boys genshin impact

Твои глаза распахиваются, образы из кошмара, который ты только что видела, мелькают в голове. Тебе нужно мгновение, чтобы понять, что ты в безопасности в своей комнате. Что ж, это не твоя комната, хотя к этому моменту вполне может быть. Ты так часто посещаешь Дилюка на винодельне, что она стала для тебя вторым домом. Даже в темноте эта комната создает комфорт, от формы антикварной мебели, очерченной слабым лунным светом, струящимся из окна, до запаха обернутой вокруг тебя простыни, настолько, что это займет всего несколько секунд, чтобы успокоиться. Когда ты чувствуешь, что твои плечи расслабляются, одеяло рядом с тобой шуршит, и рука касается плеча. — С тобой все в порядке? Конечно, самый большой источник комфорта в этой комнате - никто иной, как тот, кто находится рядом с тобой. — Я в порядке, — говоришь ты, кладя свою руку поверх его. — Ты уверена? Тебе жарко, — говорит Дилюк с тяжелым беспокойством в голосе. Ты не можешь не улыбнуться. Если тебе жарко, то, наверное, из-за него. Наличие Пиро Глаза Бога означает, что температура Дилюка чуть выше, чем у всех остальных. Не то, чтобы ты когда-нибудь жаловалась, что спишь рядом с ним, особенно в зимнюю ночь, подобную этой. — Мне просто приснился плохой сон. Вот и все. Мягкое ворчание, которое Дилюк издает в знак признательности, совершенно типично для его обращения с вещами. Он никогда не заставлял тебя говорить, но ты знаешь, что он тебя выслушает, если решишь. В этом случае ты хочешь молчать. Кошмар по-прежнему заставляет вздрагивать, когда думаешь о нем. Ты поворачиваешься на бок, и Дилюк, чувствуя, что ты хочешь сделать, отражает твое движение. Его рука обнимает тебя за плечи и прижимает лицом к шее. Ты так много раз засыпала под звук его дыхания и тепло кожи. Тебе всегда грустно, когда ты просыпаешься и обнаруживаешь его на другой стороне кровати, зная, что ты бессознательно развалилась посреди ночи. — Тебе удобно? — он спрашивает. Его низкий голос заставляет основание его горла грохотать о твой лоб. — Конечно. — Хорошо, — с длинным выдохом, который пощекотал тебе волосы на макушке, он бормочет: — давай попробуем немного поспать. Тебя охватывает приступ разочарования. Прежде чем ты успеваешь остановиться, шепчешь: — Ты действительно так устал? Он сонно кивает. — Разве не так? Ты не уверена, говорить ли ему правду: твой кошмар не дает тебе заснуть, исключая все шансы заснуть в течение следующего часа или около того. Но, похоже, это не обязательно. Словно читая твои мысли, Дилюк начинает гладить рукой вверх и вниз по твоей спине и бормочет: — Ничего страшного. Я могу пока не спать. Сразу чувствуешь себя немного виноватой за то, что не давала ему уснуть. Прижавшись лицом к его шее, ты шепчешь извинения. Обычно ты не нуждающийся человек, но прямо сейчас жаждешь его компании, даже если он просто ласкает тебя. Он тихо смеется. — Я уже говорил тебе раньше - не нужно ни за что извиняться. Это правда. Он уже напоминал тебе об этом раньше. Даже сейчас ты должна подавить желание снова извиниться за свой несчастный случай. Ты просто ничего не можешь поделать. Несмотря на вашу близость, часть тебя все еще чувствует себя немного напуганной Дилюком. Он всегда был сильным, молчаливым типом, как на публике, так и наедине, хотя ты чувствуешь, что в последнее время он пытается открыться тебе, когда вы двое одни, что ты ценишь его всем сердцем. Однако очевидно, что ты еще многого о мужчине не знаешь. Он мало говорит о своем прошлом, что, как ты полагаешь, можно понять, учитывая, как его отец внезапно умер пять лет назад. Но есть и другие вещи. Однажды ты проснулась и обнаружила, что кровать рядом с тобой пуста. Ты осмотрела всю винодельню, даже рискнула выйти в сад при лунном свете, но Рагвиндра там не было. Когда ты проснулась уже утром, а он снова был рядом с тобой, ты спросила его, куда он ушел. На его лице отразилась паника. Он сказал, что разбирал кое-что в подвале, о чем забыл. Это было веское оправдание, и оно явно было спланировано заранее. Возможно, это даже сработало, за исключением одного недостатка: ты уже проверила подвал ночью. Тем не менее, молчала об этом. Какое бы дело ни привлекло внимание Дилюка, ты была уверена, что для него было достаточно важно сохранить это в секрете. В конце концов, ты доверяешь ему больше всего на свете. Ты подбираешься ближе к нему, преодолевая разрыв между вашими телами, пока обнаженные груди не будут прижаты друг к другу. Когда-то ты была бы в ужасе от идеи спать голым с кем-то еще, но мужчине это кажется естественным, не говоря уже о том, что сочетание одежды для сна, стеганого одеяла и естественного тепла тела Дилюка в прошлом оказалось настолько подавляющим, что ты даже один раз брала лед в кровать, чтобы предотвратить перегрев. — Как ты сейчас себя чувствуешь? — спрашивает он через пару минут. — Немного лучше, — честно говоришь ты. Близость к нему действительно успокаивает. Ты собираешься отодвинуться, чтобы дать ему пространство, когда он наклоняет голову и прижимается к губам. Твое сердце так сильно подпрыгивает, что ты уверена, что он чувствует его на своей груди. Поцелуи Дилюка долгие и всепоглощающие, его губы водят твои губы в медленном танце. Он скользит рукой по твоему боку, по твоему бедру к твоей заднице и нежно сжимает ее. Ты откидываешь бедра назад, чтобы ему было удобнее. Он притягивает ближе, и у тебя перехватывает дыхание, когда ты чувствуешь, как его твердый член касается твоего бедра. Прежде чем ты это осознаешь, Дилюк накатился на тебя. Алые волосы, обычно собранные в низкий хвост, падают на его бледные плечи. Он прерывает поцелуй, чтобы посмотреть на тебя, тихо тяжело дыша. — Мне очень жаль, — бормочет он. Он выглядит столь же удивленным, как и ты, тем, что оказался в таком положении. — нам не обязательно. Я немного увлекся. Ты улыбаешься его покрасневшим щекам. Это единственный раз, когда в доверии Дилюка появляются трещины. Возможно, он все еще беспокоится о том, что принуждает тебя, хотя ничто не может быть дальше от правды. Тебе нравятся эти интимные моменты, которыми ты делишься с ним, до такой степени, что иногда по ночам, когда ты одна в своей собственной квартире, это все, о чем ты можешь думать. — Я хочу, — говоришь ты, поглаживая его щеки. — и, пожалуйста, не извиняйся. Ты не сделал ничего плохого. Дилюк мягко фыркает, когда его слова используются против него. — Полагаю, я наткнулся на это, не так ли? Когда на твоем теле не стало одежды, его рука поскользила прямо к твоей груди. Он берет одну и начинает мять ее, посылая волну возбуждения по твоему позвоночнику. Его руки всегда удивительно мягкие, вероятно, из-за перчаток, которые он носит в течение дня. Он опускает голову и ловит губами твой сосок, который стал твердым от его прикосновения. Ты засовываешь руки ему в волосы и стонешь, пока он сосет. Так же, как и его поцелуй, он двигается медленно, но настойчиво, обводя языком сосок, задевая кожу зубами достаточно сильно, чтобы заставить тебя закрыть глаза и впиться ногтями в его кожу головы. Он отпускает твою грудь с мягким влажным хлопком и смотрит на тебя полуприкрытыми глазами. Всего через минуту или две контакта твое тело болит за него, но не больше, чем между твоими ногами. Ты уже можешь почувствовать, как твоя влажность просачивается на верхнюю часть бедер. Ты немного приподнимаешь бедра и трешься о живот мужчины, ища трения и надеясь, что он ответит взаимностью. Обычно вы двое проводите больше времени на прелюдии, но сейчас ты так сильно хочешь его, что готова пропустить подготовку. Словно перечитывая твои мысли еще раз, Дилюк снова забирается на тебя. Один взгляд в его глаза, и ты понимаешь, что он думает то же самое. — Скажи мне, если мне нужно остановиться, хорошо? — шепчет он, прерывисто дыша. — Я не хочу делать тебе больно, понимаешь? Его рука уже на его плоти, медленно качая его длину. Ты обхватываешь пальцами его шею сзади и раздвигаешь ноги дальше. Когда ты чувствуешь, как он прижимается к твоему отверстию, по телу пробегает дрожь, и ты киваешь. — Я готова. Требуется несколько секунд давления, прежде чем твой вход уступит место ему, позволяя скользить между тобой. Ты должна задержать дыхание, чтобы не сжаться вокруг него. Это больно - всегда больно - и из-за отсутствия подготовки принять его становится еще труднее, но, в конце-концов, ему удается вложить в ножны первые пару дюймов внутри тебя. Глаза Дилюка ни разу не отрывались от твоего лица. Как будто он изучает его, измеряет твои реакции, чтобы знать, какой темп установить, когда двигаться вперед, а когда отступить. — С тобой все в порядке? — спрашивает он с тяжелым беспокойством в голосе. Ты снова киваешь, на этот раз более неистово. Так всегда бывает в первую минуту или около того, когда ты приспосабливаешься к ощущению. К счастью, он терпелив, покрывает поцелуями твою шею и поглаживает твое бедро большим пальцем. — Надеюсь, тебе приятно, — шепчет он. — моя красавица. От его слов у тебя в груди сжимается. Медленно, мужчина вытаскивает, пока внутри тебя не останется только головка, затем снова толкает вперед. Он стонет и опускает голову на твою шею. — Дилюк, — бормочешь ты, внезапно немного запаниковав, — что случилось? — Ничего, — говорит он в матрас. — ты просто..очень тугая. Он снова начинает двигаться, скользя только кончиком своего члена внутрь и наружу. Еще один низкий стон слетает с его губ. На этот раз удовольствие в его тоне очевидно. Ты проводишь пальцами одной руки по его густым волосам и опускаешь другую с его шеи, чтобы пройтись по его худым плечевым мышцам и тонким шрамам, пересекающим его спину. Поднимая голову, чтобы снова смотреть тебе в глаза, Дилюк отводит бедра назад и толкается вперед. Ты ожидаешь, что он остановится на полпути, как и до этого момента, но вместо этого он продолжает двигаться, пока его бедра не упадут на твои, и он полностью не упадет. Ты откидываешь голову на подушку и стонешь его имя. Ощущение того, что внутри тебя вся его длина заключена в ножны, - просто опьяняет. Его лицо так близко, что ты чувствуешь его теплое дыхание на своих губах, как будто он решает, целовать тебя или нет. Дилюку требуется несколько медленных толчков, чтобы найти ритм. Он прижимается бедрами к твоим, каждый раз глубоко погружаясь в тебя, мышцы под твоей рукой напрягаются. Когда ты опускаешься ниже, он тянется назад, берет твою руку в свою и прижимает ее к матрасу у твоей головы, пальцы переплетаются друг с другом. — Мне было так страшно, — шепчешь ты. — я думала, что потеряла тебя.. Брови Дилюка сошлись вместе. — Потеряла меня? — В том кошмаре. — Ты не знаешь, почему, но сцены снова мелькают в голове. Хотя большинство из них не так ярки, как когда ты проснулась, худшие остаются в твоем сознании, как шип между двумя пальцами. — Мне снилось, что ты был схвачен Орденом Бездны, что они убили тебя. Теперь, когда ты сказала это вслух, чувствуешь, как первые слезы поднимаются на поверхность. Тебе не в первый раз снится такое, но на сегодняшний день это была самая графическая версия. Ты помнишь, как кричала так сильно, что удивлялась, что не проснулась. После паузы Рагвиндр сжимает твою руку. — Этого никогда не случится, верь мне. — Обещаешь? — держать его в руках кажется глупым, но сейчас тебе нужно ободрение. Дилюк поднимает руку, берет тебя за подбородок и приподнимает лицо, чтобы посмотреть тебе в глаза. — Обещаю. Убежденность в этих простых словах не оставляет сомнений в том, что он говорит правду. Когда он целует твои губы, он ускоряет темп своих толчков. Ты стонешь ему в рот, вцепляешься в его волосы и двигаешь бедрами вместе с его. Дилюк задыхается. Ты можешь почувствовать приближение его кульминации по его дыханию, прижимающемуся к твоим губам. Не желая, чтобы это закончилось, ты хватаешь его за плечо и толкаешь. Он перекатывается на спину, немного сбитый с толку из-за того, что его прервали, но готов сделать то, что ты укажешь. Кровать скрипит под вашими комбинированными грузами. Теперь, оседлав его, ты берешь плоть Дилюка в руку и опускаешься на него, подавляя хныканье от ощущения наполнения с этого нового угла. Он выглядит так красиво под тобой: бледная шея блестит от пота, губы слегка приоткрыты, волосы развеваются на подушке, словно красное пламя. Ловкие пальцы массируют бедра так же медленно, как ты начинаешь двигаться. Изо рта мужчины вырывается тихое шипение. Он слегка выгибает спину и закрывает веки, явно пытаясь сохранить некоторое самообладание. Положив руки ему на грудь для равновесия, ты ускоряешь свои движения, пока, наконец, Дилюк не запрокинет голову и не крикнет: — Блять.. Он ругается так редко, что все время можно сосчитать по пальцам. Звук этого слова на его губах заставляет тебя окружать его еще сильнее. Он сопоставляет свои толчки с твоими, подбрасывая тебя вверх и вниз на своих бедрах. Твои ногти впиваются в его грудь, оставляя маленькие розовые отметины, и он вырывает из тебя стон за стоном. Ты легко можешь потеряться в этих шумах. Нечасто Дилюк так громко говорит, но ясно, что позволяя тебе взять на себя управление, он оказывает на него большее влияние, чем ты думаешь. Все еще сжимая твое бедро одной рукой, он берет другую и толкает тебя на живот, чувствуя его член сквозь твое тело, когда ты снова и снова опускаешься на него. Дополнительное давление заставляет тебя задыхаться от крика. Это уже слишком. Одним последним толчком бедер ты достигнешь оргазма. Он притягивает тебя к себе, и ты переживаешь оргазм в объятиях друг друга. Когда приходишь в себя, ты дрожишь. — Я никогда не оставлю тебя, слышишь, — шепчет он, целуя твои волосы, лоб, веки, все еще влажные от слез. — ты моя. Я тебя люблю. Его слова обволакивают тебя лаской, такой же сладкой и обнадеживающей, как руки, прижимающие к его груди. Ты никогда не чувствовала себя в большей безопасности, чем сейчас.