Единственное, что имеет смысл

      -... Ты помнишь, что сказал прошлой ночью?       Вильгельм вздрагивает и резко схвачивается на кровати. Почему-то именно в эту секунду ему кажется, что он сильно облажался.  Не в том, что признался в своей искренней симпатии. А потому, что волна страха стремительно накрывает его с головой: " Какой же я дурак! Господи! Зачем?! Это не взаимно, не взаимно, не взаимно..."       - Хей, Вилли. Все хорошо! - Симон мягко улыбается, и  глаза его светятся.       - Агрхх, да, я помню.. -  волнение Вильгельма сменяется обрушившимся облегчением, и он смущённо смеётся, пряча лицо на груди Симона.       - Ты тоже мне нравишься...       Это кажется чем-то невозможно- запредельным. Невероятным. И в то же время - самым настоящим и единственно имеющим сейчас смысл.       " Я тоже ему нравлюсь ".       Вильгельм не уверен, что его опыт впечатлит Симона: пара ничего не вызвавших у него  пьяных поцелуев с девчонками на каких-то закрытых вечеринках - это всё, что он имел в свои годы.       Но утопая в  глазах напротив, он понимает, что именно сейчас это и не важно. Просто потому что он никогда не чувствовал подобного ранее. Просто потому, что губы Симона такие тёплые и поддатливые, а от его рук в волосах - у Вильгельма сотни мурашек. И миллиарды, когда кожа к коже, и ближе, и теснее, горячее и ярче. И совсем безумное ощущение, когда находишься между раскинутых ног. И чувствуешь там мощь и твёрдость. В то время, когда чужие руки сначала робко, а потом всё уверенней и настойчивей прижимают тебя к себе.       Вильгельм хочет зацеловать этого мальчишку  полностью, каждый миллиметр, вдыхая едва уловимый сладко-пряный аромат его тела, опускаясь всё ниже и ниже. И совсем не важно, что неловко. Даже забавно, когда они сталкиваются лбами и запутываются в остатках одежды. Смеются в поцелуй, не отрываясь от таких желанных губ.       Вильгельм переполнен этим ощущением. Он никогда не думал, что может быть так. Всепоглощающе.       Симон нежен и властен. Он позволяет брать, но в тоже время полностью подчиняет себе. Это сводит с ума. И одновременно умиротворяет.       "Ты пришёл ... Ты спас меня... Ты со мной..."        Симон засыпает к рассвету, укутавшись в одеяло с головой. А Вильгельм ещё долго смотрит и смотрит. В невозможности поверить. Что не сон это. Не психоделический трип.       Он ощущает чужое тепло на кончиках своих пальцев даже не касаясь.       "... Ты мне очень нравишься. И это действительно реально."