Немец головного мозга

– Вы, наверно, думаете, Максим, почему ты так жесток. Возможно, вы посчитаете меня психом, но меня просто дико забавляет то самое мгновение страха, перемешанное с непониманием и одиночеством, перед тем, когда кто-то умирает на моих глазах. Как же я чувствовал то чувство, которое ощущала на себе Вика, когда её подруга буквально её предала и убила. Она была потеряна. У неё в глазах была тьма, наполненная абсолютным непониманием действий подруги. Она за секунду осознала весь смысл нашей с вами жизни – она никчемна, в ней нет конкретного начала, конкретного конца. Вы всё умрёте в растерянности и с чувством, что вы что-то не закончили, независимо от того, умрёте вы тут или потом. У вас у обоих сейчас душа переполняется дичайшим страхом, хоть вы и не показываете это своему оппоненту. Вы спокойно кушаете свой последний, а может и не последний обед и думаете, за что вас так жизнь покарала. – За что нас так жизнь покарала, ублюдок ты сраный... У тебя нет ни капли морали! Ты ебаная тварь, которая убила всех моих друзей! ВСЕХ, СУКА! – крикнул Генрих, после очередного съеденного кусочка лобстера. – Да, возможно я тварь. Но, согласись, все твои друзья были полными ублюдками. Они были абсолютно никем в этой жизни, я уверен, что никто из них бы не обрёл счастья, никто бы не стал достойным для этой жизни. – СЧИТАЕШЬ? ДА КОГО ЕБЕТ, ЧТО ТЫ ТАМ СЧИТ... – Никого. Я просто прав, я всегда прав. Никто не может быть правее, чем я. У меня в руках такая огромная мощь, что вы по сравнению со мной просто пустые тушки. Хренберг замолк. Он осознал, что спорить с таким животным, как Лентяев, смысла нет. Генрих спокойно продолжил есть свой лобстер, а кусочки фугу тихо спрятал себе в карман. – Хоть это и предсмертный ужин... Но тааак вкусно! – сказала Вероника, пережевывая кусок стейка во рту. – Тебе серьёзно сейчас важна еда? – твёрдо и с презрением, глядя девушке прямо в глаза, спросил Генрих. – Да, абсолютно. Я понимаю, что скорее всего потерплю неудачу, поэтому хочу по полной провести свой последний день на этой сраной планете. – Сурово, однако... – ответил Генрих и закончил с лобстером. – Стейк... Надеюсь, получился хорошим. – наигранно усмехнулся немец, взял в левую руку вилку, в правую нож и начал уплетать стейк. – Вы очень хороши. Оба. Пройти столько испытаний... Нужно иметь могучую силу воли. – Или разорванную пизду... – прошептал про себя Генрих, глядя на девушку.

***

– Как ты сюда попала? – спросил детектив у Веры. – После того, как пропали дети из той школы, мне дали это дело. Пришлось рыскать, наткнулась, вот, на тебя. Помогла выбраться. – Кхм... Спасибо... – Ещё рано говорить "спасибо". Тебе надо куда-то переехать... – А как ты попала сюда? – Так же, как и ты. – Да... Логично. – Тут много людей... Много национальностей среди солдат. Корейцы, американцы, французы, немцы, венгры, эстонцы... Куча. Не знаю, как этот дед их собирал... – Дед? Ха... Кого ты имеешь ввиду под дедом? – Его родственника, Максима, который заправляет всеми деньгами, что Лентяев вбухал в этот цирк. Он имеет крупный бизнес и ЧВК в ЮАР. – Ох... Сильно. – ответил Беспалов. – Ещё бы. Вот бы узнать, как они всё это провернули... В комнату к солдатам зашёл сам Максим. – Готовьте следующее испытание. Чтобы всё было чисто и опрятно, всё по регламенту. – Так точно! – сказали солдаты и пошли выполнять работу. У Роберта и Веры также было задание. – Освещение... Да это реально цирк или какой-то съемочный полигон... Зачем так сильно париться над декорациями? – спросил Роберт, оглядывая коридор, по которому они шли. – Мальчик явно псих. Разбалованный, жестокий, кровожадный псих. – с усмешкой ответила девушка. – Вера... Про мое увольнение... – Слушай, да, я понимаю, я сильно виновата перед тобой, я была ещё той стервой. Но, пожалуйста, давай не сейчас. – Я понимаю, просто.... – не успел детектив договорить, как где-то с нижнего этажа они услышали громкий визг. – О, Боже... – Твою мать... Что там происходит... – Думаю, нам лучше пока никуда не суваться. – Согласна. Парочка дошла до нужной комнаты управления и начала свою работу с освещением.

***

– Ужин удался, верно, ребята? – улыбчиво спросил Лентяев. – Конечно... Просто отлично! – саркастически ответил Генрих. – Ужин – просто отпад. – Конечно. – произнёс Максим. – Конечно... Вам следует готовиться к следующему испытанию. Скажу заранее, хоть и, возможно, вы и так догадались в чем оно заключается... Испытание называется "классики". – Слава Богу... Ладно хоть сейчас сказал, а не как обычно... – сказала Вероника. – Ты, блять, реально не догадалась? – удивлённо спросил Генрих. – А что? – Да так, блять, ничего. За подростками вышли два солдата и вывели из комнаты, ведя в другую. – Вот и конец этой чертовой игры... – прошептал Хренберг. – Настал конец моей жизни... Прости меня, мама... – подумала про себя Вероника. Ребят разделили и каждый зашёл в отдельную комнату. – Итак, дорогие друзья. Перед вами полигон, на котором начерчено поле для игры в классики. Ваша цель – пройти это поле до самого конца первым. Если вы вдруг упадете, то проигрываете. – Ебаный рот, сука... – произнёс Геша, глядя на поле и приготовился проходить последнее испытание.