о кинках и фетишах не спорят

Тихону очень идет полицейская форма. Обтягивает тело, любое движение - видны рельефы рук и груди. Горошко просто места себе не находит, хотя он вообще-то не должен сейчас находиться на съемках, но Жизневский попросил привезти мобильник. Случайно забытый. Сейчас Горошко готов поверить, что случайностей не бывает, потому что в голове наклевывается нездоровая идея. Бог видит, он хотел просто передать телефон... Но его утренняя выходка лишь подлила масла в огонь. Поэтому когда ему с Сашиного телефона начал выедать мозг Тихон, он даже пожалел. На секунду. Идея в голове обрисовывалась все ярче, и в конце концов сомнений не осталось. - Саша! - заметив Сетейкина, Сережа машет ему рукой. - Чего тебе? - рожа кислее лимона. - Скажи Тихону, чтоб зашел... ко мне в гримерку, - беспалевность мое второе имя. - Сам скажи, - парня уже порядком подзадолбало передавать любовные послания. - Ну, пожалуйста, он же сегодня не в настроении? - Ты откуда знаешь? Многозначительный взгляд Горошко чересчур красноречив. - Ладно, я скажу. Это в последний раз! Сережа отправляет ему воздушный поцелуй и торопится к гримерке, попутно загребая с собой наручники. Ибо не надо бросать реквизит где попало. "Заодно проверим, рабочие или нет".

***

"Я ему сейчас оторву голову или оторву, нахрен, голову", - отвлекать Тихона от съемок было не лучшей идеей. - В гримерке, блять, - скрипит, дверь и Тихон уже готов наорать на Сережу, но от неожиданности теряет дар речи. На столе лежит абсолютно голый Сережа и крутит на указательном пальце наручники. - Ты... Какого хрена? - Майор, вам так идет. Накажите меня, я был таким плохим сегодня... - Сережа знает, что и как говорить. Дверь закрывается и щелкает. Предсказуемо слишком, даже скучно немного от этого, но обстоятельства каждый раз захватывают! - Хорошо... - Тихон медленно подходит, будто подкрадывается, и забирает у Сережи наручники. - Но сначала скажи мне... - Что же? - Горошко выгибает бровь и вытягивает вперед обе руки. - Какая сука... - Тихон щелкает одним браслетом, - спиздила мои трусы? - О клево, из них нельзя быстро выбраться, - Сережа игнорирует реплику, полностью погружаясь в вопрос изучения наручников. - Блять... - Жизневский выдыхает, а через мгновение со всей дури бьет кулаком по столешнице, отчего Сережа вздрагивает и отдергивается назад. - Я спрашиваю, - чеканит каждое слово, - кто спер мои трусы утром? - Ну я, и что? - самообладание быстро возвращается к Сереже. Это же Тихон. Побесится, трахнет и успокоится. - А ничего что... - он тормозит, задумывается, - наказать тебя, говоришь? Рука опускается на бедро и ползет выше, пальцы обхватывают и резко скручивают сосок, заставляя Сережу пискнуть. - Перевернись-ка на живот. Сережа похотливо улыбается - наконец-то его Тихон. Поворачивается Сережа максимально неуклюже, но Жизневскому насрать, поэтому он быстро прикладывает Сережу к поверхности. - Смазка в сумке-е, - скованные руки упираются прямо в стояк. - Смазка? А ты разве заслужил? - пальцы проходятся по позвоночнику от шеи до копчика. - Кто-то сегодня был очень плохим мальчиком. Украл вещь, - он кусает Горошко за загривок, - вынес мне мозг, не отвечал на поставленные вопросы... - Тихон, не дури, - это заставляет Сережу напрячься слишком сильно, - я ведь все верну, не переживай... - Нервы тоже вернешь? - слышится звук расстегивающейся ширинки. - Тихон! - Сережа дергается, но его прижимают к столу. - Что такое? - рука зарывается в рыжую копну. - Тебя же так заводит форма? Ты уже не маленький, пора отвечать за свои действия. - Тихон, пожалуйста, я больше так не буду-у, честно-пречестно, - Сережа готов на все что угодно. - Закрой рот. Хотя погоди, - он шарит в вещах Горошко и вытягивает из них боксеры, засовывая ему в рот, - чтоб ты был чуть потише. Плевок на ладонь. Головка члена скользит между ягодиц молочного цвета. Сережа дергается и мычит, изо всех сил стараясь выбраться, но мужчина не дает. - Сережа, выгни спинку. Так тебя намного удобней трахать, - это сообщается доверительным шепотом на ухо. В следующую секунду комнату весь павильон наполняет полувскрик-полуписк. - Боже... Как хорошо... - глаза закатываются от кайфа, - блять, почему мы не пробовали так раньше? Ты такой узкий, такой ахуенный... По щекам от боли текут слезы, задница просто полыхает. Дав Сереже совсем чуть-чуть привыкнуть, Тихон продвигается дальше, вжимая Горошко в стол. - Что ты говоришь? - Тихон заглядывает Сереже в глаза. - Не нравится что-то? Принести жалобную книгу? Из всего потока слов, Жизневский разбирает только слезливое "ублюдок", за что отвешивает Горошко шлепок. Он почти выходит из Сережи, чтобы потом вогнать член почти до самого основания и заставить орать от боли. - Да ладно, мы трахаемся почти каждый день, хорош строить из себя девственника. В ответ лишь плаксивое мычание. Член Тихона буквально раздирает все внутри, ни о каком наслаждении речи и быть не может. Сначала Тихон пытается добраться до сережиного члена, но быстро забивает на это гиблое дело. Тем более, что Горошко не заслужил. Пусть хоть раз даст нормально потрахаться. С момента их встречи и первого секса Сережа всегда закручивал гайки и диктовал свои условия. "Нежнее, быстрее, жестче, мягче, не так, убери руки". Лозунг про то, что твоя свобода заканчивается там, где начинается другая - полный бред. Вот она, первобытная свобода - делаешь то, что хочешь, не спрашивая разрешения и не согласовывая. Когда член проезжается по простате, Сережа слишком сладко стонет и быстро умолкает. - Не делай вид, будто тебе не нравится. Да, нравится! Но Сережа не так хотел. Тихон всегда его слушал, всегда делал так, чтобы хорошо было обоим, а теперь... Горошко не понимал, что он натворил. Больно было именно от этого - его драли, как последнюю суку без смазки и подготовки. Сереже было страшно, больно, тяжело, но ни разу не хорошо. Через пять минут ада для Горошко и райского наслаждения для Жизневского, последний вгоняет член и изливается внутрь. Он знает, что Сережа ненавидит это больше всего. Поэтому делает именно так. Горошко молчит и только изредка всхлипывает. Руки Жизневского оглаживают стройное тело, вытаскивают трусы изо рта. - Значит так... - он даже не смотрит на Сережу, хотя тот сейчас обратился во всеуслышание. - Когда я приду домой, на столе будет нормальная еда, а в кровати сучка в кружевном белье. Я понятно выразился? Сережа не реагирует. - Когда я спрашиваю, - Горошко дергают за волосы, заставляя распрямиться и дернуться от боли, - нужно отвечать. Итак, вторая попытка. Ты все понял? - Д-да, - хочется ответить по-другому, но ситуация сейчас не особенно позволяет. - Ну вот и ладушки, - Тихон похлопывает парня по щеке и одевается. Сережа поздно соображает, что он в наручниках и что ключа нет... - Тиш, помоги снять... - он протягивает руки. - Как? Ключа у меня нет, а если меня не будет еще пять минут на площадке, Олег меня застрелит. Давай сам как-нибудь, лады? До вечера, - на прощанье Сережу целуют в щечку. - Ты не можешь меня тут бросить! - а хлопнувшая дверь считает иначе. По щекам текут слезы, но Горошко пытается собраться. Сейчас главное - выбраться, одеться и свалить. Поскулит и продумает план мести он дома. Пока будет готовить ужин... Про телефон все, конечно, забыли.