С заботой о каждом сотруднике

      Новый пассажир смотрит прямо в панель с кнопками этажей. Зашел в лифт на сорок восьмом и сразу вперился взглядом в единственную непрозрачную часть стеклянной коробки. Мо Жаню и самому неуютно в этом безумном инженерном решении. Когда ты на высоте полусотни метров над землей, а под ногами только прозрачный пластик, невольно задумываешься о смысле жизни.       И какой долбоеб проектировал этот лифт?       Его невольный спутник в этом сюрреалистическом нисхождении не выдерживает и зажмуривается этаже на тридцатом. Мо Жань тихо вздыхает и теперь, не таясь, разглядывает мужчину. Он весь словно напружинившийся перед прыжком кот, только вот деваться ему некуда. Губы поджаты, пальцы стиснуты в кулаки, изящные крылья носа чуть дрожат от напряженного дыхания. Мо Жань мысленно бьет себя по рукам, так сильно ему хочется погладить взволнованного пассажира. Не самая здравая идея, когда ты — незнакомец, и вы заперты в лифте.       Видимо, этот мужчина чем-то разгневал мироздание, потому что на двадцать втором этаже лифт дергается и замирает.       — Твою мать, — стонет Мо Жань.       Мужчина распахивает глаза и начинает часто дышать ртом, Мо Жань успевает разглядеть расширившиеся зрачки, паника в которых читается как объявление на бегущей строке.       А потом свет в лифте гаснет, и последний намек на то, что вокруг них есть твердые стены и пол, тает. Внизу темнота, они, наверное, последние в этом чертовом офисном небоскребе.       — Нужна помощь? — спрашивает он мужчину.       Тот отшатывается от него и вжимается спиной в стеклянную стену. Пальцы беспомощно скользят, зацепиться ему не за что. Дыхание становится настолько частым, что Мо Жань слышит его даже с такого расстояния.       — Сейчас, сейчас! Потерпите, — быстро говорит Мо Жань и бьет по кнопке связи. На том конце сообщают, что уже знают о поломке и через десять минут лифт снова запустят.       Он думает, доложить ли о том, что до первого этажа один из них может и не доехать, но решает не смущать паникующего спутника. Не то чтобы тот способен сейчас что-то слышать. Еще немного, и он просто свалится от гипервентиляции, поэтому Мо Жань осторожно подбирается к нему — ему самому неуютно ступать по зыбкой темноте — и дотрагивается до плеча.       — Эй, посмотрите лучше на меня, — говорит он мягко, и мужчина на секунду открывает глаза, дергает плечом и снова жмурится. — Такую махину отгрохали, а лифты дерьмовые. Я уже второй раз застреваю.       — Они так часто? — спрашивает дрожащим голосом мужчина и наконец смотрит на него. Блики от подсветки этажей падают на его лицо, и Мо Жань на мгновение даже задерживает дыхание — таких он еще не встречал. Таких охуенно красивых.       Прямо сцена из фильма, он и… он, застрявшие в лифте, романтический полумрак, десять минут только вдвоем. Было бы еще лучше, если бы его компаньон не пытался умереть от остановки сердца.       — Не настолько часто, чтобы я уволился, — успокаивающим тоном говорит Мо Жань и спрашивает: — Вы из “Сышэн”?       — Откуда?..       — У них этажи с сорокового по пятидесятый. Не представляю, как вам тут работать.       — Я тоже, — со злостью выплевывает его спутник. Злость — это хорошо. Лучше, чем паника. — Сегодня первый день, а нанимали меня дистанционно.       — Хитрый ход, — смеется Мо Жань, и спутник смотрит на него, прищурившись и вскинув подбородок. — Не обижайтесь. Многие ненавидят этот лифт, — говорит он и протягивает руку. — Мо Жань. Я тоже в “Сышэн”, так что будем часто видеться. Тут, с первого по сорок восьмой, уж точно.       — Не напоминайте, — едва слышно стонет мужчина и пожимает его руку. — Чу Ваньнин.       Его ломкие пальцы трясутся, похожие на кусочки чуть подтаявшего льда в горячей ладони Мо Жаня. В этот момент лифт дергается, словно великан встряхивает его за трос, и они ухают на один этаж вниз.       Мо Жань без слов хватает Чу Ваньнина, притискивает к себе, чужое сердце грохочет, так что удары доходят до него через пиджак.       — Нормально, нормально. Они пробовали его запустить, — он гладит Чу Ваньнина по спине короткими сильным движениями, словно снимая с его тела дрожь каждым касанием. — Тут дублированные системы безопасности, лифт не упадет, я все разузнал.       — Заткнись, просто заткнись, — просит Чу Ваньнин, и его дыхание бьёт Мо Жаню в шею. Горячее, нервное.       Его натурально колотит, по телу проходит крупная дрожь, а пальцы впиваются в спину Мо Жаня с такой силой, что наверняка прямо сейчас под ними наливаются синяки.       Блядь! Он готов и сам задрожать от того, как его обхватывают чужие руки. Подбородок, губы прижаты к его ключице, гладкие волосы, забранные в пучок, скользят по щеке. От них пахнет тонко, терпко — так пахнет весной в Нанкине, с его цветущими яблонями. Мо Жань делает глубокий вдох, но спокойнее от этого не становится.       Ему надо сказать какую-нибудь нелепость, разбить эту слишком напряженную тишину, успокоить Чу Ваньнина звуком своего голоса, но вместо этого он ведет носом по чужой макушке и сжимает объятья крепче.       Будет совсем не смешно, если Чу Ваньнин подаст на него за домогательства, но у Мо Жаня, видимо, резервных систем нет, не то что у этого проклятого лифта. Сознание радостно захлопывает дверь перед здравым смыслом, и он прикасается губами к чужому уху, заманчиво белеющему в сумраке.       — Давай я тебя отвлеку, — шепчет Мо Жань и скользит от уха по щеке к приоткрытым от частого дыхания губам.       И целует его, так и не получив разрешения.       Размыкает объятия, поднимается ладонями к шее, гладит большими пальцами линию челюсти. Наверное, он заражается волнением от Чу Ваньнина, потому что его сердце стучит все быстрее, в такт языку, проникающему в горячий, блядски красивый рот. Чу Ваньнин упирается ладонями в грудь, слабо толкает его, а потом вдруг сжимает лацканы пиджака и отвечает на поцелуй. Он больше не дрожит, но прижимается только сильнее и сам толкается ему в рот, и от этого у Мо Жаня слетают последние предохранители.       Свет загорается, и Мо Жань знает, у него секунд десять — так что он впечатывает Чу Ваньнина в прозрачную стену, прихватывая нижнюю губу зубами, целуя шею. Руки скользят с плеч по груди на бедра, и Мо Жань притягивает Чу Ваньнина к себе.       Да!       Не он один тут до боли в паху хочет продолжения. Но когда лифт замирает, и двери с тихим шипением разъезжаются, его словно сметает волной — так сильно Чу Ваньнин бьет его в грудь. Пока Мо Жань трясет головой, тот едва не бегом спешит к выходу.       — Ваньнин! — вскрикивает Мо Жань и морщится, когда тот впечатывается плечом в стеклянную дверь, но Чу Ваньнин не останавливается и растворяется в ночной тьме. — И далеко ты сбежишь от начальника службы безопасности? — со смешком спрашивает пустоту Мо Жань. — С чего это дядя провел тебя мимо меня? — его переполняет нервный смех, и он добавляет: — Боялся, что сбежишь сразу после знакомства?       Мо Жань прекращает смеяться и понимает, что его дядя вообще-то мудрый человек.