Peppermint Lullaby

      В первый раз был плюшевый мишка.       Сэм проснулся из-за особенно кровавого кошмара. Всё его тело, мокрое от пота, дрожало, он тяжело и долго дышал в подушку, прежде чем осознал, что его рука обхватывает что-то мягкое и обнимательное. Сэм совершенно точно не помнил, чтобы засыпал с чем-либо. Он достал эту вещь, подмятую его телом, и пристально разглядывал её в тусклом предрассветном свете, проникающем из щели меж шторами.       Первое, что бросилось ему в глаза — вырвиглазный оттенок розового. Второе — легкий аромат мяты. А еще, это была самая мягкая вещь, которую он когда-либо трогал. Такая мягкость, которую ты хочешь ощущать как можно дольше, потому что это слишком хорошо.       И да, он все еще прижимал медведя к себе, когда засыпал снова, укрывшись одеялом так, чтобы Дин этого не видел.       И если симпатичный плюшевый мишка найдет себе дом в сумке Сэма рядом с ножами, пистолетами и многочисленными патронами с каменной солью — что ж, он единственный, кто будет об этом знать. ~       Во второй раз — через несколько недель — это котенок.       Хэллоуин давно стал ужасной порой для Сэма, но теперь множество других дней для него были такими же плохими. Воспоминания о том, что он сделал, теснят друг друга в его голове, и кричат, оставляя после себя кровь, пепел и серу. Бывали ночи, когда Сэм понимал, что не стоит пытаться вновь заснуть. И другие, когда истощение брало над ним верх, и он сдавался на милость кошмарам.       Когда Сэм просыпается на этот раз, его лицо тут же тонет в мягком мехе и запахе конфет. Он крепко хватается за плюшевую игрушку, не сразу замечая, что на этот раз это не медведь.       Кот был черный, как ночь, с ушами, внутренняя часть которых напоминала конфеты. В комплекте с оранжевым носом, черными глазами и бакенбардами, это снова одна из самых мягких и достойных объятий вещей, которая когда-либо была у Сэма, поэтому он сжимает игрушку сильнее и снова засыпает с легкой улыбкой на лице. ~       Дин не идиот, несмотря на заверения Бобби в обратном, и, в конце концов, находит плюшевые игрушки на дне сумки Сэма. Он издевается над ним несколько дней, но они все ещё пахнут мятой и помогают ему уснуть в особенно плохие ночи, так что Сэма это нисколько не задевало. Он лишь закатывает глаза, показывает Дину средний палец и заходит в ванную, чтобы почистить зубы. ~       Третий раз — худший.       Это происходит в годовщину финальной битвы, и, когда Сэм просыпается, из его горла вырывается сдавленный всхлип, а из глаз текут слезы. Нелепый, мягкий, и пахнущий конфетами единорог в его руках не выглядит так, будто собирается исчезнуть куда-то. И всё же, он сжимает его крепко-крепко, дрожа, и страстно желая обнимать что-то — кого-то — ещё.       Сэм улавливает дыхание позади него, и оборачивается как раз вовремя, чтобы увидеть, как Габриэль отдёрнул руку и попытался скрыть выражение своего лица. Взгляд, в котором читалась одновременно и яростная защита, и отчаянная тоска.       — Габриэль, — шепчет Сэм хриплым и сонным голосом.       — Я должен идти, — говорит архангел, отступая. Он указывает на плюшевую игрушку, которая все ещё была в руке Сэма. — Просто… они, кажется, иногда помогают, поэтому я подумал…       Сэм садится и осторожно кладет единорога на пол рядом со своей сумкой, прежде чем протянуть руку и схватить Габриэля за запястье, потянув его обратно к кровати.       — Они милые, — бормочет он, говоря немного невнятно. — Такие приятные.       Сэм тянет немного сильнее, и Габриэль падает рядом с ним, выглядя немного потерянным, и более чем немного встревоженным.       — Совсем как ты, — Сэм поворачивается на маленькой кровати и тянет архангела к себе, обнимая его рукой и уткнувшись носом в его шею.       Медленно, очень, очень медленно Габриэль расслабляется и крепче обнимает Сэма, проводя рукой по волосам охотника. Сэм негромко мычит, улыбаясь, прежде чем вновь заснуть.       Запах мяты — его личная колыбельная, а Габриэль — ангел, что оберегает его.