Младшая сестра мародёров

Римус медленно поднимался по старой лестнице на чердак, каждая ступенька, казалось, напоминала ему о том времени, которое прошло, и о той безвозвратной утрате, которую он переживал. В воздухе витал полутёмный аромат пыли и старины, будто сам чердак хранил в себе истории, пропитанные воспоминаниями. Юноша глубоко вздохнул, стараясь сгладить ту тяжесть в грудной клетке, которая возникала при мысли о бабушке. Собирая старые вещи, он ощущал, как сердце уходило в бесконечный спад, а между пальцами, осторожно перебирая чашки, книги и платки, проносились образы, наполнявшие его душу теплом и болью одновременно. Каждая вещица обнимала его воспоминаниями, как нежный, но настойчивый ветер поднимал листву осени, оставляя только пустую ветвь. Люпин наткнулся на старенький плед, который обвивал его бабушку, когда они сидели у камина, слушая ее истории молодости. Холодный ветер за окном казался ничтожным по сравнению с тёплым светом, который они разделяли. Сжав плед в руках, он закрыл глаза и почувствовал её присутствие — шёпот, полный заботы и любви. Но как только Римус открыл их, чердак снова вернул его к холодной реальности. Бабушки больше не было. Под тяжестью воспоминаний, сердце сжималось, словно в ледяных тисках, и каждый новый предмет, каждая мелочь, которую он поднимал, причиняли ему боль. Он понимал, что эти моменты не вернуться, что только эти воспоминания останутся с ним, как небольшой, но постоянный груз, который будет напоминать о том, что жизнь продолжается, но с потерей её смысл становится глубже и сложнее. Слезы медленно наполнили его глаза, и он почувствовал, как горечь обжигает его душу. Он старался собрать все эти разбросанные кусочки прошлого. Его бабушка оставила в сердце неизгладимый след, и, убирая старые вещи, юноша обнимая свою боль, искал способ сохранить в себе ту любовь, которая продолжала жить в каждом воспоминании, в каждой тряпичной игрушке и в каждом промелькнувшем мгновении счастья. — Мама, это обязательно делать? — прохрипел парень. В последние время он вообще ни с кем не разговаривал, просто не хотел, да и не о чем было. Каждый в их семье нёс тяжесть на сердце. Люпин спустился по лестнице вниз и устало взглянул на женщину, которая носилась по всему дому. Хоуп в отличие от детей не выглядела настолько убитой. Она хорошо справлялась с утратой, не желая, чтобы кто-то видел её боль. Женщина ласково посмотрела на своего сына и мягко улыбнулась, вставая рядом с ним. — Римус, мама и папа завещали нам этот дом, они хотели, чтобы в нём жили мы и никто другой, — её голос был сладок и успокаивающей словно мягкое облако. Хоуп обняла сына, поглаживая по голове. — Тем более вы побудете здесь две – три ночи и поедите в академию. — Мы всё равно поедим? — парень отстранился от матери и удивленно посмотрел на неё. С одной стороны хотелось повидаться с старыми знакомыми, да и углубиться в учебу, чтобы отвлечься от всей этой боли, но с другой сейчас вообще ни с кем не хотелось общаться. — А почему, нет? Жизнь не останавливается и идёт дальше, — женщина положила руку на его плечо и слегка сжала, — всё будет хорошо. Пока мы вместе, с нами всё будет хорошо. Помни об этом, ладно? — парень кивнул. — Попросить Элизабет тебе помочь? — Хватит её так называть, — спокойно возразил Римус. Его раздражало эта мамина черта: зная, насколько полная форма имени раздражает дочь, она продолжала её так звать. Просто, чтобы посмотреть, как она бесится. — Прости. Попросить Лиззи? Она вроде уже убрала свою новую комнату. — Нет, — парень не хотел сейчас общаться с сестрой, не желал, чтобы она видела его с красными от слёз глазами и мешками под ними от недосыпа, — спасибо. — Хорошо, — Хоуп поцеловала сына в макушку и пошла на кухню, чтобы хоть что-то приготовить на перекус. Римус подошёл к двери, за которой раньше спала бабушка, и облокотился головой на неё. Парень сжал губы, пытаясь сдержать подступающие слёзы. Неужели Эн тоже чувствовала себя так, когда умер дедушка. Неужели вот так чувствуешь себя, как теряешь близкого человека? А что он будет чувствовать, если потеряет маленькую сестрёнку навсегда? Римус тряхнул головой, не желая даже представлять такой исход событий. — Пока родители и Эн рядом, всё будет хорошо, — Люпин потеребил кулон и громко вздохнул. Всё будет хорошо.

***

После похорон Ванессы тишина окутала семью, будто сама реальность замерла в ожидании чего-то недостижимого. Ее чадо и внуки, собравшиеся вместе, держались за руки, как будто искали утешение в теплоте друг друга. В завещании было сказано, что участок с домом перешел к Хоуп, в то время как её братья получили денежные средства на развитие академии. Хоуп, глубоко вздохнув, обменялась взглядами с братьями и мужем. Они знали, что времени на раздумья нет, и быстро пришли к соглашению. Не долго размышляя, они направились к дому её детства — месту, где каждое окно хранило её смех, где каждый уголок оставил след в её душе. Входя в этот уютный, заботливо укрытый воспоминаниями дом, она чувствовала, как волны ностальгии и печали накрывают её. Люпины понимали, что содержать два дома одновременно было бы слишком сложно, и что детям, которые чаще всего проводили время у бабушки, будет привычнее расти на этих знакомых просторах, с их свежим воздухом и друзьями, всего в нескольких минутах бега от порога. Но младшие Люпины оставались в сторонке, их глаза говорили о недовольстве и страхе. Их ни о чем не спрашивали, с ними не посоветовались. Мысли об этом переезде то и дело были как загнанные в угол мышки, пытаясь найти выход из реальности. Римус особенно чувствовал, как грусть заливает его, как тень, которую нельзя просто так отогнать. Мысли о новом доме и новом пути, которому предстояло следовать, давали ему ощущение потери важного, как будто он вынужден был оставить часть себя, запертую в этом старом доме с воспоминаниями о бабушке. Однако, как это часто бывает со взрослыми, никто не спрашивал их мнения. Они приняли решение, и его следовало уважать, даже если это стало поводом для внутренней борьбы. В итоге, привыкая к настроению изменений, через несколько дней семья Люпинов полностью упаковала свои вещи и переехала в дом Ванессы. Эн с волнением заняла уютную комнату, в которой когда-то жили Хоуп и Ада, а Римус же занял старую спальню Джейка и Алека. Входя внутрь, они чувствовали, что как сердца стонали от боли. Хотелось выть от отчаяния. В доме было три этажа, каждый из которых дышал своими особенными историями и тайнами. Первый этаж открывался просторной гостиной с лучистыми окнами, что впускали солнечный свет. Здесь стоял уютный камин, который, даже когда не горел, грел своими воспоминаниями о горячих напитках и тихих вечерах, проведённых в компании близких. Кухня, наполненная ароматами вчерашних блюд и свежей выпечки, была самого сердца дома, местом, где смех и разговоры перекликались с шёпотом воспоминаний. Ванную комнату наполнял простуженный воздух, а две двери — запасной выход и центральный — казались своего рода порталом между двумя мирами. На втором этаже, где царила тишина и спокойствие, скрывались спальни, каждая из которых хранила в себе отпечатки счастья и печали. Поднявшись по скрипучей лестнице, можно было заметить, как коридор расходится на две стороны. В левой части коридора уютно располагалась ванная комната, две комнаты для гостей и комната Римуса. Справа же находились спальня Эн и родителей; здесь, в их спокойном мире, была собственная ванная — маленький оазис уединения, где можно было забыть о заботах за дверями. Третий этаж был настоящим таинственным чердаком, укрытым под завесой пыли, хранящим много старых коробок и вещей, с каждой из которых связано множество воспоминаний. Разобрать этот хаос предстояло им всем. Одно из самых сильных разочарований для Эн и Римуса было отсутствие библиотеки. Коробки с книгами, полные мечтаний и приключений, которые теперь стали их частью, невольно унесли стремление к изучению и знаниям. В итоге, им пришлось сильно ограничиться отправив остальное в академию или библиотеку. Лайэлл и Хоуп, видя, как сложно детям определиться, решили помочь, освобождая и ставя ещё несколько стеллажей в уютной гостиной. Каждый из детей смог устроить свои уголки, установив два дополнительных стеллажа в личных комнатах, но даже этого было недостаточно, чтобы разместить те сокровища, которые они собирали всю сознательную жизнь. Скоро все вещи были собраны, перегруженные чемоданы были перевезены в их новый дом. Дни, проведенные детьми в этом пространстве, становились бурными холстами, исписанными стремлением к порядку и обновлению. В первый день Элизабет завершила обустройство своей комнаты, а затем с удовольствием принялась помогать брату. В их мире, теперь лишённом библиотеки, каждый уголок становился значимым, и именно чердак должен был стать их общим местом — местом для уютных встреч и долгих разговоров. Убедив Хоуп отдать им это пространство, они согласились помочь разобрать сарай в обмен на его использование. — Мерлин, тут столько коробок и, — Римус громко чихнул, не успев договорить. Парень обвил себя руками, размышляя о том, как выбраться из этой неумолимой ловушки бардака. — Будь здоров, — усмехнулась Эн, схватив одну из коробок. — Чем быстрее начнём, тем быстрее закончится этот пыльный ад. Час ушёл, и за окном погода сменялась с ненастной, усиливающийся ветер шевелил листья деревьев, и тяжелые серые облака, как будто с замыслом, начали разрывать небосвод. Вскоре лёгкий дождик превратился в ливень, а время от времени молнии разрывали небо, придавая окружающему миру загадочный антураж. — Эни, смотри, — внезапно произнёс Люпин, разглядывая старые фотографии. — Это дедушка в молодости! — восхищение разлилось по его голосу. На фотографии был изображен Хьюгман, обнимающий за плечи Флимонта, и те, кто смотрел на них, могли ощутить тепло их дружбы. Рем, как будто находил потерянное сокровище, перевернул фото, — первая фотография на магловскую машину. — Здесь ещё есть, — с воодушевлением произнесла девочка, протянув ему альбом с надписью «Хауэллы», обрамлённым изящным кружевом, хранившим тайны семейной жизни. Так они и просидели несколько часов, заслушиваясь историями, которые поднимались из глубин старых коробок, рассматривая фотографии и колдографии, которые словно дышали памятью. Каждый снимок окутывал их в покой вотчины, наполняя сердце радостью и ностальгией. — Эй, Римус, — Люпин посмотрел на сестру, которая протянула ему ещё одну фотографию, — ты не знаешь, кто это? — её голос звучал с легкой ноткой загадки. Она протянула ему чёрно-белое фото, на котором был изображён молодой парень, сиявший широкой улыбкой, как чеширский кот. Его весёлое выражение контрастировало с лицом человека рядом, которое было замазано, как если бы кто-то старательно удалил его личность из кадра. — Знакомое лицо, — пробормотал Римус, перевернув фото, на котором была надпись: «Ваш верный слуга». — Может, это какой-нибудь друг дедушки? — Может быть, — ответила она, и в её голосе звучала неуверенность. Она точно видела этого парня, но где? — Там нет ещё его фотографий? — продолжил он, вновь с надеждой перекидываясь на альбом. — Вроде нет, — произнесла Эн, её сердце невольно сжалось в ожидании, словно отзываясь на невидимую нить времён, которая связывала их с этим таинственным человеком. — Странно, — пробормотал Римус, его внимание к фотографии с этим незнакомцем увлекло его глубже в подсознание. Он должен был вспомнить этого парня, он ведь знает его. Точно знает. — О, Рем, смотри, карты Таро! — Лиззи с блеском в глазах вытащила их из глубокого ящика. Парень тряхнул головой, прекращая гипнотизировать фото. — Эн, положи их сейчас же! — ответил Римус, резкий тон его голоса как будто вывел его из задумчивости. Элизабет, с удручённым выражением лица, покорно вернула их обратно в коробку с пылью и старыми воспоминаниями. — Почему? — её голос был полон печали. — Джейк говорил, что они прокляты, — парень снова перевёл взгляд на одну из книг. — Когда это он рассказал, что у нас есть карты Таро? — поинтересовалась она, с любопытством улыбаясь, тягучий азарт поднимался в ней. — Когда был пьян, — процедил Римус, не желая вспоминать тот момент. Уж слишком Джейк болтливый и прилипчивый, когда выпьет. — Он говорил, что Ада очень их любила, карты всегда говорили правду. — И при чём здесь проклятие? — Эн усмехалась, не сводя взгляд от ящика с картами. — Карты привязались к Аде, и после того, как она умерла, они предсказывают только плохое, — произнёс Римус, его глаза, полные заботы, встретились с её взглядом. — Кто-то это проверял? — Люпин с недоверием посмотрела на колоду, не веря, что карты и вправду могли что-то сделать плохое. — Даже не думай! Сходи лучше к провидице, не трогай их, поняла? — он настоял, и в его голосе слышалась едва контролируемая злость вперемешку с тревогой. — Ты скучный, — с лёгким недовольством протянула Лиззи. — Джейк не говорил ещё чего-нибудь об Аде? — Она любила гадать, Алек считал её провидицей, — отозвался Римус, и его голос стал мягче, вспоминая как братья с тоской и любовью вспоминали погибшую сестру. — Я вижу, — сказала Люпин, доставая хрустальный шар, его поверхность мерцала многогранными бликами, словно запечатлевала в себе свершившиеся моменты и несуществующие сны. — Может, разок? — Мы не должны лезть в будущее, надо жить настоящим, — Римус попытался остановить её, но в голосе звучала легкая усталость от бесконечной борьбы с сестрой. — Тебе вообще не интересно? — она взглянула на него с надеждой, будто пыталась найти зацепку в его холодной броне. — Неа, вдруг там ещё хуже? — он уклонился, укрываясь под защитной оболочкой рациональности. — В таком случае мы это предотвратим, — Элизабет хищно улыбнулась, непримиримая, с искоркой дерзости в глазах. — Забудь, давай дальше разбирать, — в его тоне ощущалось желание скрыться от привидений старины, которые всё ещё преследовали их в этих старых коробках. Через несколько минут в тишине раздался крик девочки, который словно пронзил воздух, а за ним последовал раскат гремящего грома, погружая пространство в напряжённое ожидание. — Что такое? — Римус подскочил к сестре, его сердце забилось быстрее от тревоги. — Я нашла вторую часть приключения пиратов — близнецов! — с воодушевлением произнесла Эн, её голос был полон счастья и восторга, когда она протянула ему книгу. — Мерлин, Эн, я думал, что-то серьезное, — с легким вздохом произнёс он, его лицо отражало смесь удивления и разочарования. — В смысле? Это очень серьёзно! — её глаза светились, полные энтузиазма. — Дедушка говорил, что они отдали эту книгу, а я наконец-то узнаю, чем всё закончится! — Ты помнишь, чем закончилась первая часть? — парень уставился на старую обложку, которая рвала на части его представление о детских сказках. — Андре и Дарлин познакомились с новым героем по имени Григан, и они поделились с ним всеми сокровищами, — радостно ответила она, полная воспоминаний о том, как эти герои переживали невероятные приключения. Римус взял в руки книгу. Обложка была старая и темная, и в ней не было даже намёка на детскую сказку. На ней красовался огромный осьминог с зубами, как у акулы, и один громадный жёлтый глаз, сверкающий, как драгоценный камень, посреди темноты. Одним из своих щупалец монстр ломал корабль, сжимая его в хрупкие щепки, в то время как другой, как щупальце-душитель, держал человека, а на нижнем шупальце неясно виднелось что-то красное, скорее всего, кровь. Они казались наполовину погружёнными в воду, как будто таинственная глубина океана пронзала этот момент. — Ты уверена, что это та самая сказка? — с недоверием произнёс он, прищуриваясь. — Ага! — с энергией подтвердила она, указав на аннотацию: — Посмотри: «Андре и Дарлин выросли, они больше не те дети, у которых был счастливый конец. Они столкнулись со взрослыми проблемами, к которым не были готовы. Но кто поможет двум сиротам? Их новый друг или, возможно, лучше никому не доверять?» — Тебя обложка совсем не смущает? — Римус не мог сдержать глубокого вздоха, искренне встревоженный изображением морского чудовища. — Нормальная обложка, — спокойно ответила она, словно отбрасывая его опасения, — ты просто испугалась осьминога. — Это морское чудовище, — парень с недоверием рассматривал кровь на обложке. Уж слишком реалистичная. — Они в океане, гений. — Эта твоя любимая история, не моя, — сказал Римус, и в это мгновение гром снова прокатился по небу, а молния сверкнула, как призыв к свершению. — Ладно, я предлагаю поскорее закончить и пойти поесть. — Я не против, — Эн улыбнулась, подмигнув брату, когда их разговор прервался под налётами гремящих громов. Через несколько часов из заколоченного пыльного чердака возникла уютная комната, полная жизни и тепла. Одинокий книжный шкаф, который раньше выглядел безжизненно, теперь светился, выставляя на показ свои книги, среди которых уютно расположились фотографии, словно старые друзья, и калдографии в рамках. Здесь были Хьюгман и Флимонт, живые моменты свадебных дней родителей Люпинов, игривые взгляды Ады и Алека, и, конечно, старая калдография Эн и Римуса, на которой они, испачканные, смеются, заливаясь радостью. Перед шкафом растелился цветной круглый ковер, а рядом стоял найденный в доме маленький столик. Напротив, Люпины с любовью разместили свои инструменты и повесили несколько фотографий на веревке. В дальнем углу, где обычно царила тишина, они оставили пару коробок, добавив им сдержанную простоту, и развесили гирлянды, наполняя комнату светом и теплом. После тяжелой работы они спустились вниз, где их ожидал поздний обед. — Похоже, сегодня в сарае мы не уберемся, — произнесла Хоуп, ставя перед детьми две тарелки с согревающим супом. Ее взгляд мельком скользнул в окно, за которым гремела гроза. — Ничего, мам, еще завтра день есть, успеем, — ответил Римус, начиная уплетать пищу. — Вы завтра уезжаете, — Хоуп грустно усмехнулась и погладила сына по голове, растрепав ему волосы ещё больше, чем было. — Только вечером же, — подхватила брата Эн, — успеем. — Давайте, кушаете, — миссис Люпин уселась напротив детей. Она с любовью наблюдала, как её дети с жадностью поедают её блюдо. — Вы с чердаком закончили? — Ага, — хором ответили они. — И куда дели коробки? — Ай, — послышалось со второго этажа. — Похоже, папа их нашел, — пожимает плечами Эн, убирая грязную посуду. Раньше родители удивлялись насколько быстро их дети съедают порции, а сейчас уже свыклись с этим. — Кто оставил там все эти вещи? — Лайэлл медленно спускался по лестнице, его любопытный взгляд искал виновника. — Пап, ну прости. Мы с Ремом так устали, хотели поесть и убрать коробки в сарай, — пояснила Эни, чувствуя лёгкое смущение. Признаться пострадавшему отцу, что во всём виновата лень, не очень хотелось. — А когда мы будем там разбирать, вы куда их унесете? — подняла одну бровь Хоуп, придавая тону шутливую строгость. — Ну или спросить у тебя, — сдержанно ответил Римус, начиная мыть посуду. — Что там осталось? — заинтересовалась она. — В основном ваши старые вещи, игрушки и одежда, — ответил парень, непринуждённо. — Ладно, я сама с ними разберусь. А вы расставьте книги по полкам, — с улыбкой произнесла Хоуп, кивая в гостиную, где их ждали ещё несколько коробок. — Попьём чай и сразу к делу, — сказал Римус, заканчивая с посудой, пока сестра уже наливала горячий ароматный чай с лесными ягодами.

***

— Ты за кем пойдешь? — Римус с тоской посмотрел на младшую сестру и слегка усмехнулся, когда понял, что они задали вопрос одновременно. — Ты хочешь поговорить с парнями? — Элизабет улыбнулась и положила руку на его плечо. — Я сначала за Сэмом, Лили и Регом. — Не особо, — у парня не было настроение с кем-то общаться, да и приехал он сюда, потому что не хотел оставаться без сестры в том доме. — Тогда стой здесь, с Алеком, — Римус кивнул, его выражение лица стало серьезным, когда сестра скрылась в толпе. Люпин медленно вышла из потока людей, и её взгляд блуждал по обширной станции, где звуки шагов, разговоров и гудков поезда сливались в одно единое нечто, подобное шуму рассеянного мира. Она чувствовала себя оторванной от реальности, будто шагала по иному времени и пространству. Когда она наконец заметила своего друга, стоящего рядом с отцом, сердце её сделало маленький прыжок, но даже это мгновение радости было приправлено легким налётом тоски. — Добрый день, — произнесла Лиззи, обращаясь к мистеру Саламандеру, каждый слог был наполнен уважением. — Давина! — воскликнул Сэм, подбегая к ней и крепко обняв, его радость излучалась словно солнечные лучи. — Где ты была? Мы все за вас переживали. Пропали без следа, а нам и слова не сказали! — Здравствуй, — произнес Ньют, отец Сэмюэля, его голос звучал тепло и дружелюбно. — Сэми, отпусти девушку, она уже красная. — Да, прости, — сказал Сэм, быстро отстранившись, его лицо слегка покраснело от смущения, словно он только что осознал свою ошибку. — Спасибо, — Люпин кивнула Ньюту и слегка улыбнулась. — Вы же не думали, что так быстро от меня избавитесь? — Надеялись, — парнишка усмехнулся и почесал затылок. На самом деле он очень скучал и переживал за подругу. — Сэми, — Ньют с укором посмотрел на сына. Он точно его так не воспитывал. — Ой, да, прости, пап. Давина, знакомься это мой отец, Ньют. Пап, это моя подруга, Давина, я про неё тебе рассказывал. — Рад, наконец-то, познакомиться вживую, — мужчина протянул руку Люпин с искренней теплотой в глазах. Давина была первым другом сына, с которым он познакомился. — Взаимно, — Эн ответила на рукопожатие и улыбнулась. — Вообще, я хотела спросить, отпустите ли вы Сэма со мной и нашими друзьями в академию? — Асфодель? — закончил Ньют. — Сэми, мне всё рассказал. — Это хорошо. Если вы не хотите сейчас отпускать сына, мы понимаем, что родители и дети не виделись несколько месяцев, я могу забрать его через пару дней. — Можно, пап? Пожалуйста, — Сэмюэль посмотрел на отца с надеждой в глазах, словно щенок, просящий разрешение на новое приключение. — Я не против, — ответил Ньют, и в голосе его звучала мягкость, словно он понимал, как важны эти мгновения для их дружбы. — Спасибо! — Тогда хорошо. Рада была с вами познакомиться, мистер Саламандер, увидимся, Сэми, — произнесла Давина, оставляя за собой ту светлую искру, которая разгорелась в воздухе. — Пока, Давина, — парень махнул рукой и пошёл за отцом. Вторая цель Элизабет появилась на горизонте почти мгновенно — ярко-рыжая голова привлекала внимание, будто яркая вспышка цвета в сером мире толпы. — Я обязательна должна быть здесь? — недовольный возглас из чужих уст заставил Люпин свернуть в другую сторону. — Среди этих. — Петунья! — голос принадлежал взрослой женщине, которой было стыдно за старшую дочь. Эн, закатывая глаза от раздражения, пробиралась сквозь поток людей, они были препятствиями на её пути. — Добрый день, мистер и миссис Эванс, — произнесла Элизабет, стараясь вложить в свои слова как можно больше тепла и уважения. — Здравствуй. — Ты, если не ошибаюсь, — начала миссис Эванс, её взгляд был полон мягкости, как весенний ветер. — Эн, подруга Лили, — Петунья закатила глаза из-за подошедшей. — Точно. — ЭН! — вдруг раздался звонкий голос, Люпин обернулась. — Лили, — проговорила Лиззи, развевая руки для объятий, как создавая пространство для тепла и дружбы, и в этот миг её подруга накинулась на неё, будто не видела целую вечность. — Как я соскучилась! — сказала она, но тут же её радость сменилась на гнев, и выражение рыжеволосой резко изменилось — она начала бить Эн по плечу с такой силой, словно хотела выплеснуть всё беспокойство и тревогу. — Ты представляешь, как мы все за вас распереживались?! Вы оба пропали, на письма не отвечаете — конец года, экзамены, ты всё пропустила! — Не переживай, я буду их писать, — попыталась успокоить её Эн. — Привет, дочь, — мистер Эванс посмотрел с шуточным упреком, ведь это они не виделись почти целых полгода, но Лили всё равно подбежала не к ним, а к подруге. Но оба родителя были рады, что их малышка наконец нашла друзей, они очень переживали по этому поводу. Их младшая дочь не особо общалась со сверстниками и подругами сестры, поэтому они переживали, что и в новой школе девочка не адаптируется, но это были ложные мысли, что не могли не радовать. — Мама, папа, — Лили невинно улыбнулась и побежала в их объятия. Возможно ей было немного стыдно за то, что она не заметила сначала родителей, но это только возможно. Когда очередь дошла до сестры, Лили сдержано кивнула, но обнимать не собиралась. — Петунья. — Не подходи, — старшая выдвинула руку и отвернула голову, кривя лицо. Она выглядела жалко, потому что младшая уже во всю общалась с подругой, не обращая внимание на сестру. — С вами двумя же всё хорошо? — не унималась Лили, крепко сжимая руки подруги, подсознательно она переживала, что Эн испариться в воздухе и больше никогда не появится. Эванс очень переживала всё это время, потому что не было ни весточки, ни намёка на появление Люпинов. Каких только сценариев она не придумала в голове. — Да, всё хорошо, — Эни сдержано улыбнулась, не убирая руки, — я здесь по поводу академии, ты с нами? Лили вопросительно посмотрела на родителей. Хоть они и обговаривали этот вопрос в письмах, но как такого ответа она не получила. — Мы бы хотели уточнить один момент, — мистер Эванс откашлялась, пытаясь казаться строгим и суровым отцом, но каждый рядом чувствовал, что это совсем не так, — нельзя ли, чтобы Лили приехала не сейчас, а чуть позже? Мы поддерживаем, что учеба – это важно, но мы не видели дочь несколько месяцев и очень по ней соскучились. — Конечно, мы всё прекрасно понимаем, — Люпин кивнула и с уважением посмотрела на эту семейку. Видеть, как родители выражают свою любовь к ребёнку – это одна из самых милых картин, которую Элизабет любит наблюдать. Они с братом не очень близки с родителями, потому что те постоянно в разъездах, а они сами теперь учиться, и теперь совместные посиделки уменьшились в разы, но каждый семейный ужин теперь ценится намного выше. — В таком случае я вас покидаю и оставляю в семейном кругу, — Эн кивнула, — приеду за тобой через пару дней. До встречи, рада была с вами познакомиться, мистер и миссис Эванс. Попрощавшись с магловской семейкой, Люпин глубоко вздохнула, остался последний человек, которого нужно было скорее спасать. — Сириус Орион Блэк, хватит вести себя как ребенок! — с каждым шагом к этой семейке вызывало поток злости и агрессии, не было никакого желания надевать маску сдержанности, но ещё больше не хотелось ругаться с кем-то из Блэков, ведь эта семейка и вправду вызывала уважение. — Бери пример со своего младшего брата, — миссис Блэк указала на своего младшего сына, который выискивал кого-то в толпе. — Ведёт себя прилично. — Сириус скривился и фыркнул с отвращением. — Ну и пусть ведет себя как хочет, мне то что? — Сириус! — иногда Вальбурга так и хотела выпарить старшего сына у всех на глазах, но это было бы унижением для всего рода. — Я не хочу всё лето жить у Беллы или Нарциссы! Я хочу к Джеймсу! — Сириус и вправду зачастую вёл себя как ребёнок. — Он же чистокровный, чем он тебе не угодил?! — с каждой фразой тон их перепалки поднимался всё выше. — Повторю ещё раз. Никакого Джеймса! — Орион устало выдохнул и почесал переносицу, что сын, что жена с одним характером, благо младший спокойнее. — О, — выдохнул Регулус, встречаясь глазами с подругой, на его лице сразу расцвела яркая улыбка, что отец удивлено уставился на него, но заметив на кого смотрит младший тут же кивнул, оценивая человека. — Я отойду на пару минут, — быстро бросил младший Блэк, не отрываясь от чужого взгляда. — Регулус Ар, — Вальбурга не успела договорить, как Регулус уже бежал навстречу к подруге. — Эли, — Блэк крепко обнял её, вдыхая приятный аромат, который всегда успокаивал. — Реджи, — прошептала Люпин. Сколько они не виделись? Месяц? Может чуть больше, но было ощущение, что прошла целая вечность. За несколько лет общения Регулус стал для неё самым близким человеком, с котором она могла поделиться всем, зная, что он её не осудит, не попытается отговорить или запретить. Ей не хватало его всё это время, — ты сейчас меня задушишь, — не смотря на эти слова, она ещё крепче прижалась к другу. — Не умрешь, — пусть они и дети, но им обоим пришлось повзрослеть намного раньше положенного. — Я тоже соскучилась, — никто из них не хотел отпускать друг друга. Эти объятия были намного мощнее разговора по душам. От каждого чувствовалась боль и нужда в поддержке. — Ладно, — Эн похлопала друга по спине, отстраняясь, — пошли, нам надо спасти тебя от ада этим летом. — Ты обещаешь, что получится? — Блэк с надеждой и долей страха посмотрел ей в глаза. — Клянусь, — Люпин ободряюще улыбнулась и, взяв Регулуса за руку, повела к самым влиятельным чистокровным волшебникам Лондона. — Мам, — в который раз протянул Сириус. — Сириус, — женщина не успела договорить, как её перебили. — Здравствуйте, мистер и миссис Блэк, — старшие Блэки обернулись на звук, прекращая свой бесполезный спор. — Эни, —прошептал Сириус, его взгляд пробежался по Люпин, проверяя, что она цела и не ранена. Он не получал письма от Римуса, но не от неё, что вызывало небольшой страх, что с мелкой что-то случилось. Был уже случай долгого затишья, помним. "Хотя откуда у неё ранения? Она же ехала домой". — Элизабет, — Орион тепло улыбнулся. Его сердце радовалось за младшего сына и его выбор, — рад тебя видеть. — Взаимно, мистер Блэк, — Люпин кивнула ему в знак уважения. — Элизабет, — грустно начала Вальбурга. Как только девочка дала знак о своём присутствие, настроение женщины быстро изменилось с гнева на сдержанность, а затем на скорбь, — мне жаль, что с вашей семьёй произошло такое несчастье. Прими мои соболезнования. "Блэки настоящие аристократы". — Благодарю, миссис Блэк. — Мы можем помочь, чем-то твоей семье? — Вальбурга искренне переживала за эту маленькую девочку, которая столкнулась с таким несчастьем. В узких кругах чистокровных фамилия Хауэлл была у всех на слуху. Волшебники в возрасте помнили по сей день историю этой родословной, ведь она не менее интересная, чем у Блэков, но сведенья есть только у нескольких людей. Сейчас даже не каждый член этой семейки знал с какой силой он родился. Вальбурга была из тех людей, которая будет искать информацию по крупинкам, собирая целое досье о тех, с кем общаются её дети. — Вы слишком добры, Миссис Блэк, но нам ничего не нужно, благодарю. — А что случилось? — Сириус с нескрываемым любопытством посмотрел на младшую сестру друга. В его груди что-то подсказывало, что ничего хорошего, особенно если его чёрствая мать предлагает помощь. — Ты хоть немного газеты читаешь? — Регулус с призрением следил за братом. Как он может называться лучшим другом Римуса и не знать, что происходило с ним и его семьёй, тем более, когда об этом писали газеты, которые постоянно читает отец. — Не позорьте меня оба, — Вальбурга с негодованием посмотрела на сыновей, которые начали вести перепалку. — Вообще я здесь по делу, — прервала их Люпин. Чем быстрее она начнёт, тем быстрее они уйдут отсюда, — миссис Блэк. — Слушаю. — Я хотела бы, чтобы Регулус поехал со мной на каникулы в академию Асфодель. — Асфодель, — повторил Орион, смутно припоминая о ней в газетах. — Академия Хауэллов, твоих дядюшек, верно? — Да, — Люпин кивнула и посмотрела на мужчину, чувствуя его заинтересованность, — академия открылась три года назад, она значительно отличается от Хогвартса. Если преподаватели видят потенциал учеников или их рвение, они обучат всему и ничего не скроют. Они не будут закапывать таланты, даже если они ужасны, наоборот, перенаправят в нужное русло и укажут верный путь. Мои дяди лично знакомы с Регулусом, и один из них сказал, что у Регулуса большой потенциал к магии, которую в Хогвартсе не обучают, буквально даже закапывают, — видя, как Вальбурга с гордостью посмотрела на младшего сына, Эн поняла, что движется в правильном направлении. — Матушка, — Регулус вышел чуть вперёд, привлекая внимания к себе, — отец, я очень хочу раскрыть свой талант и быть полезным для нашей семьи. Мистер Хауэлл младший очень лестно выразился обо мне при встречи и жаждет моего присутствия. Да и будем честны, матушка, Хауэллы чистокровные маги, они только укрепят мою позицию среди Блэков. Услышав это, Сириус закатил глаза. Эта лесть и враньё, что просачивалась у брата, вызывала желание блевать. Неужели Эн такая же как и все заносчивые чистокровные? Отвратительно, он поверить не мог, что эта светлая девчонка, на самом деле такая. Парень посмотрел на сдержанную Люпин, в глазах которой горело нехорошее пламя. Обычно Белатриса смотрел так на полукровок. — Конечно, — кивнула Вальбурга, взвешивая все плюсы и минусы. По словам эта академия очень даже неплохая. В газетах и вправду писали о ней, но среди чистокровных она почти не упоминалась, по этой причине тяжело было что-то узнать. — Мне нравится эта идея, но не может ли Регулус приехать через несколько дней. — К сожалению, нет. Учеба начнется завтра с раннего утра, а нам ещё нужно время на дорогу и успеть разложиться в комнате. — Хорошо, — в разговор вступил Орион, может он и единственный заметил ярое желание младшего сына поехать туда именно сейчас, и ни минутой позже. Блэк старший знал насколько младшему тяжело находиться дома с постоянной руганью Вальбурги и Сириуса, ему самому тяжело было слушать это на постоянной основе, поэтому хотя бы ребёнка отправит от этих споров подальше, а потом сам его как-нибудь навестит, — он может приезжать домой на выходных? — Только в крайнем случае, — Элизабет нагло врала, — никто не хочет отвлекать обучение будущих волшебников Лондона. — Я согласна, — ответила миссис Блэк. — Регулус, отправляйся с Элизабет в эту академию, и я надеюсь, что твои оценки станут только выше, а не упадут как у твоего старшего брата, — Сириус недовольно цыкнул. — Конечно, матушка, — Регулус покорно кивнул, скрывая всю свою радость. — В таком случае, — Лиззи потянулась за документами, что лежали в сумке, — можете расписаться, чтобы Регулус официально обучался? — А мне туда можно? — с надеждой Сириус посмотрел на Эн. Он считал это несправедливым, почему какому-то мелкому можно в крутую академию подальше от семейки, которую тот обожал, а ему главному ненавистнику нет?! — К сожалению, мест больше нет, — Люпин грустно выдохнула, ожидая, когда Блэки старшие подпишут документы. — Прости. «Врушка». «Я на него обиделась, пусть сидит дома и страдает». «Монстр». Эн посмотрела на друга и улыбнулся, оголяя один из клыков. «Ага». «Дура, спрячь!». «Не переживай ты так, никто не видит». — Эн, — Сириус окликнул девочку, пока та покорно ждал документы. Блэки очень тщательно читали уговор. Люпин вопросительно посмотрела на парня. — Где Римус? — Дома. — Прошу, — Орион протянул Элизабет документы со всеми подписями. — Благодарю, мистер и миссис Блэк. Рада была с вами повидаться, — Люпин с благодарностью посмотрела на них и пошла в сторону машины. — Пойдем, Регулус. — До встречи, отец, матушка, — Реджи кивнул и пошёл за подругой. — Подожди, — Блэк пристально посмотрел на Люпин и крепко-крепко обнял. — Всё будет хорошо и прости, что меня не было рядом. — Спасибо, — Элизабет улыбнулась, — тебе не за что извиняться. Мы сами никого не хотели оповещать о случившимся, но газеты всё-таки умудрились что-то нарыть. Слышала, что были фотографии с похорон. — Они не имели права этого делать. — Верно, — Эн сжала губы, — только не говори об этому Рему, он не знает о газетах. Ему это всё далось намного тяжелее, чем нам. — Конечно. — Голубки, вы садиться собираетесь? — Алек недовольно посмотрел на подростков, скрещивая руки. Парень сидел на капоте машины, нервно выкуривая уже вторую сигарету, ему никогда не нравились эти столпотворения. — Идём, — Лиззи взяла друга за руку и повела его прямиком к машине.