Сахарная улыбка

      На следующий день Юнги как обычно решил подвезти Юну до работы после занятий, тренировки сегодня не было. Когда она слезла с мотоцикла и поблагодарила его, мило улыбнувшись прямо в темные глаза, он задержал ее руку:       — Давай я заеду после работы?       — Зачем? Я же рядом с кафе живу.       — Просто так. Покатаемся, попьем кофе, побудем вместе, — поразительно мягко и ласково произнес блондин.       — Ну... Ну… это…хорошо. Ладно, — растерялась она, чувствуя нежное поглаживание своей руки.       — До вечера, — и блондин слегка улыбнулся белыми зубками, что было ему так несвой-ственно. Юна осталась в полном недоумении, а сердце колотилось как бешенное. Она думала только об одном: «Это свидание?». Они с Юнги часто сидели в кафе, прогуливались в парке, болтали в перерывах между лекциями. Но все это казалось дружескими посиделками, хотя она с каждым разом чувствовала, что все больше смущается от его пронзительного взгляда, в голове начинает пульсировать и туманиться, когда он приближается слишком близко, а прикосновения к его телу, когда они едут на мотоцикле, заставляют ее улыбаться, что щеки болят. Юнги ничего не говорит про чувства, даже не намекает относительно этого, но смотрит всегда в глаза. Как будто там есть ответ на главный вопрос. Парень стал делиться с ней своими мыслями, планами и даже переживаниями. Она понимала, что это что-то личное и важное, о чем он говорил разве что с друзьями. И ее болтливость и веселость куда-то уходили, она затихала, понимая, что нет ничего лучше, чем просто молчать рядом с ним, и эта тишина не давила, а приносила спокойствие и умиротворение. Юнги вселял невероятное чувство безопасности, которое Юна не испытывала, даже находясь дома, с мамой. Блондин, в свое время, молча наблюдал за ее открытостью всему миру, так не свой-ственной ему, а девушка находила новые темы снова и снова, цепляясь за детали своих рассказов. И это не раздражало. Раздражал порой любвеобильный Чимин, болтливый до ужаса Тэхён и навязчивый Чонгук, но не Юна, хотя совмещала в себе всех троих.       Сейчас, переодеваясь в униформу, девушка думала о том, как они не похожи, но как эта разность с самого первого момента не смутила ее, не испугало его грубое и холодное отношение. Парень снова не сказал ей прямо: свидание или не свидание, просто позвал покататься, но так хотелось, чтобы это было именно оно.       Юнги уже ждал у кафе, когда Юна вышла. На улице стемнело. Они перекинулись парой слов и мягкой улыбкой, а затем поехали куда-то, куда Юна не знала. Они еще были в городе, но улочки уже казались безлюдными и чересчур тихими. Юнги остановился, чуть не доезжая до широкого пешеходного моста, накрывавшего собой шумную реку. В этом месте были слышны звуки воды и леса, находившегося, по всей-видимости, совсем недалеко. На небе уже появлялись первые звезды, и светила луна. Юне место показалось очень романтичным, и приятная дрожь пробрала тело в предвкушении томного вечера и жарких объятий. Теплый ветер касался ее кожи, чуть играя с платьем. Юнги предложил прогуляться по мосту. Разговор не начинался, хотя Юна была в ожидании чего-то особенного, однако парень молча шел и глядел по сторонам, темными глазами уходя вглубь воды. Девушка решила прервать тишину и начала говорить что-то банальное вроде «Красивая луна», «Звезды сегодня такие яркие» и т.д. Юнги отвечал только на вопросы. Тишина начала раздражать Юну, но он выглядел спокойным и умиротворенным, погруженным в раздумья. Они остановились на середине моста, и блондин облокотился на ограждение. После продолжительного молчания, девушка не выдержала:       — Зачем мы приехали сюда?       — Подышать воздухом.       — Только и всего? Дома не дышится?       — Я люблю это место и иногда приезжаю сюда, чтобы подумать, — сказал он, и уголки его губ чуть приподнялись, — С ним у меня связанно много воспоминаний.       — Каких воспоминаний?       — Как веселился здесь с друзьями, прогуливал уроки, ходил на свидания, — начал он. — А потом…как сбегал из дома, уходя в лес допоздна, как плакал, сидя на грязных дощечках, и как спрыгнул с этого моста однажды.       Юну повергло в шок услышанное, и сердце заколотилось от неожиданно повернувшего куда-то ни туда разговора. Юнги выглядел спокойно, казалось, что ничего в нем не дрогнуло.       — Ты…спрыгнул? — переспросила она, надеясь, что что-то не поняла, и вечер еще можно развернуть в обратную сторону.       — Да, хотел покончить с собой, — он ухмыльнулся, взглянув на нее. — Не вышло, как видишь.       — Зачем? — Юна побледнела.       — С родителями жили очень бедно. Я плохо учился, про поведение вообще молчу. Они не понимали меня и почти всем были недовольны, т.к. хотели, чтобы я перестал быть раздолбаем, взялся за ум. Каждая ссора уходила в жуткий скандал, я сбегал от них. Лучше не становилось, и у меня начались панические атаки, срывы. Тогда у меня не было друзей, я боялся общества и не мог ждать поддержки от кого-то. Поэтому в один момент решил, что больше не могу: и прыгнул в воду.       У Юны ком скопился в горле. Ничего светлого от вечера как будто не осталось. Юнги повернулся к ней, и увидел, как она помрачнела, не ожидая от нее такой сильной реакции, и, разволновавшись, добавил:       — Но выжил, как видишь, — неловко улыбнулся Юнги, пытаясь сгладить ситуацию, — Барахтаясь в воде, жить захотелось моментально. Я думал, что до этого испытывал страх, но это было куда страшнее того, что я чувствовал раньше. Зато никогда о подобном больше не думаю.       — Зачем ты мне это рассказал? — дрожащим голосом спросила Юна, уже не в силах сдерживать слезы, и отвернулась, закрывши лицо руками.       — Ээй, успокойся, — Юнги попытался говорить мягко и приблизился, — Я ничуть не жалею об этом. Мне повезло тогда, фортуна оказалась на моей стороне, но я получил лучший урок в своей жизни.       Юна почти рыдала, стараясь изо всех сил сдерживаться, потому что не хотела, чтобы Юнги видел слезы, не хотела портить вечер еще больше. Она отворачивалась и не давала ему посмотреть в лицо, когда он обошел ее, чтобы взглянуть в него, все больше и больше стыдясь своих эмоций и слез.       — Я просто хотел, чтобы ты знала это. Ребята давно знают. Мне было это важно, но я не хотел, чтобы ты плакала, — Юнги почувствовал себя виноватым, и прижал ее к груди. Юна еще какое-то время громко всхлипывала у него в объятиях, а он только гладил ее по волосам. Ей все же удалось услышать голос разума и успокоиться, спустя время, но теперь стыдно было еще сильнее, а красные глаза и распухший нос напоминали о нынче непрезентабельном виде.       — Прости, я не должна была… — Юна не могла смотреть ему в глаза, а он так внимательно изучал ее лицо. Затем парень приподнял ее подбородок холодными пальцами.       — Все хорошо. Я со всем справился, — заверил он ее, — Но ты сентиментальнее, чем я думал.       Юна захотела вырваться, но Юнги тут же продолжил, не давая это сделать:       — Я не хочу, чтобы ты так переживала. В любом случае, это нормально. Я рассказал, потому что мы стали ближе.       Слезы снова накатили и скопились в уголках глаз, но Юна сдержала их. Ожидать откровений от Юнги, причем таких жестоких для ее сердца, было неожиданно, но все же приятно, поскольку скрытный и недоверчивый парень, по ее мнению, не говорил девушке почти ничего из своей жизни, и в последнее время эти мысли беспокоили, потому что хотелось сближения.        — Я в порядке, правда. Извини, — она отстранилась и начала поправлять волосы, а затем и макияж.       — У меня в сумке вода, пошли, — Юнги потянул ее за руку в сторону мотоцикла. Юна еще иногда еле слышно всхлипывала, но в целом успокоилась. Парень достал бутылку воды, протянул ей и подождал, когда она точно отдышится и облегченно вздохнет.       Они облокотились на мотоцикл: сначала Юна, затем Юнги. Настала тишина. Девушка молча пила воду маленькими и редкими глотками. У нее кипело много мыслей, все смешалось в кучу, и теперь Юна чувствовала, что она не так откровенна с ним.       За ее внешней открытостью скрывалось много проблем, которыми девушка ни с кем не делилась. И это было нормальным и привычным, пока Юнги не излил душу, раскрыв свои темные стороны. Его слова: «Я хотел, чтобы ты знала», «Для меня это важно» громко пульсировали в разболевшейся от слез голове, и ощущение, будто она скрывает от него себя за улыбчивой маской, разъедало. Не так уж они и не похожи, как казалось на первый взгляд.       Юнги встал, чтобы забрать уже опустевшую бутылку из чуть трясущихся рук, и начал нежно гладить тыльной стороной руки по высохшим дорожкам слез, глядя в красивые блестящие глаза.       — У меня тоже в жизни все не гладко, — еле слышно сказала она, глядя в землю.       — Мм?       — Мать с отцом жили плохо. Он пил, избивал ее. Я была маленькой, не знала, что делать с этим, только всего боялась. Когда стала повзрослее, просила маму уйти от него, но она не хотела. Сказала, что не хочет остаться одна, не может оставить меня без отца, — на удивление, голос больше не дрожал, но Юна все еще смотрела в пол, теребя подол платья.       — Он умер, когда мне было четырнадцать. Мама так рыдала. Я не знала, как ей помочь. Она часто говорила, что сделает с собой что-нибудь, — слезы снова повисли на нижних ресницах. — В школе тоже было нехорошо, травили, но это казалось мне менее значимой проблемой, чем то, что происходило дома. Юна сжала кулаки и набралась смелости:       — И я тоже не выдержала однажды. Я забрала снотворное, которое выписал маме врач, чтобы ее не мучила бессонница, — Юна сглотнула. Теперь говорить стало тяжело из-за застрявшего кома. Юнги понимал конец истории и сжал ее ладонь в своей.       — Я насыпала горсть и закинула ее, набирая в рот воды, но тут же выплюнула, потому что не смогла, — Юна начала плакать. — Не смогла из-за мысли, что маму это убьет.       — Ты сильнее, чем я.       — В чем тут сила? Я даже решиться не смогла!       — Ты подумала еще о ком-то, кроме себя. Это позволило тебе опомниться.       — Я пыталась сделать все, чтобы мама была в порядке. Только спустя год она немного отошла от утраты, — она опустила голову, и волосы заструились вниз. — Как все сложно, Юнги.       Он сел на корточки, пытаясь раздвинуть занавес из волос, а Юна медленно скатилась спиной с мотоцикла, обнимая парня за шею.       — Все будет хорошо, — такие глупые, но нужные слова, которыми Юнги попытался хоть как-то ее утешить.

***

      Они разговаривали больше двух часов. Уже без такого сильного напряжения и волнения, Юна даже иногда улыбалась. Юнги молча сидел и обнимал ее со спины, пока она изливала ему подробности своей жизни и проблемы, на проработку которых ушли годы. Больше девушка не плакала, уверяя, что со многими вопросами разобралась, но, конечно, еще не со всеми. Как и сам Юнги.       — Так что, все нормально, — улыбнулась она, привстав с коленей парня, наконец-то, спокойно поворачиваясь к нему лицом, — Все бывает, нужно жить дальше.       — Юна.       — Что?       — Ты мне нравишься, — четко, даже сухо для таких слов, глядя в голубые глаза, произнес Юнги. Она не сразу поняла их смысл, но внутри уже затрясло до тошноты. Что за эмоциональная взбучка от этого парня сегодня? Девушка молчала, и Юнги встал и счел нужным повторить громче.       — Ты нравишься мне, Юна. Извини за прямоту, но именно такие вещи я не люблю держать в себе.       — Я должна знать? — съязвила она неуверенно, начиная уже заметно краснеть и отодвигаться, пытаясь скрыть полную растерянность. Блондин заметил разгорающиеся щечки и счел их сигналом к наступлению. Он несильно схватил ее за запястье и легким движеньем притянул к себе, почти сразу начиная целовать в виски и гладить спину. Она смущенно прятала нос в его шее и упиралась ладонями в мужскую грудь. Парень с каждым разом сжимал все настойчивее, губами перебравшись от висков к щекам, а затем и к шее, мокро, но еще нежно, целуя. Юна неуверенно и наиграно сопротивлялась, в глубине души ожидая, что Юнги будет идти в наступление и дальше. Он пальцами приподнял ее подбородок, на несколько секунд обжигая томным взглядом почти черных глаз, а затем впился в чуть приоткрытые мягкие губы. Его руки еще настойчивее шарили по телу, вызывая мурашки, и девушка обвивала его шею руками, приподнимаясь на носочки. Земля уходила из-под ног, и Юнги уверенно вжал ее ягодицами в мотоцикл, оглаживая талию. В голове и теле все кипело, думать было невозможно, а чувства перехватывали дыхание, от чего постоянно приходилось отрываться друг от друга в жажде кислорода. Для их первого поцелуя Юнги целовал слишком сладко и развязно, слишком мокро и громко, от чего сердце металось в разные стороны, а жар в теле рос с каждой секундой и вздохом. У нее в голове все кружилось, еще до конца не утихли мысли об отце, суициде и проблемах, в сердце бушевали самые нежные чувства к Юнги, а внизу живота закипала страсть и желание. Этот коктейль из ощущений сбивал, не давал сконцентрироваться на чем-то одном, и хорошие мысли перебивали плохие и наоборот. Юна стала отстраняться, разрывая поцелуй. Юнги чуть отодвинулся, раскрыв глаза, и застал Юну в растерянности. Она не смотрела ему в глаза, а губы и щеки горели.       — Извини… Слишком много всего. Все слишком навалилось. Я…я… — она еле говорила, запинаясь и бегая глазами. Эмоции били фонтаном, а Юна не могла их выдержать, их было чересчур много, от чего глаза заблестели в свете луны.       — Прости, — на выдохе произнес Юнги. — Правда, слишком много для тебя за сегодня.       — Все смешалось… — помотала она головой, — Я ничего не понимаю.       — Посмотри на меня, — настойчиво сказал он, и девушка тут же послушно подняла голову, — Юна, я не прошу тебя сейчас отвечать мне. Я лишь сказал, что чувствую, потому что считаю это правильным для себя. Ты можешь думать столько, сколько нужно, прежде чем дать мне любой ответ, — он сделал акцент на слове «любой».       — Хорошо, — она несколько раз судорожно кивнула и сжала ткань платья.       Юнги больше не трогал ее, только усадил на мотоцикл, немного волнуясь, что Юна будет плохо держаться, пока они едут к ней домой. По дороге девушка вспомнила, что запозднилась, и мама, наверняка, уже разволновалась. Молодые люди остановились у небольшого старенького, но довольно ухоженного домика, и Юнги помог Юне встать на землю. На прощание он обнял ее очень аккуратно и нежно, и, дождавшись, когда она скроется за дверью, уехал к себе.       Уснуть в эту ночь не получилось ни у кого.