Дедлайн близко

— МЫ СМОЖЕМ БЛЯДЬ! — заорал Шан Цинхуа, вцепляясь в волосы. От его крика Не Хуайсан вздрогнул, рука у него дернулась, и набросок наискосок прочертила неровная линия. — Фэйцзи-гэ! — Нет, я не могу, не могу! — Шан Цинхуа закрыл лицо руками и свернулся в клубок перед ноутбуком. Послышалось хныканье. Не Хуайсан отложил планшет с карандашом и успокаивающе погладил Шан Цинхуа по плечу. — Ну-ну, Фэйцзи-гэ, все нормально, мы сможем, все не так плохо, как кажется. Хочешь, пойдем чаю попьем? Отвлечемся. Шан Цинхуа всхлипнул в последний раз, потом поднял голову и посмотрел на Не Хуайсана душераздирающим тоскливым взглядом. Не Хуайсан поцокал языком и поднялся с дивана. — Давай-давай, пойдем, — он потянул Шан Цинхуа за руку, и тот послушно встал на ноги. Тяжело вздохнул. И они вдвоем пошли на кухню. — Это невозможно, — бубнил Шан Цинхуа, разминая шею. — Это пиздец. Реально невозможно. Мне нужно, чтобы они уже поебались в конце концов. Почему заебанным чувствую себя я? — Ну, может, им надо выговориться? — предположил Не Хуайсан, доставая из холодильника сыр, сосиски и недоеденную шоколадку. — В порно? — Шан Цинхуа поставил чайник кипятиться и уселся за стол. — Даже в порно нужно раскрытие персонажей, — ответил Не Хуайсан, подал ему нож и доску: — Порежь кружочками. Шан Цинхуа уныло посмотрел на нож, затем на упаковку сосисок на столе, но перехватил рукоятку и занялся делом. Не Хуайсан удовлетворенно кивнул и пошел заваривать чайные пакетики. Когда он вернулся к столу с чашками, на доске лежала сосиска, криво порезанная на четыре части, и два пластика сыра. Не Хуайсан сел, сделал глоток чая, замотал кусочек сосиски в сыр и посмотрел на Шан Цинхуа. Тот начал говорить, как только их глаза встретились, словно он ждал, когда же Не Хуайсан обратит на него внимание: — Это лютый пиздец просто. Почему я не могу нормально написать сцену? Это порно. Я пишу порно. Это несложно. Не Хуайсан вздохнул, взглянул на сосиску в сыре, откусил. Шан Цинхуа продолжал: — Серьезно! Я буквально запер их в комнате, где нет ничего — ничего! — кроме кровати. Я запер их на кровати. Почему они трындят вместо того, чтобы трахаться? — Может, им нужно время привыкнуть друг к другу? Это не очень весело, когда тебя запирают в комнате — или на кровати — с незнакомцем. — Они знают друг друга! У них была на это вся экспозиция. — Ну, может, они не чувствуют настроения? — Да клал я на их настроение, они вообще мои персонажи, — Шан Цинхуа уронил голову на стол и несколько раз несильно побился лбом о столешницу. — Это. Гребаный. Кошмар. Не Хуайсан доел сосиску и уставился в чашку с чаем. — Да-а, — протянул он. — Я вот тоже все никак не могу прикинуть, что и как. Вроде идея есть, композиция есть, пропорции нормальные, а все равно хуйня какая-то выходит. — Вот-вот, — поддакнул Шан Цинхуа, обнимая чашку ладонями. На фаянсе было написано «Сегодня лучше, чем вчера». — Я хочу писать что-нибудь еще, уверен, во мне скрыто много талантов. «Путь бессмертного гордого демона» только тратит мое время. Я уже заебался с этим проклятым текстом. Все равно последние глав пятьдесят это полная херня. — Это была херня с самого начала. — Закрою его к черту, — с мрачной решительностью произнес Шан Цинхуа. Не Хуайсан полагал, что грош цена этой решительности. — Это все еще единственное, что приносит тебе доход, — напомнил он. — Так что давай, соберись с силами. — Я не могу понять, ты меня оскорбляешь или поддерживаешь? — возмутился Шан Цинхуа. Не Хуайсан пожал плечами и отпил еще чая. — Ладно, — сказал Шан Цинхуа. Заглянул в чашку, всмотрелся в свое бурое отражение и повторил: — Ладно. Он сделал несколько долгих глотков, потом потянулся за едой. — А у тебя что? — спросил он с набитым ртом. — Да та же херня, — отмахнулся Не Хуайсан. — Я уже кульминацию истории нарисовал, все клево, но теперь мне нужна еще одна эмоциональная сцена, а это вторая самая эмоциональная сцена в комиксе. Мне нужно, чтобы было видно, прочувствовать это надо, понимаешь, а я... Не Хуайсан замялся. Шан Цинхуа поторопил его: — Ну. — А я тоже уже заебался, в гландах у меня этот комикс сидит, — расстроенно закончил Не Хуайсан. Они помолчали. — А когда у тебя сроки? — спросил Шан Цинхуа. — Да не в сроках дело. Я хочу просто поскорее закончить с этим комиксом, чтобы приступить к следующей идее. Идея — просто огонь. И у меня еще висит заказ на иллюстрацию, хочу взять. Но если я вот эту херню сейчас не закончу — я не закончу ее никогда. Шан Цинхуа развернул шоколадку — в пачке оставалась еще половина, — и разломал ее на несколько неравных частей, сунул самую маленькую в рот, затем еще одну. Не Хуайсан отломил себе дольку и положил на язык. Они опять помолчали, в тишине прихлебывая чай и заедая его шоколадом. — Ну что, пойдем обратно? — безрадостно предложил Шан Цинхуа. Не Хуайсан обреченно кивнул и залпом допил чай. — Пойдем. Они поднялись, побросав на столе грязную посуду и упаковки, и направились в комнату. Из коридора послышалось отчаянное: — Такая хуйня, господи блядь за что!