boys genshin impact

Легкий, пушистый смех Скарамуччи достигает твоих ушей. — Жалкая. Ты шевелишь бедрами у него на коленях, смотришь вниз на его грудь, чтобы избежать темных глаз, которые раздражают. Он наклоняется вперед и прижимается губами к твоему уху, горячее дыхание касается кожи. Острые ногти впиваются в голое бедро, заставляя стиснуть зубы, чтобы не закричать. Он проявляет максимальную жестокость, когда полностью контролирует тебя вот так, подчиняя твое тело и разум своей воле. Конечно, это улица с двусторонним движением: тебя бы здесь не было, если бы ты втайне не наслаждалась его унижениями, хотя признаться самой себе достаточно, чтобы твои щеки покраснели. Сказитель холодеет, бледные пальцы скользят по твоей челюсти, затем хватает тебя за подбородок и поднимает голову, чтобы ты смотрела ему в глаза. В ответ смотрит мужчина, который хочет пытать тебя по частям, пока ты не начнешь умолять его о помощи. — Хм, может я заговорил слишком рано. Ты хорошо выглядишь со связанными руками. Чтобы доказать свою точку зрения, он тянется и дергает за одну из веревок, удерживающих твои запястья за спиной. Они и так уже достаточно тугие, поэтому врезаются в кожу так сильно, что пальцы уже давно онемели. Дополнительное давление заставляет тебя шипеть от боли. — И этот милый ротик тоже.. — Он берет ту же руку и кладет два пальца на твою нижнюю губу. Ты послушно разводишь их, позволяя ему засунуть пальцы тебе в рот. Он останавливается как раз перед тем, как ты чувствуешь, что тебя захлестывает рвота, кончики пальцев прижимаются к твоему языку. Ты ничего не можешь поделать, но снова поворачиваешь бедра, ища трения о его колени. Тебе хочется подойти ближе и прижаться к выпуклости, которую ты видишь по другую сторону его шорт, но знаешь, что он накажет тебя за это, назвав шлюхой или снова вонзив в тебя ногти. Для Скарамуччи медленные пытки - это часть игры. Если ты не сломаешься, как он того хочет, потом тебе придется расплачиваться. — Ой? Предвестник приподнимает бровь, и твое сердце подпрыгивает, как будто на мгновение ты беспокоишься, что рассердила его. Затем он снова улыбается. Не то, чтобы от внешнего вида тебе стало легче. Держа рукой твое бедро, он сует пальцы в нижнее белье и проводит ими по твоим складкам. И еще раз. Ты должна сдерживать шумы, когда он дразнится, нажимая только сильнее, чтобы заставить тебя вздрогнуть. Ты хочешь, чтобы он протолкнул эти пальцы внутрь тебя, потер клитор, сделал что-нибудь, чтобы облегчить боль, медленно нарастающую в животе. Но, конечно, он никогда не был таким. Зачем ему становится сейчас? Через несколько секунд он убирает пальцы и снова засовывает их тебе в рот. На этот раз он толкает их как можно глубже, заставляя тебя что-то промычать. — Терпи или я нанесу тебе удар в горло, — предупреждает он. Его слова вызывают у тебя дрожь. Исходя из чьего-либо другого, ты бы отклонила угрозу как простой блеф, но ты на собственном горьком опыте усвоила, что Скарамучча не шутит. У тебя все еще есть шрамы на задней стороне бедер с тех пор, как ты ослушалась его приказа, просто чтобы проверить, шутил ли он. Но все закончилось тем, что он склонил тебя над диваном в своей комнате и хорошенько наказал. — Если тебе это не нравится, то проваливай, — рявкнул он, рассекая кинжалом плоть чуть выше твоего колена, вырывая у тебя крик. — Но не смей снова ступить сюда. И все же ты возвращалась снова и снова. Ты стала одержима им, как мотылек, привлеченный пламенем, которое в конце концов зажжет крылья. Пристрастие к унижениям, которые он тебе доставляет. Раньше он называл тебе идиоткой, угрожал вырезать это слово у тебя в пояснице, если ты будешь плохо себя вести. Ты тогда отрицала это. Теперь ты больше в этом не уверена. Он убирает пальцы, тонкая струйка слюны соединяет их с твоими губами. Вкус твоего собственного возбуждения наполняет рот. Прежде чем ты успеешь проглотить его, парень наклоняется вперед и прижимается своими губами к твоим в грубом, голодном поцелуе, обвивая язык вокруг твоего. — М-м.. — Он вытирает слюну с губ тыльной стороной ладони и отстраняется. — Я думаю, пора, не так ли? Ты нетерпеливо киваешь, твое сердце совершает небольшие сальто в груди, когда думаешь о том, что должно произойти. В большинстве случаев он берет тебя на диван или пол, согнувшись пополам, безжалостно толкая тебя. Ты не представляешь, как ты собираешься справиться с этим без помощи рук для баланса, но, возможно, это все часть игры. Выпустив свою плоть, он медленно водит рукой вверх и вниз и вздыхает. Кончик уже блестит. — Я вхожу, — огрызается он. — Я-я не могу, — бормочешь ты, пытаясь подтолкнуть бедра вверх, но безуспешно. С учетом высоты стула и добавленных к нему ног Скарамуччи, пальцы ног почти не касаются земли. — Ах, я разочарован. Сказитель хватает твою ногу ниже колена и поднимает ее так резко, что ты почти падаешь назад. Не в первый раз удивляешься силе этих тонких рук. После нескольких корректировок почувствуешь, как кончик его члена упирается в твое отверстие, а затем ты скользишь по нему, морщась лицом, поскольку твое тело быстро вынуждено приспосабливаться к вторжению. — Ну вот, это было не так уж и сложно, правда? — говорит усмехаясь, как только он полностью внутри. Откидывается на спинку стула, волосы цвета индиго убраны с его лица. Твои бедра уже двигаются, пытаясь найти ритм, при котором ты не упадешь с его колен. Ощущение его длины внутри тебя, заставляет томно вздыхать. Скарамучча снова хихикает. — Ты можешь быть совершенно бесполезна в любом другом аспекте, но ты действительно красиво сидишь на моем члене. Его слова разжигают огонь внутри тебя. Чувство нарастает только тогда, когда он хватает за бедра, впивается пальцами и раскачивает тебя вверх и вниз, отвечая на его толчки, задавая жесткий, брутальный ритм, от которого ты стонешь. Он улыбается тебе, похоже, довольный такой реакцией. Несмотря на его безжалостность, ты должна признать, что он выглядит потрясающе: его рубашка свободно свисает с бледных плеч, обрамляющая его глаза, острая, как ножевые раны, несмотря на пот, покрывающий твою кожу. Медленно, неторопливо он проводит руками по твоим обнаженным бокам, а большими пальцами проводит по дну чашек бюстгальтера. Ты не знаешь, почему он редко обнажает тебя полностью, когда вы занимаетесь сексом, берет тебя в нижнем белье или иногда только в юбке. Может быть, это личное предпочтение, или, может быть, это предупреждение о том, что ему есть еще кое-что, что он может с тебя снять, если ты будешь плохо себя вести. Он просовывает пальцы под твой бюстгальтер и сжимает соски большим и указательным пальцами. Удар боли заставляет выгибать спину. Щелкая языком, он наклоняется вперед, обхватывает рот одним из них и сильно сосет. — Скара.. А! У тебя едва хватает сил произнести его имя. Сила его толчков в сочетании с давлением на твой сосок, когда его зубы задевают чувствительную точку, сводят с ума. Ты хочешь запутаться в его волосах и уткнуться лицом в его шею, что угодно, чтобы закрепить себя. Ты чувствуешь себя такой незащищенной, когда тебя связывают и используют вот так, чуть больше, чем теплое тело, чтобы он мог трахаться. Но в глубине души тебе это нравится. В действии нет эмоций, нет сложных любовных чувств: только ненависть, которую он испытывает к тебе, простую, холодную и восхитительную. Скарамучча что-то шепчет тебе в грудь, но твой разум слишком затуманен, чтобы уловить слова. Даже когда ты начинаешь опускаться, проходит несколько секунд, прежде чем ты снова сможешь мыслить ровно. Ты смотришь вниз в слегка прищуренные глаза, в которых читалось то удивление, то раздражение. И медленный, дразнящий тон его голоса: — Ой, ой. Финишируешь раньше меня. Думаю, я был слишком мил с тобой.. Ладонь Предвестника ударяет тебя по щеке с такой силой, что ты отбрасываешь голову набок. Когда слезы поднимаются к твоим глазам от шока до боли, он прижимается губами к твоему уху и говорит таким холодным голосом, что ты дрожишь: — Надеюсь, ты готова исправить свою ошибку, хм? У тебя нет времени отвечать, поскольку он снова начинает с грубой энергией подбрасывать тебя к себе на колени. Без рычагов воздействия, все, что ты можешь сделать, - это сесть и принять это, пока его плоть пронзает тебя снова и снова, скользя между стенками, скользко и сверхчувствительно от твоего оргазма. Его пальцы вьются в твои волосы и тянут, запрокидывая голову назад и обнажая шею. Ты зажмуриваешь глаза, пока он облизывает полоску твоей сияющей шеи, а затем целует нижнюю часть челюсти. Он заканчивает со стоном, в последний раз толкая твои бедра и удерживая тебя там. Даже в эти несколько секунд, когда он максимально приближается к уязвимости, он крепко сжимает тебя, тянет за волосы и погружает пальцы другой руки в твое бедро. Он отпускает твою ногу и смотрит вниз. Тяжелым тоном он размышляет: — Ну-ка, посмотри на это. Ты следишь за его взглядом и видишь маленькие красные полумесяцы, врезанные в плоть оттуда, где он вонзил в тебя свой гвоздь. Это далеко не первый раз, когда он держал тебя достаточно сильно, чтобы оставить следы, хотя, судя по удивлению на его лице, на этот раз это было непреднамеренно. Прежде чем ты собираешься что-то сказать, Скарамучча сильно толкает тебя за плечи, сбивая с колен. Ты ударяешься о землю достаточно сильно, чтобы потереть голову. У тебя нет энергии дышать, не говоря уже о том, чтобы двигать своим телом. К счастью, Скарамучча достаточно любезен, чтобы зацепить свою сандалию под твою руку и перекатить тебя на живот, пока ты кашляешь и трепещешь, пытаясь втолкнуть воздух обратно в легкие. Раздается звук металла о кожу, как будто вытаскивают нож из ножен, и веревки, связывающие твои запястья, наконец-то перерезаются. Ты лежишь, массируя кровоток обратно в руки, не желая перекатываться на спину и показывать свое лицо парню. Твое тело болит от напряжения, а нижнее белье кажется неприятно мокрым из-за жидкости, которая все еще вытекает из тебя. — Приведи себя в порядок, — рявкнул он. Ты слышишь его шаги по уходящим от тебя половицам. Поднятие головы в последний момент позволяет тен мельком увидеть, как он исчезает за дверью, прежде чем он захлопнет ее за собой, оставив тебя в покое и задумавшись, как ты когда-нибудь влюблялась в кого-то настолько ужасного или же это напросто чёртова зависимость?..