i'm in love with the wrong person.

Сону сегодня встал раньше обычного, сам с себя удивляясь. Даже не решил, с чего лучше начать, пошел на кухню, чтобы приготовить завтрак. Чонвон, как понял Ким, уже давненько проснулся, но почему-то снова совсем ничего не сказал Сону. Даже не написал. Внутри грызла тревога, но Ким отбрасывал ее, стараясь придумать этому логичное объяснение. Немного подумав, Ким решил пожарить что-нибудь вкусненькое, что любит Ян. Настроение немного поднялось, ведь Чонвон всегда любил блюда Сону, хоть тот и не был великим шеф-поваром. Не дожидаясь младшего, Сону разбил в тарелку два яйца, перемешав. Спустя какое-то время он приготовил вкусный завтрак, раскладывая на стол приборы и разные вкусняшки. Другие мемберы встали намного раньше него и, он уверен, уже сто раз успели поесть и наверное уже тренируются. Потому что, когда он встал, он видел лишь Рики, который все так же долго спит. Ребенок, любит долго спать, возраст. Пусть спит. Услышав шаги, Ким стал присматриваться кто идет, надеясь, что его парень. Так и оказалось. Чонвон был одет в пижамные штаны, видимо, он тоже недавно встал, поэтому Сону не медлит, как всегда ярко улыбается любимому, и тот подходит, не в силах игнорировать старшего, он так не умеет. — Чонвон-и, позавтракаем вместе? — говорит старший голосом полным надежды и веселья, что Яну становится горько обидно, что ему предстоит делать больно их яркому Ким Сону, но так надо. Все ради него же! — Нет, Сону, прости, я уже завтракал, — резко отрезает лидер, но злое лицо конечно не строит, просто нейтрально уходит в гостинную, даже просто не поцеловав своего парня, как обычно это происходит. Слезы так и норовят пойти, но взрослый Сону держится, садясь на стул. Он долго втыкает в тарелку, и одна одинокая слеза все-таки падает прямо в нее. На кухне повсюду разносится запах вкусного завтрака, даже сам Ким проголодался, но все желание есть резко отпало, вместе с желанием жить. Почему он так отвечает? почему так холодно говорит? почему не желает доброго утра с мягким поцелуем в щёку? почему же?.. Уже третий день с Чонвоном творится что-то неясное. Он отказывается почти от всего, иногда позволяя поговорить, но совсем на отстраненные от их отношений темы. Сону одиноко смотрит на удаляющийся силуэт своего парня и почти рыдает, ему хотелось бы разреветься в голос, но нельзя себя выдавать так легко. Он не слабак. Хотя. Сону уже так не думает. Хоть Сону и есть старший в макнэ-лайн, но на деле это так совершенно не выглядит. Он особо чувствительный, особенно к любви, к своей любви. Он всегда желает нежности и мягкости в отношениях, всю жизнь мечтал именно о любви с поцелуями, пониманием, совместным временем провождения, просмотрами сериалов по ночам и крепким, ласковым объятьям в постели, желательно на ночь, и покрепче, чтобы показать всю любовь и заботу. Тепло. Что происходит в их отношениях? Неужели Чонвон охолодел? Сону где-то так накосячил, что Ян потерял все чувства к нему? Да нет, что он мог сделать настолько криминального? А может, он просто врал… И на самом деле ему нравятся девочки? Или кто-то из хёнов… Сону вытер маленькие слезинки, приказав себе не плакать, ведь сегодня он обязан поговорить с Ян Чонвоном. Неожиданно на запах прибежал Нишимура Рики, удивленно уставившись на Сону, который склонился над пустой тарелкой. Ники запереживал за хёна, быстро подсев к нему. — Сону чем-то расстроен? — Ники улыбнулся, втягивая все тот же вкусный запах еды, он такой голодный. — Сону-хён!!! — резко поправил Ким, подняв голову со строгим, но немного опечаленным взглядом. — Ой, точно, Сону-хён. Что произошло у солнечного хёна? Ночью японец Нишимура пролистал тысячу статей о том, как понравиться парню или смутить его, как флиртовать и кокетничать. В принципе, все, что выдал ему гугл — он познал еще в средней школе. Он часто флиртовал даже с обычными друзьями, не замечая этого, после чего друзья глупо толкали его, конечно в шутку, мол, «чего ты несешь, Рики?». Но несколько пунктиков ему все-таки пригодились. Теперь Ники думает чаще называть своего хёна разными прозвищами. Чонвон-хён также сказал, что ему это нравится, и даже заставляет смущаться. Это пойдет в пунктик к завоеванию сердца старшего хёна. — Чонвон меня избегает, кажется. Он так часто стал мне отказывать почти во всех моих предложениях! Он отказался позавтракать со мной… Рики, — Сону тяжело вздохнул, наблюдая за Нишимурой. Ники сегодня выглядел изумительно. Даже спросони его волосы прекрасно лежат, они сто процентов мягкие на ощупь, как и кожа младшего. Его волосам можно только позавидовать, хотя Сону на свои тоже не жалуется, неплохие, но ему так нравятся именно волосы младшего… И эта прическа ему так идет. Светлый цвет ему к лицу, хочется вечно смотреть… Стоп. — Я могу позавтракать с тобой, Ким Сону-хён, — заулыбался Рики, почти смеясь с того, как угрюмо выглядел старший. Нет, не в насмешку! Он так хотел развеселить его, чтобы он даже не думал об этом Ян Чонвоне. Да, ревность она такая, а Рики ужасный собственник, хоть Чонвон-хён и помогает ему, но какого черта мысли его милого Сону забиты этим вашим Ян Чонвоном? Почему не им, Нишимурой Рики? — Правда хочешь? — улыбка старшего вдруг зародилась вновь, и он начал бегать по кухне, насыпая вкуснятину для Ники. А тот был счастлив только улыбке своего хёна, пусть он хоть что делает, главное чтобы улыбался, а не грустил. Нишимура не любит видеть грустного Кима, у самого потом сердце не на месте, потому что так не должно быть, Сону всегда любил лишь улыбаться и редко грустил, и Рики привык к такому Киму. Они стали завтракать вместе, обсуждать утро и кому что снилось, а после Рики похвалил вкусный завтрак хёна, развалившись на стуле как король. Сону нравится. — Хён, не хочешь потренироваться в зале вместе? — неожиданно предложил Ники, сверля глазками прекрасную фигуру своего очаровательно красивого хёна. — Можем вместе выучить какую-нибудь хореографию или я помогу тебе с движениями, какими ты захочешь. Сону вдруг обрадовался, на последок обняв японца перед выходом из комнаты, побежал собираться. А второй так и сидел довольный как кот, потирая ладони о штаны, что так вспотели от дыхания старшего на шею Рики. Неплохо бы встать и пойти переодеться в спортивную форму, иначе так можно и досидеться.

***

— Нет, Рики, я не могу больше! — падая на холодный пол, кричит Сону. Не сдержался, слишком быстро и тяжело, Сону не может, только два часа тренировки, а он совсем без сил. А Нишимура продолжает отточено и красиво танцевать, вырисовывая руками в воздухе, переходит на движения талией, грудью, что выглядит более сексуально, и именно для него, Ники. Сону засматривается лежа на полу, пока приводит дыхание в норму, которое уже и так давно привелось, а взгляд никак не может оторваться от фигуры, настроенного взгляда, прекрасной осанки и невероятно идеальных движений. Нишимура Рики идеален во всем. Но чем дальше Ким продолжит смотреть, тем дальше зайдет его фантазия, так что именно в этот момент, когда Рики закончил и идет к Сону, тот отворачивается, мол не смотрю, и лыбится. Рики-то видел. — Хочешь закончим на сегодня? Ты отлично справляешься, мне нравится, но добавь сексуальности в танец, не стоит стесняться меня, тут никого больше и нет, хён! — японец валится рядом, выдыхая воздух из легких. И он даже не устал. Все это необычно легко для него. — Хорошо, Ники, я запомню. — Пойдем в комнату? — Ники переводит взгляд на уставшее лицо Сону и засматривается вновь. На него невозможно не смотреть. — У тебя на обоях моя фотография. Что… — Что? — произносит в слух Ники. — Ну ты же не оглох, Рики, все прекрасно слышал. Почему она там? — Сону говорит не с наездом, скорее весело, пытаясь узнать, что послужило тому, что теперь на обоях айфона Рики там красуется мордашка его самого, Сону. — Просто красиво поучилось. Неожиданно резко и не подумав, Нишимура вогнал в краску Сону, который пытался скрыть немного порозовевшие щеки, и просто поднялся на выход, жестами подзывая к себе и парня на полу. И тот только потом понял, что смутил, у него получилось, и всего лишь из-за какой-то фотографии, которая меняется там после каждого нового фото от Сону.

***

Погода за окном оставляла желать лучшего, хоть уже и поздний вечер, Чонвон лежит на диване в общей гостинной и смотрит сериал на ноутбуке, который ему любезно одолжил Джей, хоть первому и было неловко его брать, но ради сериала-то… В комнате появляется Сону в пижаме и подушкой в руках. Лидер не сразу замечает его, продолжая внимательно слушать сериал, пока Ким не подходит ближе и не спрашивает… — Чонвон, пойдем вместе спать сегодня? — Ким совсем неловко улыбается, подходя ближе и становится в позу крошечного ребенка, скрестив ноги и прижав подушку к себе. — Я не хочу спать, — приподнял бровь младший, посмотрев на Сону странно. Ким больше не может, не вывозит этого насилия. Издевательство над его чувствами, сердцем и любовью. Разве он может так? Разве умеет так сыро и холодно отвечать и совсем не улыбаться своему любимому Сону? — Чонвон, что происходит, любимый… И можно ли мне так называть тебя? Почему ты так жестоко меня избегаешь и игнорируешь. — Можно почему нет. Мы же встречаемся, — внутреннему голосу Чонвона хочется орать во все горло, сказать Сону, что он не хотел, что влюбился в Джея, и что он просто хочет счастья для Кима и поэтому отвергает его, чтобы Ники смог подобраться поближе. — Правда, хён? Я не хочу так встречаться! Мы как чужие ходим, ты разговариваешь со мной только когда нужно что-то по делам нашего камбэка или танца! — Сону почти кричит, забыв про хёнов которые собираются спать в другой комнате. — Почему ты смотришь сериал, когда я с тобой разговариваю на серьезные темы! Тебе совсем плевать? Чонвон не совсем скотина, он поднялся, подошел к Сону и был готов слушать его предъявы. Да, он желал поговорить, не о разрыве, но просто поговорить. Кажется, это выливается не в простой разговор. — Сону, все же нормально, я не понимаю, в чем проблема? Соленые слезы как назло резко полились из глаз Кима, и он опустил взгляд мысленно ударив себя за поднятие этого разговора. Стоило просто сказать, что все кончено, не устраивать драму, все и так понятно, Чонвону наплевать или он мастерски играет в злую шутку. — Хватит прикидываться, ясно? Ты играешься со мной? Кто тебе понравился? Скажи мне сразу! Я не хочу терпеть боль, проще разлюбить и все. Ты ведь знаешь все мои слабые стороны в любви, я сильно люблю, хоть могу и легко разлюбить, если не чувствую отдачи в ответ! Говори, Ян Чонвон! — Да ты все также нравишься мне, Сону, — врет. Ему редко приходилось врать дорогим ему людям. Меньше всего ему хочется, чтобы Сону возненавидел его прямо тут и сейчас навсегда. Они ведь семья и он не сможет жить так и вместе делать одно любимое дело на семерых, когда один из них будет ненавидеть лидера всей душой. Чонвон не мог больше вот так смотреть на такого Кима, будто прямо сейчас Чонвон предал и растоптал чувства старшего, это было не в его представлении, так он не хотел, поэтому он вышел из комнаты, оставив Сону одного. Только он не понимал, что этим сделал только хуже, навредив и так разбитому сердцу Ким Сону. Тот, который вечно улыбался и показывал свое очарование в виде удивительных глаз и супер милой улыбки. Теперь плачет и рвет волосы на голове в истерике. Это совсем не шутка, он упал около дивана, сжавшись пополам как клубочек, и рыдает, выжимает все из себя, дабы пропустить эту боль через себя. Да, он обещал не быть слабым, обещал только что просто разлюбить, хотя Чонвон нагло говорит о словах любви Сону в лицо, а сам уходит, оставив парня биться в истерике на холодном полу.

***

В тихой комнате стали слышны какие-то звуки, и никак не решившийся уснуть Сонхун подорвался с постели, привлекая внимания Ники, который был в украденных у Хисына-хёна наушниках и спокойно слушал песни Майкла Джексона. Хун быстро нашел источник звука. В гостинной, без света на полу лежал Сону, весь истекал слезами, у него была промокшая рубашка, будто его окатили водой, а глаза он не показывал, спрятавшись лицом и почти всей головой в рукава длинной пижамы. — Сону! Эй, Ким Сону, что с тобой? Что случилось? — Пак пытался поднять голову Кима, чтобы он взглянул на него, но тот продолжал издавать звуки истерики, заикаясь. У него покраснели уши, что очень напугало старшего. Ники прождал три минуты, четыре, ему до жути было интересно куда так рванул Сонхун-хён и почему не возвращается так долго. Он уже вставал с кровати, как на его телефон пришло смс. От Чонвона… лидер-милые ямочки: прости, рики, я не думал что доведу его до истерики… я хотел иначе, но он такой чувствительный. пожалуйста прости и помоги ему сам! должен ты, помни. Нишимура кинул телефон на кровать и рванул из комнаты, пытаясь расслышать звуки как Сонхун. Это было из гостинной комнаты. Рики быстро оказался там, заметив, как Хуни-хён сидел напротив Сону и пытался как-то поднять его, или спрашивал, в чем же дело. Ники же точно знал в чем дело. Хоть Чонвон и не сказал ничего толкового о том, что они обсуждали, он сразу понял: тема не из лучших. Сону был в ярости, это сто процентов, если он действительно что-то чувствует к Чонвону и хотел спросить, почему тот его избегает, а лидер оставил его одного и ушел, Сону же наверняка просто впал в истерику. Рики так боится его чувствительности, сейчас Сону хочется только любить. Любил бы Сону Ники в ответ. — Сонхун-хён, стой, я сам, — японец в миг поднял хрупкое тело Сону на руки и крепче прижал коленки к себе. Сону почувствовал опору и обнял человека за спину руками, он уже не видел и не слышал кто его несет, он почувствовал тепло через слезы и просто тяжело дышал, продолжая бесшумно плакать, из-за чего рубашка Рики помокрела также, как и его рубашка до этого. Нишимура без слов снял мокрую рубашку Сону с красивого тела и надел ему свою, чистую и мягкую, чтобы тот не заболел от холодной ткани ночью. Ему стоило конечно умыться от слез, которые все также продолжали идти, но Ники предпочел сначала вытереть их пальчиком, а потом салфеткой, которую принес Сонхун. — Спасибо хён, я дальше сам, — Ники одарил его милой улыбкой и Пак кивнул, скрывшись к своей кровати. Было довольно поздно и стоило спать, но сейчас главной задачей у Рики было успокоить плачущего. Неожиданно Сону обвел руками чужую шею и что-то сонно бормотал, эта истерика явно быстро вымотала все силы старшего и тот, унюхав знакомый аромат, понял, кто является его обладателем, просто упал на него с объятьями. — Ри... Рики. Японец испугался, что Сону может отстраниться, как только поймет, что это Ники его сюда принес и помог подняться, избавиться от слез и истерики. Но старший только сильнее прижался к родному запаху. Сону любил макнэ, потому что, как он говорил раньше, они много времени проводили вместе и часто, но как появился Чонвон этого стало не хватать обоим. Он доверяет своему другу Ники. — Все хорошо, Сону-я, мы будем спать, — Рики полностью залез на кровать, на последок вытерев все остатки слез на красных щеках Сону и накрыл его и себя одеялом. Уже не думая ни о каких рамках, Сону обнял младшего полностью, вместе с ногами. От него исходил ужасный комфорт, хотелось прижаться ближе, прикоснуться носом к шее, провести носиком вниз… Но сил совсем не хватало ни на какие действия, поэтому Сону довольно быстро отключился, как только тепло накрыло его. — Ники, ты лучше любого хёна.