Необязательный к прочтению бонус
1 августа 2021 г., 18:02
Примечания:
Приятного прочтения! Я всё же дописал продолжение. Конец скомканный вышел, уж извиняйте.
Юра был в не меньшем непонимании. Как же так? Он всегда думал, что является натуралом. Что он по девушкам. И только по ним. А тут...
Хованский плюхнулся на кровать. Даже не смотря на то, что сегодня он, разве что, позавтракал перед работой, голод не спешил напоминать о себе. Или, может быть, раздумья о Гоше заставляли мозг отключить инстинкты?
Может, стоит ещё подумать? Всё-таки Григорий сказал, что его предложение будет в силе... Но было "но", при чём несколько: во-первых: Юра ещё не разобрался, действительно ли он этого хочет; во-вторых: да даже если бы и хотел встречаться, Гоша не говорил, были ли его слова "на второй шанс" не шуткой. И именно последнее усложняло уровнение между ними. Еле как засыпая, Хованский понял, что даже не знает, какой из вариантов "это была шутка" и "это была не шутка" окажется правдой. И теперь он точно не знает, какой вариант ему по душе.
Эта мысль лишила его сна. Уже уставший от работы, желающий отдыха и нормального сна организм выл болью во всех конечностях: в руках, в ногах, в спине, в шее, в голове. Но мозг словно мучал бедное тело своими мыслями, или разум забыл, как надо отдавать команду "спать". И вот теперь Юрино "Я" должно в мучения забыть про Гошу и наконец нормально уснуть. Егора("Как же не привычно звать Гошу Егором!" – подумал Хован.), кстати, он завтра встретит на работе. Щёки тут же вспыхнули, как Москва в 1812 году, сердце то пропускало удары, то делало два, вместо одного, а после боязливо дрожало. Вроде бы обычный факт, ибо выходной у всех работников офиса только в воскресенье (завтра, как помнил Юрий, только четверг), а заставляет испытать невыносимый жар по телу. Почему же друг начал так будоражить его сознание?
С одной стороны, Гоша же парень, и Юра тоже парень. И, как минимум в уме Хована это не складывалось. Как минимум потому, что они оба парни. Ну как же так!? Как его угораздило!?
С горем пополам, изнемождёные разум и тело наконец успокоились и мирно заснули.
Гоша аккуратно присел рядом. Он что-то шептал, но разобрать шёпот было невыносимо трудно. Разум отчётливо слышал приятный голос, похожий на мурлыканье кота. А может Георгий действительно мурчал? Картинка не была отчётливой - и не понятно, где они находятся; всё как в плотном тумане. И только сидящяя рядом фигура была ясна. Человек в голубоватой рубашке, в чёрных штанах, с полосатым галстуком, яркими веснушками и такими пронзительными глазами-камушками, что хотелось утонуть в них сполна. Два больших переливающихся озерца из всех трав этого мира, отдающие своим необычным оттенком смотрят жаждуще, вожделенно, мечтательно и сверху вниз. Да, оказывается парень сел уже и на колени "смотрящего". И сидит теперь на них, как король на троне. И смотрит всё желающе.
* * *
Юра подскочил, как ошпаренный. И он не знает, что конкретно разбудил его – уже кричащий будильник, столь непонятный сон или всё-таки организм отдохнул? В любом из случаев, ему пора на работу. Он быстро взял телефон в руки и выключил будильник. Послевкусие сна было до жути сладостным и сахарным, настолько, что хотелось повторить. И те глаза... Они так будоражат сознание Хованского, что каждый раз на протяжении десятка лет он, как в первый раз, будет покрываться мурашками и румянцем.* * *
С чёрной сумкой за плечом, в тонкой куртке Хован зашёл в здание. Пошёл к гардеробу, попутно снимая с себя верхнюю одежду, оставаясь лишь в бардовой рубашке и чёрных брюках, да в таких же чёрных туфлях и галстуке, всё ещё с сумкой. Он поднялся на нужный седьмой этаж. Коллеги только начинали работать: кто-то заварил себе кофе, обречённо тащя свою тушу за рабочее место, кто-то уже в поте лица работал. Лишь изредка, где-то отдалённо разносить я телефонный звонок. Всё как положено утром. Днём же все обычно сидят на своих местах, и лишь изредко пробегает несколько секретарей, чтобы напомнить о разных документах или забрать какой-нибудь график, давно забытую таблицу... А звук вызова и каких-то перепалок между коллегами разноситься из каждого угла. Ближе к вечеру этаж пустует - все на обеденном перерыве, и наступает тишина. Но не мёртвая. Где-то там, на этаже десятом, раздаётся гул. Порой такой сильный, что и на третьем этаже слышно. А самим вечером полный хаос и неразбериха, если глянуть со стороны: все куда-то толпяться, шмыгают не пойми куда, врезаются друг в друга. Но так лишь кажется, а так, когда ты являешься давним участником всей этой "движухи", когда уже работаешь по заученной схеме, тогда поток кажется единым, вполне разборчивым, как вчерашний ручеёк, стремительно спускающийся вниз по дороге. Эта струйка людей движется в коммуникационный отдел, "А мне как раз туда!". А вот эта часть направляется в бухгалтерию, "Мне сюда!". Эта людная полоска спешит в канцелярию... Юра сел за компьютер, начиная рутинную работу. Даже не смотря на всю её рутинность, она была как что-то само собой разумеющиеся. Как восход и заход солнца. Как что-то необходимое в жизни Хована. Как Гоша. Георгий, правда, не работа, но тоже является важной частью жизни парня. Если б не было того блондина с мягкими волосами, со сверкающими зелёными глазами, с мягкими веснушками, с неприязнью к алкоголю, репер окончательно бы пристрастился к крепким напиткам. То ли потому, что это его слабость, как наркотик, то ли от одиночества. Если бы не было Гоши, с тем мягким голосом, кто бы нежно успокоил хнычущего пьяницу, рыдающего о том, что в этой жизни он никому не нужен: ни девушки, ни питомца, ни семьи? Тогда псих, поглаживая по волосам Юру, сказал, что у него, у этого самого Юры, всё ещё есть хороший друг. И он, – о чудо! – перестал плакать. Так, лишь всхлипывал изредка и всё ещё дрожал. Кто, если не невротик доставит пьяного Хованского в полной сохранности домой с какого-нибудь корпоратива? Быть честным, Психу нравились эти моменты. Когда Юра пьян настолько, что самостоятельно ходить не в силах, Гошенька тут как тут! И руку его себе на плечо накинет, и за талию его придержит, и никто из них не заметит, как нежно Георгий это делает. Юра потому, что пьян, Гоша потому, что не осознаёт, что он творит. Наконец, поняв, что каждый раз придерживая пьяного, по нему пробегает табун мурашек, и сердце стучится сильнее, и на щеках появляется румянец, Псих начинает искусственно отдаляться от друга, как бы больно ему не было от этого. Когда Юра зовёт на тусу, на пьянку, у Гоши либо "дела", либо просто не берёт трубку. И каждый раз, когда раздавалась мелодия в телефоне, невротик готов был поклясться, что внутри него рой личинок, и каждая из них ест его медленно, но охотно. Это морально убивало его. Ему нужен был Хован с его пьяными шутками. Ему нужен был нормальный сон, а не было его, ведь Псих волнуется - как потом Юра доберётся до дома? с кем он там сейчас? И одна лишь мысль о том, что его вполне может довести кто-то другой, что какой-то левый чел вполне может придерживать его за талию, заставляет невротик пылать адским пламенем, это заставляет его срываться. Но он сорвался с собственного обещания- взял трубку и наконец согласился на встречу. Потому что он устал терпеть этих опарышей внутри него, которые каждый раз заставляют его чувствовать себя трупом. И когда они наконец встретились, Гоша обнял Юру. И Псих словно расцвёл во второй раз: мешки под глазами пропали, глаза начали блистать, как раньше, голос снова не осипший. Хованский тогда подумал, что возможно, все эти "дела" не надуманные, и Георгий просто был занят весь этот месяц, с кем не бывает. И пусть Юрий никогда не узнает правду, невротику стало спокойно. Заполняя какой-то там отчёт по графику, мимо Юры, сзади, кто-то прошёл. И Хованский не спутает ни с какой другой именно эту поступь. Она лёгкая, тихая, в тоже время довольно быстрая. Скоро развернувшись, боясь утерять момент, Юра не ошибся: мимо проходил Гоша с внушительной стопкой бумаг. Георгий заметил друга, аккуратно мурлыкнул тому "привет", в ответ Хован кивнул, улыбнувшись. Юрий оторвал бирюзовый взгляд от невротика только когда тот скрылся за дверью. Гоша закрыл рот рукой, чтобы случайно не запищать. Веснушки на щеках скрылись за румянцем. Что же означал этот долгий бирюзовый взгляд? У Психа даже версий нет. Вернее, они бы были, если бы всё не смешалось в кучу: и то, как Юра улыбнулся, и то, как тот облегчённо вздохнул вчера, и свои чувства. Он уже вообще ничего не понимает. Что-то сконфуженно застряло в его груди и не хочет выходить обратно. Волнение. Георгий стремительно стёр набежавший на лоб пот. Они на работе, а на работе надо работать, а уже потом они разберутся со своим отношением друг к другу.* * *
– Юра? – окликнул Гоша друга около гардеробной. Хованский повернулся к другу. Смятение накатило Георгия волной, стоило только словить на себе бирюзовые глаза. Хотелось отказаться от этой идеи, отложить разговор на когда-нибудь потом. Но отступать поздно. – Н-нам нужно поговорить. Слова мучительно выходили из горла сквозь ком чего-то непонятного. Гоша готов был поклясться, что этот комок задушит его во время разговора. – Да, конечно. Когда? – буднично спросил Хованский. – Прямо с-сейчас?... Ну, по дороге домой... – запинаясь, просипел невротик. Сейчас он понял, что чувствуют школьницы, когда хотят признаться в любви! – Хорошо, – голос Юры стал настороженным - явно заметил, что с Гошей что-то не так. Что-то действительно серьёзно. Одев куртки, парни вышли из здания. Полная луна на небе и множество звёзд. Такие красивые, такие обворожительные. Но не менее красивым был Юра. Он тоже пленил не хуже этих ваших спутников и газовых шаров. Вот только всё это разрушилось с голосом самого Хованского: – Так о чём мы там должны были говорить? – Я-я... – сметение накатило с новой силой. Кажется, будто он вот-вот упадёт в обморок. И ситуацию усложнило то, что он не может отступить назад. Не может. И, собрав свою волю в кулак, Гоша выдохнул: – Ч-что ты чувствуешь ко мне? Хованского ошарашил этот вопрос. И самое смешное, что он не сможет сказать правду, потому что не знает её. – Ээ... – Будь честен со мной, умоляю... – Я не знаю. –... – глубокий вздох. – Я тоже. Они уже и ни о чём не думали, чувства переполняли их. Когда смятение и смущение заполняет каждую их клеточку, проникая так глубоко, действуя как нейротоксин, сложно контролировать себя и свои действия. Вот и Гоша не понял, как приблизился к лицу Юры и как прильнул губами к его губам. А Хованский не понял, как начал хозяйничать во рту невротика. Он проводил языком по нёбу, по ряду клыкообразных зубов, а иногда начинал горячий танец с языком Психа. И это был тот момент, когда вкус Юры, – вкус какого-то алкоголя, возможно коньяка, хоть Хован и не пил с позавчерашнего дня, – был идеален. Он подходил под ситуацию, заставляя Гошу неосознанно пьянеть. Сам невротик старался отвечать, хоть делал он это не слишком уверенно. Георгий повесил свои руки на шею Юры, ибо ноги уже, казалось, не смогут держать своего хозяина. В ответ на это Хованский положил руки на талию парня. Гоша на это лишь блаженно простонал в губы. Лёгкое головокружение. Но поцелуй рано или поздно пришлось закончить. Ниточка слюны между ними быстро оборвалась. И теперь они смотрят друг на друга, пытаясь понять, что же это сейчас было. Первым отомрел Псих. – О боже, – прошептал парень на выдохе, отрываясь от Юры. – Что я наделал... Слёзы поступили к глазам. Он скрыл лицо за ладонями. – Х-хей, всё нормально, – попытался успокоить Хован Психа,беря его запястья в свои руки и отодвигая от лица. – Ничего громадно страшного не случилось. Невротику тут же захотелось вспылить "НИЧЕГО НЕ СЛУЧИЛОСЬ!? ДА МЫ ЖЕ ТОЛЬКО ЧТО ПОЦЕЛОВАЛИСЬ! НЕУЖЕЛИ ДЛЯ ТЕБЯ ЭТО СОВСЕМ НИЧЕГО НЕ ЗНАЧИТ!?", но слова застряли в глотке. Он не сможет накричать на Юру. – И всё же, мне кажется, что нам обоим стоит подумать над нашими чувствами, – произнёс Юра, глядя в два изумруда на против него. – Недели хватит? Шмыгнув, Псих кивнул.* * *
Но следующий разговор был не через неделю. Через 3 дня. Но эти три дня казались адом для невротика. В воскресенье. Тогда Юра пригласил Гошу к себе домой, как раз таки на "оглашение приговора". Георгий старался примчаться как можно скорее. – Ну что? – нетерпеливо-нервно спросил Псих. – Знаешь, – долгая пауза, словно специально давя на сознание Егора. – ... Мы можем попробовать встречаться. В этот момент Гоша накинулся на Юрия с объятьями. Он уткнулся носом Хованскому куда-то в шею. – Но знай, я не могу ничего обещать, или типа того, – поспешил добавить Юра, но его не слушали. Тогда, обнимая парня, он был во истину счастлив. Как никогда. После вздоха со стороны Юры, Псих почувствовал его тёплые руки на своей спине.
Примечания:
Как вам?
