Корпоративная этика

Зелёный росток Прорвал себе путь к небу Вот бы и мне так Префектура Кагава, Тадоцу. 2047 год. Рыхлая земля не позволяла должным образом разгоняться и до селения пришлось добираться не три часа, как он рассчитывал, а все пять. Стоило первым домам и пёстрым крышам ветхих строений показаться вдалеке, как пальцы на руле сжались крепче. От волнения или от раздражения из-за того, в какое захолустье пришлось поехать, чтобы найти его? Сложно сказать. Скорее первое. Он надеялся на то, что не зря проехал столько времени, оставив Господина без своего внимания. Источник из Токио настоял на их встрече, аргументируя это тем, что у мальчика очень богатая на историю родословная. Припомнив то, что случилось буквально два года назад, Такэмура скривился. Нет, на этой отметке инициалов родословного древа стоит поставить очень жирную, чёрную точку. А лучше выжечь, чтобы последующие поколения даже не догадывались о том, как был осрамлён их дом. Император выслушал гостя, что рассказал о мальчике, которому нужна помощь и недолго думая, Сабуро Арасака, покосившись хитрым взглядом на своего верного телохранителя принял решение и вечером того же дня озвучил его с глазу на глаз. Горо тогда уже было пятьдесят пять лет и услышав о том, что Господин захотел пристроить к нему ученика, он решил, что тот пошутил, ибо порой у Императора случались промежутки времени, когда он словно менял в себе что-то и мог поговорить со своим телохранителем абсолютно на разные темы. Шутить он тоже любил, правда редко. Такэмура ценил это. Но когда он понял, что тема ребёнка остаётся открытой, то встал вопрос о том, чему тот его сможет научить, ведь, по правде говоря, у мужчины было крайне мало опыта общения с детьми. Но Сабуро разметал все его слабые аргументы и велел поехать за мальчиком. Если же сирота не приживётся под крылом его телохранителя, то ему найдут хорошую семью, в которой он проведёт всё своё оставшееся детство, а дальше сможет просить у Арасаки работы. Забрать мальчика к себе как сына, Горо отказался наотрез, сославшись на полное отсутствие времени и хорошей женщины, что смогла бы заменить малышу мать. Горо не мог похвастаться тем, что он завидный холостяк, хотя многие, кто знал его готовы были поспорить с ним. Имея такой доход и статус, мужчина мог найти себе приличную девушку из знатной семьи, что жила бы в его доме и рожала потомство, будучи под защитой Арасаки, но осознавая все нюансы своей работы, Горо решил, что построить семью ему точно не удастся. На том и порешили. Через день Такэмура ехал в гордом одиночестве по одиноким полям и чем дальше он уезжал от Токио, тем реже ему встречались нормальные дороги. Это нервировало и без того уставшего мужчину. Въехав в посёлок, он стал ловить на себе множество любопытных взглядов простых работяг, которые таких машин как у него отродясь в жизни не видели, да и вряд ли увидят когда-либо ещё. Стараясь не давить никого по дороге, Горо еле давил на газ, от чего нервозность лишь увеличивалась, но он проявлял её лишь побелевшими костяшками на руле. Когда долгожданный двор показался на пути, Такэмура нервно дал по газам, от чего переходившие ему дорогу зеваки ускорились, озираясь на необычного пришельца. Не найдя поблизости парковочного места и припарковав машину на самом входе у ворот, мужчина вышел на улицу и закрыл дверь. Вдохнув промозглый воздух, он слегка сморщил нос. Воняло дождём, навозом и грязью людей, что не постеснялись и решили подойти поближе, разглядывая машину и мужчину в чёрном пальто и с распущенными, чёрными как смола волосами, доходящими ему до поясницы. Седина слегка поцеловала его виски, но он всё так же оставался красив, как и в молодости. Несколько женщин в стороне зачарованно разглядывали его, раскрыв рты. Лениво повернув голову к машине, Горо нахмурился, и самые проворные мальцы и пара работяг впопыхах ретировались подальше от чужой собственности. Услышав со стороны поместья неуклюжее топтание, мужчина повернулся к управляющему, толстяку с лысеющей головой и застиранным кимоно, опоясанным на скорую руку. Мужчина подбежал ближе к господину и стараясь отдышаться, растянул широкую улыбку с половиной гнилых зубов и нараспев заголосил: — Господин Такэмура! Как мы рады Вас видеть! — Для большего эффекта он раскинул руки в разные стороны и склонился до пояса, от чего Горо небрежно вздёрнул нос, но промолчал. — Долго ли ехали? Ничего не случилось по дороге? — Ехал долго, от чего очень зол и не хочу терять времени, — произнёс Такэмура спокойным голосом, от которого у толстяка голова втянулась в шею. Тот знал о том, кто к нему пожаловал. Разглядев внешний вид Такэмуры, он заметил блестящую цубу и перетянутую красными толстыми нитями рукоять катаны. Сглотнув слюну, управляющий понял, что проблем по дороге точно не возникло. По крайней мере у его гостя. — Где он? — О, господин, мальчик находится в своей комнате! — Склонив голову снова, толстяк, позабыв представиться, отошёл в сторону, рукой показывая на направление. Не дожидаясь его, Горо пошёл вперёд и тут его взору предстали несколько детишек, что слонялись по территории: кто-то пинал старый, потрёпанный мяч между собой, а кто-то лениво гонялся друг за другом, словно игры не доставляли никакого веселья и им приходилось делать что-то помимо своей воли. — Сколько детей у тебя на попечении? — Спросил Такэмура, разглядывая худых и бледноватых детей. Один из них сидел на лавочке, но перевязанная рука, висящая на грязной тряпице, давала понять, что с переломом тот вряд ли сейчас хорошо играл бы роль весёлого и беззаботного. Скорее всего ему просто сказали сидеть на месте и не привлекать к себе внимание господина, с чем мальчик явно не справился. Его сторонились и это было заметно. — Двадцать три, — учтиво склонив голову, стараясь поспевать за гостем, управляющий старался отвечать и дышать степенно, чтобы не пришлось повторять дважды. — Девочек в поместье осталось девять. Их забирают чаще в дома, где не смогли дождаться детей. Отдают служанками, когда те вырастают. Если приходят за мальчиками, то чаще в подмастерья или пастухами. Тут с них больше ничего путного не вырастет. — Я не вижу всех детей. Тут их шестеро. — Господин, у более старших детей сейчас учения. Скоро их заменят. — Ты сказал, что мальчик в своей комнате, — покосился на управляющего через плечо, от чего тот снова сжался, но продолжил идти. — Он не учится и не гуляет. Почему? — Он… как бы Вам сказать… — замялся тот. — Как есть говори! — Рыкнул Такэмура, от чего двое детишек, что были ближе всех внимательно вытаращились на мужчин, раскрыв рты. — Он… он, — испуганно затараторил толстяк. — Отбывает наказание. — Что он сделал? — Не скрывая презрения ни в голосе, ни на лице, Горо скривился от того, что приходится наблюдать эту физиономию больше положенного. — Избил троих детей. — За что? — Корни говорят сами за себя, — замямлил невпопад, но увидев, как рука с крупным, фамильным перстнем взметнулась и легла на рукоять катаны, он с тихим писком упал на колени и затрясся всем своим тучным телом. Глядя на это убожество, Такэмура нервно дёрнул губой и взглянул на всех детей, что стояли сейчас, глядя на них. К его удивлению, он не заметил такого же страха в их глазах. Более того, они предвкушали дальнейшего развития событий. Мрачные мысли о том, как их содержат и растят невольно лезли в голову. Горо думал, что, если он при них же сейчас лишит этого поганца его грязной головы, мальчуганы вздохнут с облегчением. Не заостряя более внимания на них, мужчина слегка склонился к управляющему и проговорил, сталью выбивая очередные содрогания туловища на земле: — Ты понятия не имеешь чьей он крови! Такому червю как ты не стоит открывать рот перед каждым встречным. Ты никто и не смеешь отзываться о других так, словно тебе простят такую вольность. Радуйся тому, что твой язык всё ещё на месте, ведь если ты будешь болтать им без толку, я отрежу его и скормлю свиньям, которых встретил по дороге. Ты услышал меня? — Да, Такэмура-сан! — Хрипя от страха, промямлил управляющий. — Поднимись с колен и отведи меня к мальчику. Мне надоело смотреть на тебя.

***

Оставив тучного мужчину позади, Горо приказал не беспокоить их и осторожно отодвинул хлипкую дверь в сторону. Зайдя в маленькую комнатушку, он заметил в первую очередь небрежно заправленную постель, а потом уже маленького, щуплого мальчугана, что смотрел на него диким зверьком, поджав губы и злобно сопя, будто стараясь запугать. Для пущего эффекта он сжал кулачки, от чего Такэмура невольно вскинул бровь вверх. Первое впечатление превзошло все его ожидания. Мальчишка выглядел забавно, если не учитывать то, через что ему пришлось пройти, а уж догадываясь о том, в каких условиях ему приходится расти здесь, не стоило рассчитывать на более радушный приём. Рассмотрев комнату Горо, наткнулся взглядом на ветхий стул, что сразу же погасил его желание вести беседу сидя. Отцепив саю с катаной, он поставил её на пол подле своей ноги и прислонил к стене. Следя за его движениями, мальчишка словно и позабыл на время о том, что он вроде как злой и суровый, разглядывая чудесное орудие, выше его головы. Таких он раньше нигде не встречал, даже у редких вояк, что проходили по поместьям, якобы для сбора налогов. Сложив руки в замок, не зная куда их деть, Такэмура посмотрел на мальчика: он еле доставал ему до пояса, слишком мал и худ, чёрные волосы были небрежно обстрижены чьей-то неуклюжей рукой. Так же взору предстали два плохо скрываемых синяка: один выглядывал из-под рубахи на уровне предплечья, а второй светился на половину щеки. Такэмура хмыкнул, и мальчишка подал голос: — Что? Заберёте меня в дом плохих детей? Горо опешил от такого вопроса, брошенного в лоб, без чести и совести. — Для начала, ты должен дождаться, пока я не заговорю с тобой. — Вы молчите же! — Ищу слова. В воздухе зависло неловкое молчание, нарушаемое лишь тихими выкриками детей с улицы. — Что ты имел в виду, когда сказал про «дом плохих детей»? — Первым нарушил молчание Горо. — Вы разве не оттуда? — С недоверием буркнул мальчик. — Я задал вопрос — будь добр дать на него ответ! — Снова сталь прозвучала в воздухе, и мальчик прервал зрительный контакт, отведя глаза, то ли от страха, от ли понимал, что так было нужно. Горо это оценил. — Ляо Сян говорит, что если мы будем плохо вести себя, то за нами придут из этого дома и уведут с собой, — начал мальчик более спокойным голосом. — А там местные будут бить нас палками, и я забуду о том, что такое татами. — Ляо Сян твой управленец? — Спросил Горо. — Да, — кивнул мальчик. — Он говорил, что за мной придут и покажут, что такое ад. — Это твоя постель? — Мужчина кивнул в сторону лежбища и ребёнок, потерев нос кулачком, ответил положительно. — Почему она в таком состоянии? — Я не умею заправлять её. — За два года так и не научился? — Небрежно бросил Горо, но заметив то, как мальчуган поджал губы, поспешил исправиться, — показать? Мальчик, не веря его словам, вскинул большие, чёрные глаза на мужчину и посторонился, когда тот прошёл мимо него и присев на одно колено, подоткнул тонкое покрывало со всех сторон. Когда процесс закончился, Такэмура повернулся и встретился со взглядом внимательных и любопытных глазок. Он такой же ребёнок, как и все здесь. Просто, скорее всего ему досталось больше, чем остальным. Оттуда и исходит его пренебрежительное поведение к незнакомцам. Это даже хорошо. Выпрямившись во весь рост Такэмура возвышался над ним и ему стало неловко от такой разницы. Снова взгляд наткнулся на стул, что не внушал доверия. Проследив за взглядом мужчины, мальчик поспешил предложить: — Он не выдержит вас. Маи Дзи на прошлой неделе сломал его, хотя он весит чуть больше моего. Сядьте на татами, я не буду против. Ухмыльнувшись от такого напора со стороны мальчика, мужчина посмотрел на него иначе. Он знает, что это его, хоть и временная, но территория и он старается распоряжаться ею. Уважительно склонив голову, Такэмура проговорил: — Благодарю тебя, Господин! Только если ты сядешь рядом. Мальчишка улыбнулся и кивнул ему, демонстративно присаживаясь на свою постель. Такэмура, уважительно снял дорогие ботинки и отставив их в сторону, присел на другую сторону, скрестив ноги. Посмотрев на него, мальчишка поспешил скинуть свои пыльные и потрëпанные ботинки, отставив их позади, чтобы гость не видел их. После он постарался разместиться как мужчина, что наблюдал за ним с уже плохо скрываемым удивлением. Убедившись, что всё сделал правильно, мальчик осмотрел свою позу, проверил что пришелец сидит точно так же и поднял взгляд на него, ожидая одобрение. Хитро улыбнувшись, Горо проговорил: — Схватываешь налету. Я не уверен, что тут тебя такому учат. — Матушка и дед учили дис… десп… пляне… — «Дисциплине». — Помог ему мужчина. — Да! — Кивнул мальчик. — Оно. — Как тебя зовут? — Горо знал имя, но раз он встретил того, из кого когда-то пытались вырастить настоящего мужчину, то ему следовало подавать пример и дальше. Представиться было очень важно. — Сандаю Наг… — он замялся и замолчал. — Сандаю Ода. Мать дала тебе фамилию своего отца — Норио Оды. — У меня была другая фамилия. — Забудь о ней и носи фамилию славного дома Оды с честью! — Уверенно произнёс мужчина и мальчик приосанился сильнее, словно сама фамилия деда выпрямляла спину. — Моë имя — Горо Такэмура. Я прибыл не из дома для плохих детей. Если честно, то я вообще сомневаюсь, что есть место хуже дома, в котором ты живëшь сейчас. — Тогда откуда вы? — Из Токио. В глазах Сандаю замелькали искры интереса, и он нетерпеливо заëрзал на месте. — Спокойно, Сандаю, — заметив волнение, мужчина решил его усмирить хотя бы на время. — Ответь мне вот на что. Откуда у тебя эти синяки? Такэмура указал ладонью на лицо и руку мальчика, от чего того поджал губы и что-то вспомнив нахмурился, глядя на окно. — В глаз ударил старший. Он и его брат обижали болезного. — «Болезного»? — Да. Он сломал руку и постоянно сидит, а мальчишки его задирают. Я решил, что нужно что-то сделать. — Сколько человек тебя били? — Трое. — Да уж, храбрецы. А на предплечье? — Ляо Сян хватал, пока пытался сбежать. Одного получилось поколотить, пока двое вытирали глаза от песка. — Увидев удивлённое выражение лица Горо, он поспешил оправдаться. — Трое на одного! Я не хотел лежать тут месяц с поломанной ногой. Нужно было схитрить, вот и кинул песок. — Не дурно, — согласился мужчина. — И что же твой управленец? — Передавил руку и отшлëпал ботинком по спине. До сих пор лежать больно. От его слов глаза у Такэмуры словно потемнели. Если и стоял вопрос о будущем влиянии этого человека в детском доме, то после посещения дома, Такэмура максимально повлияет на судьбу этого изверга. Такэмура презирал тех, кто поднимал руку на детей. Он считал их слабыми трусами, которым одна дорога — гнить в водосточных канавах или холодных тюрьмах, без возможности оправдать свои деяния. — Хотел бы ты уехать из этого дома? — Поинтересовался Такэмура, внимательно наблюдая за сменой настроения ребёнка. — Куда же, господни? — Удивился Ода. — Матушка умерла, а дед давно уж похоронен. У меня никого больше нет. — Задумался на миг и осторожно добавил. — Разве что, отец… — Даже и думать об этом не смей! — Твёрдо отчеканил Горо, и мальчик опустил взгляд. — Что он сделал? — Почесав тыльную сторону ладошки поинтересовался Сандаю. — Мне сказали, что он натворил что-то плохое. — После содеянного им, я не считаю его человеком, а рядом с тобой доложен быть именно человек, которому ты сможешь обратиться по любому поводу. — Такэмура тяжело вздохнул, прокручивая в сознании страшные фото с места преступлений, что Нагата совершил за одну долгую и поистине ужасающую ночь. — Я хочу предложить тебе уехать со мной. Лишь от тебя зависит то, когда это случится. Если захочешь остаться здесь, то я не смогу тебе запретить делать то, что ты хочешь, но я знаю, что единственный наследник клана Оды достоин гораздо большего, чем просто побираться на улицах в чужих обносках, терпя унижения и издевательства. Ты достоин большего, Сандаю! И вокруг всё вновь погрузилось в тишину. Мальчик размышлял, разглядывая свои пальцы с обкусанными ногтями, а Такэмура терпеливо ждал. Вариантов у Сандаю было бы немного, учитывая, что он явно откажется жить в этом месте. Остаётся вопрос, что он выберет в другом случае: — Послушай, Ода, — проговорил Такэмура. — Там, в Токио у тебя будет возможность выбрать свою дальнейшую дорогу. — Какую дорогу? — Внимательно посмотрел он на мужчину. — Я работаю на очень могущественного человека, который помнит добрые дела твоего деда и его отца, — начал было издалека. — Поэтому мой Господин может дать тебе новую жизнь и семью. Они не заменят тебе родных, но будут относиться с уважением и в итоге вырастят тебя хорошим человеком, дадут образование. Согласись, это гораздо лучше, чем гнить здесь. — Вы правы! — Согласился Сандаю. — А второй вариант? — Я работаю телохранителем и ищу себе ученика. Человека, кому я могу передать свои знания, чтобы они не канули в лету. — И вы хотите сделать меня своим учеником? — Удивился мальчик. — Я буду защищать Вашего Господина? — Я надеюсь, что до этого не дойдёт, но всё может быть, — улыбнулся ему Горо. — К тому же у моего Господина есть дети, которым может понадобиться твоя помощь. Тут всё будет зависеть именно от тебя. Что думаешь? Дать время на раздумья? — Нет, господин Такэмура! — Воскликнул Ода. — Я хочу уехать с Вами! Не к чужой семье, а к Вам! — Не торопись, быть может в дороге ты ещё передумаешь, — мягко посмеялся мужчина, похлопав его по плечу. — Я слышал о семье, к которой тебя пристроят. Это достойные и хорошие люди, которые никогда не поднимут на тебя руку, и ты точно не будешь бедствовать. — Я не хочу к другой семье! Я хочу помогать Вам. — Ты должен понять, что моя работа очень опасна, — произнёс он осторожно, глядя ребёнку в глаза. — Я рискую собой для того, чтобы человек, что доверил мне свою жизнь был уверен в том, что он не ошибся, выбрав меня в своё время. Самурай даёт клятву и идёт до конца. Твой дед знал кодекс, должен был тебе рассказывать о правилах. — Ода активно закивал ему в ответ, подтверждая его предположение. — Как я и думал. Поэтому ты должен знать, что если ты встанешь на этот путь, то сойти с него не выйдет. Ты всю свою жизнь посвятишь служению и в нужный момент пожертвуешь собой, для того чтобы человек, что доверился тебе выжил. — Я готов к этому, Господин Такэмура! — Гордо выпятив грудь, сказал Сандаю. Посмотрев на него, обдумывая что-то в своей голове, Горо улыбнулся и потрепал мальчика по растрёпанным волосам: — В таком случае нам нужно в путь, — он стремительно поднялся, и мальчик повторил его движение поставив руки по швам, как маленький солдатик, готовый к приказу. — Я отведу тебя в машину и заберу твои вещи. — У меня здесь ничего моего нет, — заверил его Сандаю. — Только большая печать деда, но ту отнял у меня Ляо Сян, когда я приехал. Я хотел спрятать её, а он увидел и забрал. Сказал, что вернёт, когда вырасту, ведь она не по размеру мне. — Как выглядит печать? — Поджал губы Горо, предвкушая приближающуюся разборку. — Серебряное кольцо с драконом. Вот такое, — Сандаю сжал большой и указательный палец в форме крупного кольца, показывая его примерные габариты. — Толстое такое, блестит красиво. Ещё справа и слева от дракона чёрные камни. Тоже очень красивые. — «Чёрные нефриты» — Вспомнил Горо. Он видел уже этот перстень на пальце Господина Оды лет двадцать назад. Таким он ставил печати на письмах и в важных документах. Подделки быть не могло. Дед передал реликвию своему внуку. — Значит я спрошу у Ляо Сяна, где лежит печать, и мы с тобой поедем в твой новый дом, хорошо? — Как скажете, Господин Такэмура! — Можешь звать меня Горо или по фамилии. Я не обижусь, — повернувшись к дверному проёму он остановился и вспомнив последний вопрос, решил задать его. — Скажи, Сандаю, почему ты заступился за мальчика? Это твой друг? — Нет, — мальчик покачал головой без раздумий. — Просто мне стало его жалко. Он не заслужил этого.

***

Через три часа автомобиль выехал на приличную дорогу. Мальчик удивлённо таращился с открытым ртом на пролетающие поля и редкие деревни. Его пожитки были выброшены, а та самая печать, что лежала в тайнике у Ляо Сяна была возвращена юному господину Оде, хоть по выражению лица толстяка, того явно не радовала новость о том, что мальчика забирают без оформлений нужных документов и к тому же реликвия, которую он не смог толкнуть купцам так вовремя уплыла из его толстых пальцев. Последнее что увидел Ода, прежде чем машина тронулась от поместья — лежащего на грязной земле управленца, которого Такэмура стукнул рукоятью катаны по голове, в отместку за причинённый вред Господину дома Оды. Провожавшие их дети и несколько нянек вышли во двор и молча наблюдали за тем, как машина уезжает вдаль и теряется в пыли. Уезжать было легче. Легче не только Горо. Он видел в отражении зеркала заднего вида радостное лицо мальчика и понимал, что Сабуро, как всегда, дал ему правильный указ. Настала пора Горо доказать ему, что он справится с поставленной задачей. Спустя неделю после отбытия Горо в Тадоцу приехала делегация из управления Арасаки, что занималась проблемными детьми. Что случилось с управленцем, Такэмуре не было интереса, но он с удовольствием читал новости о том, что оставшихся сирот разослали по префектурам к новым семьям. Одной поездкой, как ему казалось Арасака смогла спасти множество неокрепших душ. Дальнейшая их судьба больше его не касалась. Приоритетом стал маленький господин, что крутил крупный перстень с извивающимся драконом. Когда-то он вырастет и сможет надеть его, а сейчас пришла пора учить его жизни.

***

Дом охвачен огнём. Кругом языки пламени. Тянут за руку. Везде крики, кто-то плачет. Падают люди. Жарко и страшно. Неподалёку старшую няньку придавило деревянной горящей балкой, что свалилась со второго этажа. — Мой Господин! — Кричала младшая нянька, вытягивая его на улицу. — Нужно спешить! Сзади раздался надрывный крик, который прервал тянущий звук металла. В горле запершило. Глаза сухие, а лёгкие горят от едкого дыма. Его вывели на улицу и вокруг хаоса было не меньше. Люди в чёрных одеждах носились с нагинатами за слугами и втыкали их всем в спины, без разбора. Мужчины, женщины, старики… Малышу хотелось плакать, но он не мог издать ни звука. — Госпожа Йоко! — Кричала няня, но увидев перед собой одного из «чёрных», остановилась и вскрикнув, спрятала юного господина за своей спиной. Мужчина с рыком замахнулся, но отсечённые чужой катаной руки повалились на землю вместе с нагинатой. Стоящий рядом стражник клана замахнулся вновь и отсёк половину головы убийцы с такой силой, что та отлетела на несколько метров. — Она мертва! — Крикнул мужчина няне, но заметив своего господина за ней, замолк с открытым ртом и оглянувшись по сторонам указал няне на ворота конюшни. — Дом падёт сегодня ночью. Господин должен уехать как можно быстрей. Не ной! — Гаркнул он на не сдержавшую эмоции женщину, что судорожно вцепилась в мальчика и обвила его второй рукой, словно смогла бы защитить от всех бед. — Слушай меня! Там несколько коней, они осёдланы. Сажай его в седло и садись сзади. Скачи как можно быстрее и не оглядывайся назад, иначе он убьёт его! — Папка! — Крикнул Сандаю и в этот момент шесть пар глаз наткнулись на крупного воина, стоявшего с мощной нода́ти в одной руке и чьим-то скальпом в другой. Хиро Нагата повернулся к троице и увидев своего сына, оскалившись двинулся вперёд, отбросив чужие волосы как тряпку. Женщина закричала, нервно оттягивая мальчика от отца в сторону конюшни. Ничего не понимающий ребёнок судорожно кривился и крутил головой по сторонам, окончательно теряя связь с реальностью. Его поглощала истерика. — Беги, дурная женщина! — Крикнул ей стражник. — Спаси его ценой своей жизни! Сорвав с земли ничего не понимающего мальчика, что от стресса начинал заливать щёки слезами, нянька подхватила его на руки и что есть сил пустилась к лошади. Мальчик успел увидеть, как мощное лезвие отцовской нодати пронзает стражника насквозь, а после отец отделил его туловище от ног одним махом. Небрежно отпихнув мертвеца в сторону ногой, Нагата заорал как зверь: — Стой, тварь! Он мой! Ошалевшая от ужаса нянька не могла разобрать дороги и бежала, через боль и страх, прижимая к себе дрожащее тельце. Собственный отец убил его мать. Жестоко и беспощадно. За то, что она вернулась в дом своего отца к старшему брату. Старший господин рода Оды первым встретился с клинком, что пересёк его тело от паха до лба, таким образом передав бразды правления домом пятилетнему ребёнку. Кричавшая в ужасе Йоко от увиденного чуть не лишилась сознания, но поспешила к мужу, умоляя его остановиться, но вместо диалога он разбил её голову об пол, после чего вокруг наступил хаос. Наёмники, с которыми он вёл дела захватывали поместье, вырезая слуг и жильцов, насилуя женщин и отрубая конечности старикам, мучая и уничтожая то, что когда-то было светлым и гордым домом великого клана. Что Нагата собирался сделать с последним господином дома Ода было под большим вопросом. Он мог, как и забрать его, манипуляциями вырастив из мальчика такого же монстра, так и убить, чтобы прославленный дом оборвал своё правление. Не стягивая душу муками совести, семнадцатилетняя нянька в спешке выискивала глазами скакунов и когда на глаза попался самый первый, она издала радостный вздох и забежав под крышу, поставила мальчика на ноги и принялась закрывать ворота тяжёлым засовом. Хиро шёл размашистой походкой, вырезая по пути стражников, что кидались на него в попытках затормозить, дать женщине и господину ещё хоть толику времени, чтобы покинуть поместье. — Мой Господин! — Плача и судорожно всхлипывая нянька повернулась к мальчику и подняла его на руки. Сандаю, не скрывая страха плакал, безвольно опустив руки вниз. — Ничего не бойся, Господин! Я выведу тебя отсюда! Посадив мальчика в седло, нянька погладила фырчащую животину и стремительно пустилась к сквозным воротам, чтобы открыть коню путь на волю. С той стороны поместья уже слышалась возня стражи, что последние силы кидала на бой с жестоким господином Нагатой и его сворой диких и обезумевших псов. Сняв засов с ворот, она распахнула одну сторону ровно на столько, чтобы конь смог пройти и вернулась назад. Судорожно цепляясь за седло, она услышала звук молота, что пытался проломить ворота с той стороны. Это значило лишь то, что спасать их больше было некому. Последняя помощь пала. Еле запрыгнув на ретивого зверя, что от шума нервно перебирал копытами, женщина взялась за поводья и хлопнула ногами по бокам коня, от чего тот, словно ожидая этого момента соскочил с места и понёсся на улицу. На улице стоял ноябрь и ночные заморозки уже начинали кусать босые ноги и тела, облачённые лишь в ночные сорочки. Мальчик, сидящий в рубашонке по колени рыдал, вытирая сопли об длинную гриву коня, пока нянька убаюкивала его нежными словами, стараясь гнать коня в ту сторону, где по её памяти находился ближайший город, в котором мятеж Нагаты точно могли подавить. — Лук! — Сзади раздался крик разъярённого Хиро и сжавшись в комочек от осознания страшной беды, женщина хлестнула коня поводьями сильнее, стараясь не дать мальчику сползти вбок. Первая стрела длиной в метр воткнулась в мёрзлую почву справа. Женщина в ужасе вскрикнула и прижалась к мальчику плотнее, стараясь своим теплом подарить ему призрачный щит. Свист второй стрелы пронзил воздух и нянька, всхлипнув наклонилась вперёд, после чего, тяжело вздохнув поднялась с мальчика, чтобы не придавить весом. В её бедре торчала короткая стрела. Судя по всему, стрелок брал всё, что попадало под руку. Жизнь сына не имела для него значения. Из последних сил няня задобрила коня, гладя его по шее: — Давай, дракон! Ты должен выстоять! Иди прямо и не сворачивай никуда! Третий свист пронзил насквозь, и мальчик закричал, ощутив резкую боль в области лопатки, куда на него легла женщина. Рвано выдыхая ему в затылок горячим дыханием, женщина прошептала: — Господин, сейчас… Станет легче… Отведя руку за спину, она постаралась вытянуть стрелу так, чтобы та вышла из тела мальчика. С диким криком она вогнала наконечник назад, в свой корпус и более не нашла сил что-либо сделать с ней. Криков Нагаты, как и свиста стрел больше не было слышно. Оторвав от ночной рубашки клочок ткани, она наспех намотала его вокруг груди плачущего господина, обрадовавшись тому, что его лишь задело и стрела не вошла глубже. Для верности нянька примотала свои руки к поводьям, чтобы в случае обморока не скинуть господина вместе с собой и в этот момент случайная стрела, пущенная больше наугад проткнула её горло. Захлёбываясь кровью, девушка повалилась на рыдающего малыша и через минуту её жизнь оборвалась. Рано утром, возле ворот соседнего города остановился конь с окровавленной девушкой. Стражи от её вида подняли тревогу и запустили коня. Увидев на седле отличия герба дома семьи Оды, тридцать человек пустились в поместье, а мёртвую женщину с тремя стрелами в теле и еле живого мальчика сняли с седла. Храбрую няньку отнесли к лекарю на случай, если та ещё могла каким-то образом сохранить жизнь, но иней что покрыл её кожу дал понять, что всё тепло, которое она могла сохранить вылилось горячей кровью на обезумевшего пятилетнего мальчика. Когда староста узнал в нём сына Госпожи Йоко, было велено нескольким слугам вымыть ребёнка, залечить возможные раны и накормить. Первое время, после того как его отмыли и осмотрели, мальчик рыдал и не говорил ни с кем. Всё что при нём и служанке было — родовое кольцо и мешочек монет, бережно спрятанных кем-то в седельную сумку. Прибывшие в город стражники доложили, что убийцы покинули поместье, а живых людей более не осталось. Власти пытались понять, что можно сделать с молчаливым ребёнком, но прибывшие из столицы лишь пожимали плечами, а кто-то и вообще усомнился в том, что мальчик принадлежит роду Оды. Сославшись на то, что восстановление сгоревшего поместья обойдется в очень круглую сумму, было решено передать ребёнка на временную опеку, покуда его судьба не прояснится и может быть не найдутся ближайшие родственники. Так и забыли о юном господине Оде на целых два года, пока неравнодушный человек не нашёл возможность рассказать его историю Императору Сабуро Арасаке.

***

Токио. 12 мая 2075 год. Прикрыв дверь платяного шкафа, мужчина натянул чёрную водолазку к таким же по цвету брюкам карго и взглянув мельком на своё отражение повернулся к двери и вышел. Ханако-сама проводила день дома и его услуги ей не требовались, поэтому он решил посвятить время своим делам. Утро его закончилось примерно в обед, а дальше планировалось выехать в город, промониторить сводку по предстоящим заказам для госпожи, но внезапно выросший перед ним Ясуо в коридоре испортил всё планы. Или же нет. — О, Сандаю! — Остановившись в опасной близости от телохранителя он выставил руки в примирительном жесте. — Виноват! Спешу. — Куда это ты здесь можешь спешить? — Заинтересованно протянул мужчина, не спеша обходить его. — Там Ви вроде как пришла в сознание, — с волнением в голосе ответил нетраннер. — Она не в первый раз уже приходила в сознание, — снисходительно глянув на него, проговорил Ода. — Не вижу смысла для особой радости. — Нет! — Махнул рукой Ясуо. — Ты не понимаешь! Она говорит и её понимают. Мне нужно срочно навестить её. — Что говорит? — Усмехнулся Ода. — Тайны мироздания? — Знаешь, если тебе нет дела, то просто пропусти и иди своей дорогой, — небрежно бросил парень и толкнув того плечом стремительно побежал на нижний этаж. — Мгм, — бросил в ответ Сандаю. И пошёл следом.

***

— Как тебе это всё? Новые игрушки! Теперь ты можешь засунуть руку в кипяток и ничего не почувствуешь. Нетраннер с придыханием задавал вопросы девушке, что сонно тёрла глаза и дёргано озиралась по сторонам. Ей поставили на ближайший стол поднос с едой и какие-то таблетки, но пока что все, что она могла сделать — это сидеть ровно и стараться общаться так, чтобы её поняли. Из-за риска перекачать её имплантами, риперы каждый день пичкали её сильными седативными, чтобы уменьшить нервные импульсы, что в принципе и вышло. — У меня голова как будто ватой забита, — проворчала девушка. — Чем они меня накачали? — О, поверь, Кицунэ, ты не хочешь этого знать! — Улыбнулся парень. — А он что тут делает? — Удивлённо протянула она, поймав фокус на человеке в чёрном, что стоял в проходе, вальяжно прислонившись к косяку. Проходящие мимо риперы с уважением кланялись телохранителю и без лишних разговоров шли мимо. — Мы пересеклись с ним в коридоре. Не думал, что он увяжется, — сказал Ясуо бросив на него короткий взгляд. — Думаю, что он тоже переживал за тебя, поэтому решил увидеть своими глазами. — Он и переживал? — Хмыкнула Ви. — Скорее надеялся увидеть то, как я пускаю слюну от очередного препарата, а оно вон как… — Брось, Ви, — посмеялся Ясуо. — Ода хороший парень. Своеобразный — да, но хороший. — С каких пор тебя волнует то, как я о нём подумаю? — Просто замечаю повадки людей со стороны, пока вы их сами не видите. — Ты слишком много об этом думаешь. — Брось, мне ведь нужно поднять твоё настроение, после этой твоей дурацкой комы. Я, между прочим, из-за тебя пропустил два сезона «Удивительных приключений ДжиДжи». — Ясуо, я ведь говорила, что не люблю японский сюр, — закатила глаза Ви. — Ничего не знаю! — Замахал руками парень. — Его рисуют аж с две тысячи двенадцатого года. Будем смотреть и это не обсуждается! Посмеявшись, Ви скользнула взглядом по застывшей фигуре и когда их глаза пересеклись больше чем на несколько секунд, Ода, кивнув ей отстранился и ушёл. Она не смогла сдержать вздох огорчения. Заметив это, Ясуо повернулся к выходу и хмыкнув улыбнулся ей: — Я смотрю ты втюрилась в него? — Брось, — нахмурилась она. — Просто ожидала чего-то большего, чем просто кивнуть при встрече. — Ви, не забывай, что у него отсутствуют эмоции как сам факт этого слова. Смотри на это иначе. Он пришёл и значит, ему не всё равно. — Я давно уже поняла, что он странный. — Вы оба странные, поэтому мне нравитесь, правда в отличии от него, ты способна на взаимодействие, а с ним мне всегда было непросто. Ну да это и неважно, — махнул он рукой. — Грозная Ясу просила меня помочь тебе с руками. Покажи-ка, как ты умеешь держать чашку чая.

***

Токио. 22 ноября 2075 год. От нервного мандража зудело в горле с такой силой, что хотелось блевануть прямо на белоснежный пол. Грëбаные риперы снова и снова выходили из операционной, всё приговаривая, что для начала должны подействовать витамины, что она приняла часом раньше. Иначе к столь опасной процедуре, ещё и после недавнего инцидента с её декой, подходить без подготовки нельзя было. — Это всего лишь Сандевистан! — Кричала она, сжимая кулаки, от чего лаборант, стоявший перед ней, нервно попятился к двери. — Вы ведь не в кишки мои полезете, хотя чего вы там уже не видели. Я хочу быстрее сделать эту операцию. Или дай мне вернуться в комнату! — Мне очень жаль мисс, — пролепетал дрожащим голосом молодой парень, — но вам нужно находиться здесь… — К чёрту тебя! Почему я так злюсь? — Ви успела для себя отметить заметную нервозность и чрезмерную агрессивность на пустом месте. — Витамины, мисс… Они должны привести вас к тому, что во время операции, уставшее тело не будут дëргаться. Импланты очень острые. Вы можете пораниться. — Что ты мне заливаешь?! — Зарычала Ви, взмахнув рукой в его сторону. — Мне рипер в Найт-Сити ставил в подвале когти и ничего — живой. Могу дать номер, может он тебе расскажет, как обзавестись яйцами. — Мисс, прошу вас… — Что за крики? Ви оторопело повернулась в сторону знакомого голоса и ярость на мгновение стихла, разойдясь горячей волной по венам. К ним навстречу шёл Ода. Разодетый в серебристые брюки и, скорее всего самую чёрную из рубашек его гардероба — он выглядел настолько потрясающе, что девушка ощутила, как ладошки внезапно вспотели, а низ живота болезненно потянуло. Такого ощущения она не испытывала уже долгое время. Посмотрев на свой скудный спортивный костюм, она невольно подумала, что проще было бы сейчас уйти сквозь пол, чтобы не стоять рядом с Одой. Мужчина подошёл к шумной парочке и бросил игривый взгляд на девушку, что так открыто его рассматривала. Поймав себя на том, что откровенно попалась, она поспешила перевести взгляд на потолок и пробурчала уже тише: — Они не делают мне операцию и не отпускают в комнату. Я сижу тут грёбаный час! Мне надоело! — Терпение явно не твой конёк, Ви! — Спрятав улыбку, он обратился к лаборанту, — я уведу её и постараюсь успокоить. — Как пожелаете, Ода-сан! — Слегка склонился парень, облегчённо улыбнувшись. — Только мисс Ви необходимо привести к операционную уже через сорок минут. — Мне хватит! — От двусмысленности его заявления Ви стыдливо отвернулась в сторону, чтобы мужчина не успел заметить её полыхающее лицо. — Не тревожьте нас! Мягко коснувшись её поясницы, Ода направил Ви прямо по коридору. Оказавшись в соседнем крыле, пара подняла на второй этаж и к тому времени настроение Ви снова изменилось. Внезапно нахлынувшее возбуждение улетучилось, дав волю нервозности и какому-то липкому страху. Её потряхивало и не самые лучшие мысли о возможном исходе операции лезли в глаза, страшными кадрами вытесняя спокойствие и желание мыслить здраво. Заведя разгорячëнную девчонку, Ода подтолкнул её в помещение, которое очень сильно отличалось от «квартиры» Ви, в которой та жила в поместье. Здесь было темнее. Шторы блэкаут чёрного цвета с золотистыми линиями под потолком поглощали весь свет, что старался пробиться в комнату, будто здесь жил вампир. Источники света в виде небольших светодиодных ламп были раскиданы по всему потолку и зажигались постепенно, живя своей собственной жизнью. Вдоль стены, где у Ви в комнате стояло огромное зеркало, у Оды же вырос шикарный электрический камин, что зажегся сразу, как люди зашли в помещение. Стены словно чёрной бахромой забитые, как и шторы поглощали любой свет и звук, что по-хорошему эхом должен расходиться по такому простору, но его не было. Обставленная со вкусом дизайнерская мебель буквально кричала о том, что хозяин этих хором явно знает, что такое «вкус». Тёплый паркетный пол с подогревом бережно согревал стопы, когда Ви разулась возле двери и зайдя внутрь немного успокоилась. У дальней стены стояла шикарная кровать, заправленная чёрным шёлковым бельём, а над ней, словно фонарём висела алеющая маска из стекла. В обрамлении этой дьявольщины рядышком висела легендарная катана Оды, носящая имя Дзинтю-Мару. — Они держат меня в неведении, говорят не переживать, но как?! Как мне не переживать? — Ви прошла вперёд и бесцеремонно села на чужую, аккуратно заправленную чёрным шёлком кровать. — Я устала, Ода! Я не хочу всей этой херни. Ханако делает из меня подопытную крысу. — Помолчи, — раздался голос неподалёку. — Как мне молчать? — Закрыв глаза Ви не сдержала судорожный вздох. Истерика вновь подкатила. — Я боюсь того, о чём вы мне все говорите! Вдруг я сорвусь?! Они только и говорят об этом всё время, о моём срыве, которого даже не было. — Тебе поставят очередной имплант и поправят всё остальное. Я тоже волновался, когда у меня дошло до аугментаций, но как видишь — жив. Так что и ты успокойся и хватит ныть. Ты же знаешь, как меня это раздражает. — Ох, простите меня, господин! — Вскрикнула от раздражения Ви и подняла глаза на мужчину. — Ода? Расстегнув две верхние пуговицы, тот небрежно стряхнул со своих ног туфли и сев рядом с Ви, потянул её себе на колени. Девушка вскрикнула и сжала кулаки, когда его пальцы сомкнулись вокруг её кистей. Будь его воля — он скрутит её хром голыми руками. От этого страшно и возбуждает одновременно. — Ода, — повторила она, когда их лица оказались почти на одном уровне. Поняв что девушка не дёргается, Сандаю аккуратно погладил её одной рукой по спине, а второй подтянул её ноги ближе, касаясь холодными пальцами её стоп. — Сандаю, что ты делаешь? — Я делаю всё возможное для того, чтобы ты успокоилась, — невозмутимо посмотрев ей в глаза мужчина лениво улыбнулся. — Помоги мне. — Чем? — Недоумевала Ви, от осознания что они вновь повторяют то, что вроде давно было забыто. — Не дёргайся и расслабься. — Легко сказать! — Она нервно повела плечами, от чего мужчина задержал ладонь на уровне её лопаток. — Мы вроде как решили ничего не делать… — Мы? — Усмехнулся Ода. — С каких пор ты решаешь за меня? — Прошло много времени и, между нами, ничего не было, — поджала губы Ви, ощутив горячее дыхание на своей щеке. — Тогда в машине… — Тогда в машине ты остановила меня потому, что тебе было неприятно то, как я себя вёл, — с серьёзным лицом произнёс мужчина. — Я не стану отрицать очевидного, тогда я думал далеко не о твоём благополучии. — Что поменялось с тех пор? — Ви недоверчиво покосилась на дверь из комнаты, и Ода это заметил. — Прошу, не бойся меня, — и без того тихий голос перешёл в шёпот. — Обещаю, что если тебе будет неприятно, то я остановлюсь. «Неприятно? С тобой?» В этот момент её тело таяло от одной лишь мысли, что Сандаю мог быть искренен с ней в этот момент. Осознавая то, что он возможно хочет её сейчас, девушка не могла сдержать мелкую дрожь в теле. Проклятые колёса сдавали её, выставляя уязвимой перед ним со всех сторон. — Тебе холодно? — Участливо спросил он. — Немного, — не соврала она. По коже стаями гуляли мурашки и тело отчего-то пробирало ознобом. Ви ссылалась на неожиданные эффекты средства, что ей вкололи ранее. Они словно брали все её эмоции и выкручивали их в несколько раз. Ода молча приподнял её на руки и встал с постели, затем повернулся и уложил её обратно. Голова коснулась невероятно мягкой подушки и от общего блаженства Ви позволила себе прикрыть глаза всего на миг. Разглядывая ей с интересом, Ода присел рядом, накрыл её одеялом, от чего мягкий шёлк, словно жидкость потекла по её телу. Запустив ладони под одеяло, мужчина нащупал ледяные ноги и начал аккуратно их массировать. Ви, не веря происходящему невольно улыбнулась, и он ответил ей улыбкой. — Что с тобой происходит? — О чём ты? — Подал он голос, не прекращая разогревать её ноги своими потеплевшими пальцами. — Зачем ты это делаешь? — Ви опустила глаза. — Ну, то есть со мной. — Ты с кем-то себя сравниваешь? — Могла бы сравнивать. Уверена, что у тебя было предостаточно женщин и образ болезненной замухрышки никак не вяжется рядом с тобой. — Почему ты считаешь себя такой? — Нахмурился Ода. Его голос обрёл отголоски стали, от чего девушка подняла на него взгляд. — Чем ты хуже тех, кого видишь рядом со мной в своей голове? — Потому что мы с тобой это не совсем то, что можно назвать правильным, — вздохнула она. — Наше с тобой знакомство, последующее общение, задания — всё говорит о том, какие мы разные и что нам не стоит делать что-то подобное. — «Что-то подобное?» — Хитро улыбнулся Ода. — Ну, я о нашей возможной связи, — Ви жевала губы изнутри, стесняясь говорить об очевидном. — Ты про секс? — Невозмутимо спросил мужчина. — Да. — Я не вижу в этом проблемы, — пожал он плечами, вытащив руки на поверхность. — Более того, пока ты рядом, я не вижу смысла быть ещё с кем-то. — Горо говорил, что это может закончиться чем-то плохим для тебя. — Горо следует думать о своей личной жизни, — хмуро пробормотал Ода. — Но ведь он прав, — воскликнула Ви. — Ты может и весь из себя такой каменный, но я не смогу вести себя так, словно ничего не было. — У тебя был роман с начальником в Найт-Сити. — Откуда ты… — оторопело воскликнула Ви. — Хотя, всё равно теперь. Это совсем другое! — Конечно! — Наигранно участливо закивал головой Сандаю. — И чем же отличается для тебя тот роман от того, что может произойти здесь? — Я ничего не чувствовала к Артуру. — А ко мне?.. — Мы всё время рядом, и ты… — задумалась девушка. — Я…? — Ты ведёшь себя иначе. Он подталкивал меня на самоубийство. Руководил мной, кидая в горячие точки, заставляя решать его проблемы. Ему было плевать на меня. Это наша работа и мы просто расслаблялись. — Почему ты решила, что мне не плевать? — Настороженно спросил Сандаю. — Ты не скрываешь то, что это не так, — уверено сказала Ви. — Ты сколько угодно можешь дерзить мне, прикидываться главным антагонистом моей жизни и ставить мне палки в колёса, но ты всегда делаешь так, чтобы я не пострадала. Ну или хотя бы не умерла. — Слабый аргумент, — покачал головой Ода. — Я его разносил уже своими доводами, относительно того, что ты интересна для Ханако-сама как её будущее оружие. Я вынужден нянчиться с тобой. — Ты не обязан был забирать меня из коридора и вести к себе в жилище, попутно массируя мне ноги. — Быть может это всё мои корыстные цели. — Корыстными они были тогда, в машине. Сейчас ты мог просто пройти мимо или своей дерзостью вновь утихомирить меня, оскорбить и всё в таком духе. Не перебивай! — Ответила она твёрже, когда, нахмурившись, мужчина открыл рот, чтобы возразить ей. — Я понимаю, что ты можешь сказать, что боялся моей истерики и что на меня вновь натравят охрану. Это не так! Я это знаю, и ты это знаешь. Какой смысл втирать мне, что я не права? Ты тоже человек, как и я и я более чем уверена, что и ты умеешь чувствовать. Просто тебе нельзя поддаваться эмоциям. — Я смотрю, ты достаточно расслабилась чтобы уйти к риперам? — Хмуро дёрнул губой Ода, когда монолог Ви прервался. — Прогоняешь? — Хмыкнула она, ощутив в себе какую-то лёгкость, после сказанного. — Ты достаточно владеешь собой, раз пытаешься быть моим психологом. — Значит мне пора, — проговорила она и волна тупой и неприятной боли пробежала из груди по всему телу. Меньше всего она хотела, чтобы он отталкивал её сейчас. Ей казалось, что стоит ей выйти наружу и она взорвётся диким плачем, попутно вырезая на ходу всё, что движется и не движется. Ви понимала, что им не суждено быть вместе и её внезапный порыв мог лишь всё испортить, но сказанного уже не вернуть и она считала, что поступила правильно. Будь что будет, может оно и к лучшему. Стянув с себя мягкую ткань, она оперлась на руки и потянулась к краю кровати, но твёрдый голос остановил её: — Я не говорил тебе уходить. — Всё опять ведёт к этому, — она боялась посмотреть на него, но знала, что он прожигает в ней дыру своим ледяным взглядом. — Ты надумала себе трагедию и варишься в ней, когда можно закрыть глаза и поддаться течению, — сказал мужчина спокойнее. — Я не могу дать тебе того, что возможно ты бы хотела, но временно… — Быть вместе, но и не вместе? — Невесело хмыкнула Ви. — Называй как хочешь. — Свободные отношения… — прозвучало кисло и совсем не так приятно, как она себе представляла. У них с Артуром тоже были свободные отношения, но она их видела иначе, реагировала проще. С этим же мужчиной всё было гораздо сложнее. Он отталкивал её всем своим видом, вызывал отвращение от слишком вызывающего поведения, но её тянуло к нему. Обидная правда любой девушки — желать видеть рядом с собой того, кто принесёт ей много бед и боли. Но по-другому отчего-то не хотелось. — Я не настаиваю, — ответил он тише. — Мне пора, — отозвалась Ви и двинулась вперёд, но его ладонь сомкнулась на её. — Ода, сейчас не время. — Нет, Ви, — проговорил Сандаю, присаживаясь ближе к ней, — сейчас тебе это нужно. Нам это нужно тоже. Посмотрев на него потерянным взглядом, девушка рылась в потоке мыслей, стараясь принять одно правильное решение, но рой в сознании не давал ей двинуться ни в сторону двери, ни в объятия мужчины, что стали ближе, когда он сделал первый шаг. Обвив её талию своими руками, он окунулся лицом ей в изгиб шеи и плеча, вздохнув запах тела девушки. Она словно пошла рябью, не почувствовав, как ладонь Оды коснулась её волос и стянула резинку, распустив седые волосы по плечам. — Kōgōshī, прошептал он ей в губы, запустив пальцы в мягкие локоны, сглатывая подступившую слюну. В его глазах было желание, без намёка на дикую страсть, что пылала в нём в самый их первый и неудавшийся раз. Сейчас он держался, стараясь не волновать её. — Я не люблю переводить то, что вы говорите на японском, — прошептала Ви ему в ответ и мужчина улыбнулся, прикрыв глаза. — Что это значит? — То, что я нахожу этот момент самым правильным из того, что могло произойти, между нами, — произнёс он, оглаживая кожу девушки сквозь грубую ткань спортивной кофты. — Позволишь? Легко сжав ткань, он потянул её вверх и ожидая одобрения посмотрел на девушку исподлобья. Она неуверенно кивнула ему, и Ода помог ей избавиться от верха. Оставшись в штанах и одном белье, Ви постаралась прикрыть себя руками, но мужчина перехватил их и спросил: — Почему боишься? — Просто непривычно, — оправдалась она в ответ. — Ви. — Прости, Сандаю, — посмотрела она ему прямо в глаза и вновь потерявшись от уверенности, что горела в них, опустила взор на его длинные пальцы, что мягко гладили её предплечье, не задетое хромом. — Просто ты такой… — Какой же я? — С безобидным смешком спросил он. — Красивый, — неловко улыбнувшись, как маленькая девочка, прошептала Ви. — Ты тоже, Chīsai tori. Сказав, накрыл её губы своими мягко, ненавязчиво. Абсолютно ничего из его движений не напоминало ей о той ночи. Всё отошло на задний план. В голове полная тишина и имплант, что заходился биением настолько сильно, что готов был взорваться изнутри. Больше всего выносило разум осознание, что возможно это не только её грудь рвётся от бешенного биения. Стоило ей коснуться ладонью его груди, как и по ту сторону кожи ощутился значительный отклик. Ви сходила с ума от близости с ним. Надеялась в глубине души, что когда-то этот день настанет, но и не верила в это, словно её порочные мысли были так же невесомы, как сон, что покидает разум, стоит только проснуться. Ощущая нехватку его касаний, она нетерпеливо прижалась к его груди плотнее и он охотно обхватив её крепче, усадил себе на колени, повалив себя вместе с ней на кровать. Она тихо посмеялась ему в губы и рискнула открыть глаза, уткнувшись в холодную голубизну его оптики. Заглядевшись на них, она непроизвольно сказала: — Я никогда не замечала, что они у тебя голубые. Ода поджал губы и мягко коснулся пальцами её скулы. — Родные были почти чёрными, — хмуро сказал он. — Не хотел оставлять себе такое воспоминание. Задумавшись, Ви попыталась вспомнить, какие глаза были у Хиро Нагаты в ту злополучную ночь, но как назло, в памяти всплывали лишь красные всполохи, да и то не факт, что старик Соло хотел оставить родные глаза. Секунд десять прошло их молчаливого переглядывания, и она спросила вновь: — А мама? Какие у неё были глаза? — Голубые. Особенность рода Оды — светлые глаза. — Но твои почти белые… — молвила она, коснувшись его века. Мужчина глубоко вздохнул и прикрыл глаза, невесомо прогулявшись касаниями по её оголённой спине. Когда он посмотрел на девушку вновь, ей показалось, что во взгляде его томилась боль, которую он держал в себе и зарёкся никогда более не тревожить. — В ту ночь я помню только снег и её взгляд, перед тем как она уложила меня спать. Я помню… больше, но тебе не нужно это слышать. — Прости меня, Ода, — прошептала Ви. — Я не хотела вызывать плохие воспоминания… — Ничего, Ви. Всё в порядке. Это было давно. Не решаясь более на разговор «по душам», она наклонилась и сомкнула губы на его губах. Холодные хромовые пальцы заскользили по гладкой ткани дорогой рубашки и нащупав стык хрома шейного импланта в районе его груди, зацепились за пуговицы и потянули их в стороны. Она старалась работать новыми пальцами как можно осторожнее и у неё это начинало получаться, но никто не говорил ей, что расстёгивать пуговицы будет так сложно. Она не ощущала его тепло кожей, её это задевало, но деваться было некуда. Стараясь дышать ровнее, она справилась с третьей и четвёртой пуговицами и отстранившись от теплоты мужских губ с интересом посмотрела на его шею. Видеть его аугментации вблизи, а уж тем более касаться их было для Ви чем-то невероятным. Она встречала подобную технику не часто, даже среди бывших коллег из Арасаки. То, что было у Оды вместо шеи поистине завораживало. Ни задушить, ни зарезать — ему не было страшно вообще ничего. Хром, толщиной в сантиметры прятал жизненно важные сосуды, по которым протекала горячая кровь, а те трубки, что торчали на виду были толщиной с мизинец, да и то, Ви была уверена в том, что до них дотянуться крайне проблематичное занятие. — Можешь снять её? — Попросила Ви, коснувшись хромовыми пальчиками рукава рубашки. Улыбнувшись на её просьбу, Ода приподнялся вместе с ней и спросил: — Интересно? — Конечно! — Ответив ему искренней улыбкой, Ви от нетерпения сжала пальчики и мужчина, не торопясь расправился с последними пуговицами и завёл руки назад, помогая себе стянуть с крепких рук одежду. Пользуясь моментом, он приблизился к груди Ви и оставил горячий поцелуй на её коже, от чего та прикрыла глаза и погладила его по волосам. Откинув рубашку в сторону, мужчина положил обе руки на колени Ви и медленно провёл ладонями по её бедрам. Дождавшись пока он остановится, девушка осторожно коснулась синтетики, что скрывала его смертоносные орудия. Для неё уже не являлось тайной то, как длинные клинки вылезают из своих пазов и растягиваются на невероятную длину. Отходя от шока, во время задания ей было всё равно до размышлений на эту тему, а позже, когда они с Ясуо начали обсуждать всякие различные боевые импланты, очень вовремя пошли и логичные вопросы. Нетраннер смог всё объяснить и даже при помощи собственного брейнданса показал на рисованной модели арасаковского ниндзя, как выходят из пазов такие клинки и как они могут воспламеняться. Отчего-то Ви хотелось себе такие же. — Это выглядит потрясающе, — произнесла она, разглядывая толстые вены, что служили проводниками жизни в его теле. — Я помню, как ты это делал. — Заинтересовал? — Хитро улыбнувшись уголком губы, Ода переместил одну руку на талию девушки, сжав тонкую кожу на рёбрах, под самой грудью. — Есть немного, — призналась Ви с лёгкой улыбкой. — Не стесняйся, — произнёс Сандаю, намекая на взаимные касания и второй рукой беззастенчиво сжал женскую грудь, от чего Ви закусила нижнюю губу и потянулась к нему снова. Наклонив голову, она потёрлась кончиком носа стыка между имплантом и кожей его плеча. Поймав губами её щёку, Ода скользнул пальцами по её спине до резинки штанов и сжал пальцы на упругой ягодице. — Мы много времени потратили на разговоры, поэтому нужно спешить, — с лёгкой усмешкой в голосе произнёс мужчина. — Или тебя больше не отпустят со мной никуда, пока не выйдешь оттуда. — Предлагаешь перейти сразу к делу? — Хитро усмехнулась девушка. — Жду и желаю больше всего, — шепнул он ей в ушко. — Помоги мне, привстань. Опираясь на широкие плечи, Ви помогла мужчина стянуть с себя спортивные штаны, оставшись в одном белье. — Больше не будешь прикрываться? — Хмыкнул мужчина. — Был бы от этого толк. — Сразу бы так… Аккуратно дёрнув коленом, мужчина вынудил Ви привстать и шустро справившись с ремнём на брюках он спустил их ниже. — При других обстоятельствах… — начал он, недовольный тем, как быстро прелюдия перетекала к своему завершению. — Я не люблю спешить. — Не загоняйся, — сказала Ви, целуя его в губы. — Если верить тебе, то это не последняя наша встреча. — Я надеюсь на это, — сказал Ода и осторожно отведя ткань её белья в сторону, ввёл два пальца внутрь. Вздохнув от накативших эмоций, девушка прижалась к его голой груди и задержала дыхание, пока медленные и точные движения начинали доводили её до истомы. Коснувшись застёжки белья, мужчина расстегнул лишнюю одежду и стянув её с хрупких плеч девушки впился губами в мягкую, обнажённую грудь. Вздыхая от сладости, Ви начала двигать бёдрами вперёд, помогая мужчине, насаживаясь на его пальцы. Он скользил языком по её соску, прикусывая его и выбивая новый стон из приоткрытых губ девушки. Ви закрыла глаза и отдалась неге. Все её волнения и стресс из-за операции, всё ушло назад. Ничего больше не мешало ей ощущать под собой желанное тело, что так искренне дарило её тепло и невероятную ласку. Всё это было настолько чуждо ему, что ощущать на себе обратное было невероятно. Артур был хорошим любовником, но с ним девушка не ощущала тех эмоций что сейчас дарил ей Сандаю. — Я хочу почувствовать тебя, — шепнула на ухо мужчине Ви, словно их мог кто-то услышать. Подарив её жаркий поцелуй и проведя языком по покрасневшим губам, Ода довольно улыбнулся и выйдя из неё, схватил двумя руками за бёдра, прижав ближе к себе. Ощутив его желание, Ви закусила губу и рефлекторно двинулась вперёд, выдыхая горячий воздух в его приоткрытые губы. — Я тоже хочу тебя, Ви, — прошептал он. Приподняв девушку выше, он повалил её на постель и стянув с себя брюки лёг сверху, положив её ногу себе на бедро. Ви ласково гладила соединения кожи и чёрного хрома одной рукой, второй же запутывалась в длинных волосах, что свисали с одной стороны, щекоча её щёку. Сандаю проделывал дорожки поцелуев по её кисти, попутно стягивая с себя бельё. Когда последний барьер был пройден, он пристроился к ней и опустился вниз, сжав тонкую шею пальцами на затылке. — Прошу тебя, — шепнула она одними губами, глядя на то, как он сомкнул губы в тонкую линию. И он вошёл в неё. Медленно и осторожно. Было видно, как сложно ему даётся держать свою неуёмную страсть и не выплёскивать её на всё ещё слабое тело девушки, что, сжав широкие плечи пальцами, задохнулась в тихом стоне. Двигаясь плавно и неспеша, Ода ласкал её губы своими, доводя до экстаза. Ви не хотелось кричать. Она вообще хотела, чтобы их идиллия была максимально тихой, чтобы слышать биение его мотора, что качает кровь. Чтобы слышать то, как он выпускает своими красивыми, тонкими губами стоны блаженства. Он хотел быть с ней. Он, не стесняясь показывал это и Ви была на седьмом небе от счастья. Что может быть круче? — Всё хорошо? — Оторвавшись от губ девушки, мужчина приподнялся на локте и взглянул ей в глаза, оглаживая её тонкую кожу под грудью. — Да, — прошептала она и переплетя свои пальцы с его подарила ему улыбку, на которую Сандаю поспешил ответить. Он прикрыл глаза и поднял голову к потолку, от чего толстые сосуды на его горле опасно натянулись. Ви завораживало всё то, что было связанно с этим человеком. То, как перекатывались мышцы под его кожей, как мощная грудь раздувалась от частого и глубокого дыхания. Как бы не хотелось ей признавать — он был прекрасен, а их длительное ожидание, что откладывалось с первого дня лишь подогрело их неуёмное влечение. Ода рад был бы и не спешить с ней, но установленный в оптике таймер настойчиво выводил оповещение что им пора возвращаться. Уткнувшись в серебро волос Ви, он обнял её крепче постепенно наращивая темп. Сдерживать стоны оказалось сложнее и девушка, кусая губы впилась хромом пальцев в крепкие плечи мужчины. В момент пика Ода излился ей на живот, заглушая стон. Упав на неё сверху, он услышал тихий смех вперемешку с плохо восстановленным дыханием. — Не думал, что у тебя начнётся истерика в конце, — ухмыльнулся Сандаю. — Нет, это не истерика, — Ви ласково провела ладонями по спине мужчины, от чего тот зашипел. — Что такое? — У тебя холодные пальцы, — оставив осторожный поцелуй на плече Ви, мужчина приподнялся над ней. — Поменяй на синтетику или хотя бы установи тепловые сети. — Я не думала, что придётся планировать настолько глобально. У тебя синтетика? — Как видишь, — без издёвки улыбнулся Ода и провёл по её животу пальцами. — Kuso! — Выругался он, когда до него дошёл смысл веселья Ви. Встав с неё, мужчина взял её за кисть и потянул за собой. — Пойдём. У нас есть немного времени чтобы привести себя в порядок. Обнажёнными они подошли к чёрной двери, что самостоятельно отъехала в сторону, пропуская их в шикарную душевую. Здесь, как и в комнате Оды царил идеальный порядок, но за это можно было похвалить, как и прислугу, так и Оду за его аккуратность. Подведя девушку к стене, мужчина активировал душ и встал ближе, пока холодная вода нагревалась и заставляла разгорячённые тела прижиматься друг к другу. Ви, обхватившая себя до этого руками за плечи, обняла мужчину и положила голову ему на грудь. Ода поцеловал её в макушку и закрыл глаза, пока нагретая вода мощными потоками стекала с них на плитку. Они молчали. Никто из них не хотел нарушать тишину. Ви улыбалась как девочка, прикусывая губы, а Ода наслаждался её теплом. Одна лишь неприятная мысль тяготила его ум. Этой ночью его ждала встреча с мисс Габриэль и мужчина прекрасно понимал, что последствия его нового «деликатного» задания явно не придут по вкусу той, что доверительно прижималась к нему сейчас. Он тяжело выдохнул и остановил поток воды.

***

Известие о том, что Ви впала в кому, после установки Сандевистана пришло ему по холо, когда мужчина сидел с моделью в качестве её временного ухажёра, в дорогущем ресторане. Нервно скинув с плеча изящную золотую ладонь Лили, он прошагал под её недоумённым взглядом на широкий выступ и сжав пальцы до хруста уставился на свои пальцы. Это была вторая кома за весь курс, и она могла стать для неё фатальной. Взглянув на широкий перстень, что красовался на указательном пальце, Ода поджал губы и закрыл глаза. Всегда приходится чем-то жертвовать.