В городе, где гаснут фанари

      Цветы — спектакль, которому все ребята готовились основательно. Это очень сложный проект, сложнее нашего класса. Здесь постоянно нужно находиться в роли, постоянно в напряжении и быть готовым вступить.       Горошко, как обычно, выделялся как среди толпы, так и среди актеров. Его высокий рост и длинные руки делали его более заметным. Цветы Сережа любил, этот спектакль игрался на грани добра и зла, показывал плохое и хорошее, заставлял смеяться и плакать, поражал своей глубиной и простотой. Но сегодня был особый случай. Особый показ. Сегодня придёт Тихон.       Сергей много раз зазывал Жизневского на спектакли, но у того то времени не было, то у самого показы, то еще какие-то жизненно важные дела. Горошко все понимал, но очень огорчался, думал, что его работа Тихону не интересна, и когда тот утром сказал, что придёт, Сережа чуть до потолка не прыгнул, в сталинской-то квартире, а после заобнимал Тишу.       Поэтому сегодня Горошко был более нервный, чем обычно, а когда Тихон написал, что вообще не придет и вовсе обиделся, но придумал план.       Начало и середина спектакля прошла спокойно. В этот раз Сергей больше ошивался у бара или в середине толпы. Играл свою роль и был более активен, будто выплескивал боль. И тут в толпе он замечает знакомые глаза. Думает, показалось. Но нет, рост тот же, руки, но глаза сразу выдают. Этот мягкий взгляд Горошко узнает из тысячи. План созрел сам собой.       Вокруг все бесновалось, эпилог, феерия, красный цвет везде, улыбки, смех и музыка. Монолог, конец, поцелуй. Сергей и сам не понял, как ему в голову пришла идея поцеловать Илью, но этот ревностный, жгучий взгляд Жизневского он запомнит навсегда.       После концерта Сергея неожиданно затаскивают в заброшенное помещение завода, сделанное под склад. Тиша нетерпелив и зол, как же он зол. Видит Горошко, завтра утром он сесть не сможет, не то что ходить. Его настойчиво целуют и поцелуи с Жизневским определенно лучшие поцелуи на свете.       «Буду повторять это трюк чаще,» — думает Горошко, снимая кофту с Тиши. Он повторит это еще много раз, ради таких примирений.