужно взять. даби кажется замечает сконфуженность своего друга.       — да, брось. бери ту, что из этого нравится больше, — он кладёт недавно держащую в руках вилку обратно на стол, а затем берёт другую.       энджи фыркает, но никак не комментирует.       — да, спасибо, — мямлит кейго и старается игнорировать прожигающий взгляд тодороки старшего. но всё равно чувствует, как напрягается. на помощь приходит даби, придвинувшийся к нему. он приобнимает его за талию и опаляет щеку своим дыханием:       — детка, расслабься. просто игнорируй. он всегда относится ко всем как к дерьму, если кто-то не соответствует его стандартам.       ладно, нет, кейго ошибся. пришла не помощь, а наоборот гибель. он чувствует как его голова кружится от приятного запаха, исходящего от даби. он с силой сжимает несчастную вилку в своей руке и чувствует как его ладонь потеет. даби целует его в щеку, оставляя на ней красноватый след от губной помады, которую он не до конца стёр. кейго об этом следе не знает, но зато прекрасно чувствует как щека ужасно жжётся от поцелуя брюнета. он либо сошёл с ума, либо что вообще происходит. они не договаривались, как будут вести себя, потому что это вроде как очевидно. все влюблённые парочки перекидываются взглядами, обнимают друг друга, касаются рук, коленей и вообще-то даже целуются. этого стоило ожидать. но, признаться, блондин был совершенно не готов к такому. всё происходящее кажется либо галлюцинацией, либо сном, но уж точно не реальностью.       — вы так мило смотритесь вместе, — рей говорит это с улыбкой на лице: кажется она действительно счастлива, — я очень рада, что мой сын смог найти своё счастье.       — кейго самый лучший человек, которого я когда-либо встречал в этой жизни. не знаю что бы я без него делал, — даби не врёт, когда говорит это, а кейго в этот момент снова краснеет, смотря на него. брюнет поднимается с места, шумно отодвинув от себя стул, хватается рукой за горлышко бутылки вина, вытаскивает уже откупоренную пробку и начинает разливать содержимое бутылки по бокалам. рей, конечно же, он не наливает, зато энджи собирается налить за двоих. его губы растягиваются в довольной улыбке. таками замечает её, и она ему совершенно не нравится.       по правилам этикета даби уже перешёл границу, до которой нужно было налить вино, но останавливаться он не собирается. алкоголь продолжает медленно наполнять стеклянный бокал. почему-то все за этим пристально наблюдают, словно брюнет демонстрирует сложный фокус. тодороки старший хмурится, когда понимает, что сын снова испытывает его на прочность. он, конечно же, снова ему проигрывает, выходя из себя.       — какого чёрта ты творишь.       — ой, — но даби убирает от бокала бутылку только тогда, когда вино дошло до самых краёв — только дыхни в эту сторону, как всё вытечет, — простите, задумался, — он переводит хищный взгляд на отца, встречаясь с его потемневшими от злости глазами и снова победно улыбается. в следующую секунду случается ещё одна пакость — он специально задевает бутылкой бокал энджи, намереваясь его перевернуть, но тот, к его огромному сожалению, не переворачивается, а лишь пошатывается, слегка разливая красную жидкость на белую скатерть. но его это, кажется не расстраивает, — о боже, какой я сегодня неуклюжий, — даби словно плюётся ядом, острым взглядом посматривая на мужчину напротив, после чего садится на место и бросает салфетки в то место, где разлилось вино, хотя оно уже давно впиталось в дорогую ткань скатерти. энджи сжимает руки в кулаки, борясь с желанием схватить сына за патлы и вытащить из ресторана.       рей никак не комментирует происходящее, ковыряясь вилкой в горстке кукурузы. кейго снова становится её жалко, потому он бросает на виновника всех проблем укоризненный, осуждающий взгляд. но на удивление, когда женщина поднимает голову, в блеске её глаз читаются нотки радости. кажется всё, что творит даби её совершенно не расстраивает и не беспокоит. вот это выдержка, думает кейго. неужели такое происходит настолько часто, что её это уже никак не удивляет? она улыбается ему и задаёт очередной вопрос:       — тойя как-то говорил, что вы уже больше года вместе, но вы ещё так и не съехались?       — нет, — отрезает даби прежде чем блондин успевает открыть рот. он разрезает стейк на кусочки и, не поднимая взгляда на сидящих за столом, добавляет, — кейго усердно учится, а у меня постоянные соло репетиции. мы бы не ужились вместе, поэтому до тех пор пока кейго не окончит университет, мы решили, что будем жить раздельно.       на самом деле никаких соло репетиций нет. даби репетирует свои вокальные и гитарные партии исключительно в студии, которая принадлежит барабанщице, играющей в его группе — химико тоге. дома он может себе позволить лишь лёгкую игру на гитаре. причину, по которой даби не живёт вместе с его настоящим парнем, кейго не знает, но однажды брюнет на пьяную голову лепетал что-то о том, что томура сам почему-то не хочет переезжать к нему, сколько бы он ни уговаривал его. на самом деле брюнет ни раз предлагал и кейго переехать к нему, раз шигараки дрейфит, а у таками вечные проблемы с жильём, но тот тактично отказывался от предложения, объясняя это тем, что пока справляется сам, да и «когда твой додик будет приходить к тебе, вы будете меня ужасно раздражать»       — какое образование ты получаешь? — спрашивает энджи абсолютно неожиданно для всех (конечно же, кроме даби, который непринуждённо продолжает резать мясо, на зло периодически проходясь ножичком по тарелке). кейго теряется: удивительно, неужели тодороки старший заинтересовался им? он выпрямляет спину и прочищает горло, но брюнет и здесь не забывает вставить свои пять копеек:       — не обольщайся, он просто ищет за что ещё можно было бы тебя унизить и осудить.       рей вздыхает, но кейго всё равно решает ответить на вопрос мужчины:       — я оканчиваю высшее экономическое. пока не знаю что буду делать дальше, но для начала нужно получить диплом, а там посмотрим.       — экономическое? — энджи не скрывает своего удивления.       — оу, — выдаёт даби, снова привлекая к себе внимание. он накалывает на вилку кусочек стейка, поднимает руку и смотрит на мясо так, словно рассматривает его под микроскопом, — какое совпадение, папочка так хотел, чтобы я тоже поступил в экономический, окончил его с отличием, а потом получил место в его кампании, чтобы в дальнейшем я продолжил его бизнес. как жаль что я оказался полным разочарованием, да? — он поднимает свои глаза на отца, — подожди, но что же тебя больше всего разочаровало? — он понижает голос и делает вид, словно задумывается, подняв глаза кверху, а потом, словно что-то вспоминает, внезапно выкрикивает так, чтобы хотя бы несколько рядом стоящих столиков могли его услышать, — а, точно! ты ведь так разозлился, когда узнал, что я гей, что тут же отправил меня в америку на произвол судьбы, как можно подальше от себя, лишь бы я тебя, цитирую, «не позорил». так всё было? или я что-то путаю?       энджи сверлит его взглядом, но потом вдруг осторожно осматривается — речь даби действительно услышали, ведь несколько удивлённых пар смотрят в сторону их столика. в этот раз атмосфера не на шутку накаляется. тодороки старший напрягается, как гитарная струна, которая вот-вот лопнет. в этот раз рей выглядит расстроенно: её костлявая рука сжимает блестящую вилку крепкой хваткой, а губы поджимаются; она опускает взгляд, пряча его за чёлкой. тема, которую решил задеть даби определённо для их семьи является серьёзной и болезненной — тут и гением быть не нужно, чтобы это понять. кейго чувствует себя ужасно некомфортно. возникшее напряжение неприятно давит, он ощущает себя лишним в этой семейной разборке, которую зачем-то затеял его лучший друг. прямо сейчас захотелось провалиться сквозь землю, лишь бы не быть свидетелем происходящего.       — чего ты добиваешься, говнюк? — басит, наконец, энджи, а рей вздыхает так, как будто надеялась услышать от своего мужа что-то другое, — после всех твоих выходок я не вышвырнул тебя на улицу, как драную шавку. я всем обеспечил тебя и предоставил возможности, а ты ещё смеешь жаловаться, тварь неблагодарная.       если до этого момента кейго не испытывал негатив по отношению к отцу даби, то после услышанного он вдруг почувствовал прилив отвращения к этому человеку. пазлы в его голове сложились в чёткую картинку: энджи тодороки отказался от своего сына только потому, что тот является тем, кем является от природы. у тодороки старшего были принципы, свой устоявшийся мир, выстроенный из стереотипов и границ, который травмировал его ребёнка. для него проще отвернуться от члена семьи, оставляя его без поддержки и понимания, чем переступить через себя. поистине отвратительное качество. определённо, даби вёл себя как последний придурок, но теперь блондин посчитал это справедливым.       в тот момент, когда мужчина выплёвывает те слова, взгляд даби не меняется — он остаётся таким же убийственным и осуждающим, полным разочарования и обиды. уголок его губ с левой стороны дёргается в усмешке. ничего другого от этого человека он не ожидал услышать, но в груди всё равно что-то неприятно сжимается. он жмёт плачами откидывается на спинку стула и запихивает в рот кусок остывшего мяса, тут же пробубнив в ответ:       — ничего не добиваюсь, проехали, — и с таким же набитым ртом добавляет, махнув вилкой, — чего не едите? мясо отпад.       энджи резко поднимается с места, создав очередной шум. на них снова недовольно оборачиваются, но, к счастью для них же, ничего не говорят. он возвышается над сыном подобно несокрушимой скале и давит брюнета осуждающим взглядом.       — ты винишь меня в том, что родился деформированным и неправильным?       плечи рей сжимаются. кейго старается не смотреть на неё: она выглядит беззащитной и слабой, вряд ли ей будет приятно от осознания, что её сверлят сочувствующим взглядом. блондину хочется всё это остановить, но смелости на это не хватает, потому он продолжает молча сидеть на своём месте, чувствуя себя совершенно бесполезным.       даби проглатывает кусок стейка, который теперь казался безвкусным и жёстким. они смотрят друг другу в глаза, прожигая острым взглядом. оба упрямые, оба не желающие уступать. даби быстрее вскроется, чем растопчет свою гордость. характер ему явно достался от отца. столкновение двух одинаковых стихий могут понести за собой чудовищные разрушения.       — ну я вообще-то сделан из твоей спермы, — даби жмёт плечами, разводя руки в стороны, и со всем разочарованием в голосе добавляет, — и разве родители не должны принимать своих детей такими какие они есть?       — не в этом случае, — тут же выплёвывает старший и разворачивается, собираясь покинуть это место.       — о! ну ничего страшного, у тебя же всё равно в запасе есть ещё целых трое детей, которые смогут удовлетворить твои амбиции. желаю тебе не разочароваться в них так же, как во мне и не повесить на них ярлык позора семьи, какой повесил на меня, — кричит вслед, пропитывая свой голос ядом и осуждением, — и кстати, можешь подавиться своими возможностями, которые ты мне предоставил: и без тебя неплохо справляюсь.       энджи скрывается за дверьми ресторана, а над столом повисает молчание. аппетита уже ни у кого не было. притихшая рей, наконец, поднимает голову и виноватым взглядом смотрит на кейго, который не должен был лицезреть эту неприятную сцену. даби успевает подать голос, прежде чем его мать успела собраться с мыслями:       — простите, всё вышло из-под контроля. но возможно мне необходимо было всё это сказать пока была возможность.       — это ты меня прости за то, что всегда была бесполезна и никогда тебя не защищала, — рей снова опускает виноватый взгляд, тихо вздыхая.       — о боже, перестань. твоей вины здесь нет, — даби закатывает глаза и тянется к бокалу, после чего опрокидывает его содержимое в себя. он отвык пить настолько дорогой алкоголь, потому даже удивляется хорошему вкусу.       — кейго, прости, что так всё вышло, — женщина снова виновато улыбается, — на самом деле ни один семейный ужин не проходит без ссор, и мне действительно очень жаль, что ты стал свидетелем одной из них.       — всё в порядке, в этом нет вашей вины, — кейго мягко улыбается, вверяя женщине правдивость своих слов. её вины здесь действительно нет. что бы там не произошло в прошлом между даби и энджи, единственной жертвой во всей этой ситуации является рей.       — вы до тошноты сентиментальные, – комментирует даби, смотря на блондина и свою мать. – я полагаю аппетит у всех пропал, поэтому, я думаю, мы смело можем двигаться дальше. что у нас там по плану?       – картинная галерея, – с яркой улыбкой сообщает женщина, словно не чувствовала себя ужасно минутой ранее.       – отлично, – брюнет улыбается уголком губ и поднимается с места, взяв в руки бутылку вина.