Охота на чудовищ

Алхимик по имени Аргайл был высоким худосочным мужчиной в маленьких круглых очках, с нечесаной бородой и с вечными кругами под глазами. Будучи прирожденным ученым до мозга костей, он, кажется, пренебрегал даже сном и едой в своих попытках изобрести новые, более мощные алхимические формулы. Аргайл поправил очки, пристально разглядывая густую белую жидкость в небольшом флаконе. Откупорив пробку, он принюхался к содержимому так, словно бы его вовсе не волновало то, какой природы была жидкость в этой колбе. - Совсем свежее, - сказал он, вновь вглядываясь в жидкость. – Восхитительно! Движения его костлявых рук были резкими и дерганными, когда он закупорил склянку и сунул ее в карман своего фартука, на котором виднелись пятна от каких-то едких веществ, после чего поднял взгляд на ту, кому он был обязан своими недавними успехами в торговле зельями и эликсирами. Перед ним стояла невысокая, но определенно привлекающая взгляд девушка с короткими темными волосами длиной до подбородка. - Как обычно, твоя награда, - сказал Аргайл, бросая на стойку перед собой мешочек с монетами, в нем было достаточно денег, чтобы жить целую неделю, ни в чем себе не отказывая. Алхимик не задавал никаких вопросов, как обычно. Все, что его интересовало – новые редкие ингредиенты для его снадобий. Академия запрещала использование семенной жидкости монстров в качестве алхимического ингредиента, карой за это могло быть полное лишение лицензии на зельеварение, но Аргайл считал этот запрет в крайней степени глупым, протолкнутым в Академию по воли Церкви. Алхимик считал, что природа вещества не так важна, как свойства, которыми оно обладало. А сперма магических существ очень часто обладала просто колоссальным алхимическим потенциалом, даже больше, чем кровь, и была способна значительно усилить действие практически любого эликсира. Именно по этой причине лавка Аргайла так процветала в последнее время. Разумеется, клиентов не сильно беспокоило, из чего именно было изготовлено их зелье до тех пор, пока оно оказывало необходимый эффект, да еще и работало лучше, чем у конкурентов. Но все же Аргайл старался быть осторожным с этими мощными и не до конца изученными реагентами, добавляя в свои продукты лишь самую малость. К тому же, он не хотел, чтобы его зелья были слишком сильными, что могло навлечь на него нежелательное внимание и злую зависть конкурентов. Успехами в своих изысканиях он был обязан девушке по имени Николь, что сейчас стояла с другой стороны прилавка, пересчитывая монеты. Закончив с этим занятием, она бросила мешочек в свою наплечную сумку и улыбнулась. - Любой другой бы уже спросил, где я сумела добыть такой качественный товар, - усмехнулась она. - Не мое дело, - отозвался Аргайл, удаляясь куда-то в заднюю комнату лавки. – Я догадываюсь, где. Но это меня не интересует! Эта черта в алхимике Николь нравилась – неразговорчивость. Он был настолько поглощен своими изысканиями, что практически никак не реагировал на то, за что другие люди открыто осудили бы Николь. Когда у нее спрашивали про ее работу, она чаще всего просто отвечала, что она охотница на чудовищ. Потому что это звучало круто, и охотники на чудовищ пользовались в народе большим уважением. Однако, правдой то было лишь отчасти. Ведь взглянув на снаряжение девушки, любой охотник бы усомнился в карьере Николь. Специфика работы девушки не обязывала ее носить броню. Даже напротив, доспехи, которые было очень трудно и долго снимать были бы для нее лишь неудобством. Штаны, которые она носила ранее, но которые имели тенденцию очень часто рваться, вскоре заменились на юбку, причем, столь короткую, что она едва ли достигала середины бедра охотницы. Небольшая застежка на поясе позволяла Николь за мгновение расстегнуть юбку и избавиться от нее. Плотно облегающий кожаный верх в виде майки, вероятно, мог бы сойти за подобие брони. Вот только он не столько защищал, сколько наоборот выпячивал выдающиеся формы Николь, плотно облегая живот и талию девушки. Предплечья ее облегали кожаные же наручи, которых, опять же, хватило бы лишь на защиту от мелких царапин. Разумеется, Николь могла дать какой-то отпор при необходимости, для этого у нее имелся кинжал, покоящийся в ножнах на бедре, и отцовский арбалет – за спиной, но прибегала она к этим инструментам лишь в самых крайних случаях, чаще всего предпочитая чуть более дипломатические способы разрешения конфликта. Еще один небольшой нож был обычно спрятан в сапоге. Распрощавшись с Аргайлом, охотница покинула его лавку, отправившись домой, желая сейчас только одного – помыться и лечь спать. Несмотря на то, что сейчас было лишь утро, Николь уже была весьма уставшей, проведя почти всю ночь за работой. На вырученные деньги Николь снимала комнатку в местной таверне уже почти месяц. Утром здесь, разумеется, никого не было. Только бармен со скучающим выражением лица протирал бокалы. Он лишь молча поднял взгляд на Николь и молча кивнул, когда та поднималась на второй этаж заведения. Николь снимала самую маленькую комнатку, ту, что на чердаке, несмотря на свои немаленькие сбережения. Тем не менее, она не желала привлекать к себе излишнее внимание, да и отец ее с самого детства приучил к несколько аскетичному стилю жизни. К тому же в планах девушки было накопить достаточно денег, чтобы купить себе достойный дом в городе, но до этого нужно было еще дожить. Отец Николь тоже был охотником. Только настоящим. Зарабатывал он не так много, ведь в те времена, когда он еще был молод монстров в Королевстве водилось в разы меньше, чем сейчас. Тем не менее, он весьма преуспел в этом деле, на его счету были как минимум две спасенные деревни. Одна – от гоблинов, другая – от настоящего оборотня. Старик Николь обучил ее всему тому, что знал сам, поэтому девушка действительно была настоящей охотницей, пусть и отчасти. Однако, ее отец вряд ли оценил бы то, как именно его дочь использует его знания. Прежде чем подняться к себе в комнату, девушка зашла в душ, который был тут, к сожалению, общий на все комнаты. Впрочем, других людей тут все равно не было. Хорошо, что в этом городе вообще была исправно работающая канализация. Сбросив одежду и оставив ее на стуле у входа, Николь зашла в душевую кабинку, потянув за веревку, отчего из бака, установленного под потолком, полилась вода. Ее всегда разогревали к утру и к вечеру, поэтому она все еще была теплой. Выдохнув, Николь принялась смывать со своего тела уже засохшие следы своей ночной работы. Охотиться на гуля ей прежде не доводилось. На счастье, отец Николь имел дело с этими тварями. Злобные, неразумные порождения некромантической природы, рождающиеся из трупов людей и переживающие ряд физических метаморфоз за время своей «жизни». Гули могли появиться на свет вследствие некромантического ритуала, или же проклятия. Для второго нередко хватало даже просто силы злобы и ненависти умершего. В таком случае вся ярость и злость обретала форму проклятия, поднимая тело человека из мертвых. До Николь начали доходить слухи о том, что в канализации под городом завелся дикий гуль, довольно трусливый, который, однако, уже предпринимал попытки нападать на людей ночью на улицах. И охотница приняла решение его выследить и выманить. Разумеется, не для того, чтобы убить, ведь ее первостепенной целью было совершенно иное. Монстры почти никогда не съедали то, с чем спаривались. Это правило работало почти всегда и подводило Николь всего пару раз, на этот случай она всегда держала при себе кинжал, которым можно было бы вспороть горло слишком уж ретивой твари. Охота началась ночью, когда солнце уже зашло за горизонт, ведь примерно в это время гули зачастую были наиболее активными. Правда, для начала было необходимо эту тварь выследить. В идеале – отыскать его логово. Существовало множество разных способов выманить монстра из укрытия, или привлечь его внимание. Разные охотники применяли разные методы и довольно редко делились секретами своих техник. Отец Николь же использовал специальные алхимически синтезированные феромоны, которые привлекали внимание существа, заставляя того думать о спаривании, а не о защите. Когда монстр появлялся, а его бдительность была понижена пьянящим ароматом феромонов, охотник наносил удар из укрытия в самое уязвимое место твари. Николь переняла технику отца, разве что она попросила Аргайла усовершенствовать формулу, не в последнюю очередь с помощью новых ингредиентов, которые приносила ему девушка. Стоило ожидать, что в канализации будет стоять не самые приятные запахи. Впрочем, аромат феромоновой приманки немного сбивал вонь. Этот эликсир был настолько сильным, что его запах, кажется, даже немного воздействовал на людей, отчего Николь ощутила, что чем дольше она вдыхает этот аромат, тем жарче ей становилось. Тем не менее, именно это снадобье должно было помочь ей выманить гуля из тоннелей канализации. Правда, его еще придется поискать. Держа отцовский арбалет наготове, Николь принялась прочесывать тоннели, совсем скоро забредя в старые, уже давно не используемые части канализации. Вонь здесь стояла далеко не такая сильная. Это хорошо. Запах приманки будет лучше распространяться. Вместе с тем Николь уже не терпелось наконец-то отыскать эту тварь, ведь от аромата она ощущала острое жжение между ног. Несомненно, секс с дикими монстрами, особенно с таким, как гуль, был очень опасной затеей. Многие сказали бы даже, что омерзительной. Но по какой-то причине именно эти факторы и привлекали Николь. Аргайл, в награду за ее работу, стабильно снабжал охотницу дорогостоящими снадобьями, которые были призваны защитить ее тело от возможных болезней, которые можно было бы подхватить от кого-то вроде гуля, а также помогали Николь потом восстановиться после порой весьма жестких и травмоопасных соитий. Николь достала из своей сумки пару маленьких флаконов и выпила оба. Прошло почти два часа, прежде чем Николь удалось наткнуться на следы. Те были довольно свежими, оставленными не более, чем минут двадцать-сорок назад. Цикл развития для каждого гуля индивидуален, поэтому следы их могут отличаться. Эти лишь отдаленно напоминали человеческие, они были намного больше и выглядели так, словно бы тварь передвигалась на четвереньках, используя значительно увеличившиеся руки для опоры. Николь пошла по следам. Совсем скоро до ее слуха донеслись странные звуки, словно бы кто-то что-то очень громко ел, смачно причмокивая и рыча. Заглянув за угол, девушка увидела свою цель. Крупная горбатая тварь склонилась над чем-то, что выглядело как труп собаки, и яростно пожирала его. Сложно было поверить, что это существо когда-то выглядело как человек. Задние конечности укоротились и стали напоминать звериные, руки же раздулись и разбухли, равно как и вся верхняя часть тела. Голова стала практически неотделима от горба, который вырос на спине. Кожа давно слезла с этого уродца, обнажая болезненные набухшие мышцы и вздувшиеся вены. Череп твари заметно удлинился, все больше напоминая звериный, хотя все еще сохраняя черты человеческого, чего нельзя сказать о зубах, которые заострились и стали напоминать зубы хищника. Эта тварь была слишком занята трапезой, поэтому не обратила внимание на аромат феромонов. Николь выдохнула. Она всегда несколько нервничала на этом этапе охоты, ведь трудно было угадать, как именно поведет себя зверь. Тем не менее, укрывшись за углом, она стала сбрасывать свою одежду. Управившись с этим за пару секунд, она вышла в тоннель, стукнув прикладом арбалета по пустой трубе на стене. Удар звонким эхом разнесся по тоннелю, мгновенно привлекая внимание гуля. Теперь он обратил внимание и на запах. Однако, по исступленным глазам мертвеца было трудно понять, что именно было у него на уме, поэтому Николь недолго думая вылила все содержимое флакона себе на грудь, начав его размазывать. Стойкий аромат заполнил тоннель, столь сильный, что даже разум охотницы немного помутился на мгновение. Гуль же встряхнул головой. Желание кинуться и сожрать незваную гостью в мгновение ока сменилось другим, тем, которое это существо испытывало давно, еще при жизни. Мало какие гули могли испытывать похоть, однако, этот теперь мог. Снадобье пощекотало его уже давно неактивные части мозга, пробуждая в нем чувство, свойственное всякому живому существу – похоть. Существо еще некоторое время не могло понять, что с ним происходит, потрусив головой и негромко прорыча, прежде чем уставиться на охотницу исступленным взглядом своих белесых глаз. Николь могла ощущать, на какие именно части ее тела был устремлен взгляд ожившего мертвеца. Похоже, что полумертвый, но все же человеческий мозг еще не полностью утратил возможность оценить красоту ее выдающихся форм. Так же о мыслях, что терзали первобытное создание существа говорило то, что находилось между его задних лап – мужской член, возбудившийся и налившийся кровью, напоминающий человеческий, разве что несколько искаженный, словно бы узловатый, отчего он казался толще. Кожа на нем, кажется, огрубела, но это не слишком пугало Николь, ведь выпитые ею эликсиры всегда помогали ей без труда справиться с любыми трудностями подобного рода. - Ну, ты так и будешь просто пялиться? – спросила Николь, понимая, что зверь ее все равно не поймет, размазывая вылитый эликсир по своей груди одной рукой, в другой по-прежнему держа арбалет. Зверь же, словно бы в ответ на вопрос девушки, немного присел, будто бы готовясь к атаке, и кинулся на девушку, в мгновение ока повалив ту на грязный кирпичный пол. Николь испугалась и уже была готова применить свой арбалет, заряженный болтом с серебряным наконечником, когда зверь открыл свою пасть, полную острых зубов. Возможно, силы феромоновой приманки оказалось недостаточно, чтобы заглушить его охотничьи инстинкты. Охотница была уже готова выпустить болт гулю в голову, когда тот внезапно высунул язык и провел им по округлости ее груди, слизывая ароматное снадобье. Убедившись, что оно сработало даже лучше, чем ожидалось, девушка опустила арбалет, ощущая прикосновения горячего скользкого языка к своей пышной округлой груди. Даже уже вылизав остатки эликсира, гуль почему-то продолжал облизывать бюст охотницы, словно бы он начал получать удовольствие уже непосредственно от этого процесса, что было странно и весьма несвойственно для столь безумного создания, как гуль. Впрочем, зверь с такой самоотдачей это делал, проходя языком по упругим округлостям, что Николь была совершенно не против такого развития событий. Если закрыть глаза на тот факт, что это был дикий гуль и на запах, постоянно напоминающий об этом, от его диких ласк можно было получать удовольствие. Зверь не спешил переходить к основному блюду, словно бы сам наслаждаясь грудью охотницы, обвивая ее своим длинным языком. Лишь спустя несколько минут он двинулся вперед, причем, гораздо сильнее, чем стоило, и Николь вновь изумилась, когда ей на грудь лег орган гуля. В такой близости она могла отчетливо чувствовать его стойкий мускусный запах, настойчиво залезающий в ноздри, и видеть полупрозрачную жидкость, что обильно капала с головки органа. Член активно пульсировал, налившись кровью. Похоже, этот зверь очень давно не занимался ничем подобным. Гуль принялся тереться членом о грудь девушки, рыча то ли от удовольствия, то ли от нетерпения. - Какой ты странный, - произнесла негромко Николь и сжала вместе свои грудь, зажимая орган гуля между них, и тот, ощутив это, принялся гораздо активнее двигать бедрами, вгоняя свой орган между грудей охотницы в очень странном для столь бездумного создания порыве. Возможно, этот гуль не был столь уж безумным? Или он просто вспомнил свои предпочтения при жизни? Как бы то ни было, Николь сама ощущала заметное жжение между своих бедер, которое лишь поддерживалось и усиливалось сильным мускусным ароматом, исходившим от гуля. Этот аромат у монстров был разным, но всегда похожим, его ни с чем нельзя было спутать, ведь то был запах зверя во время соития. Девушка сжала бедра, к сожалению, обе ее руки были заняты, иначе она бы уже начала ласкать саму себя. Жидкость, что обильно капала с члена гуля, служила отличной смазкой, позволяющей ему без каких-либо трудностей двигаться, постепенно набирая скорость. Зверя не хватило на долго, ведь совсем скоро он сделал последние пару движений, и Николь ощутила сильную пульсацию в его члене, за которой последовал оргазм гуля, сопровождающийся его громогласным ревом, что разнесся по тоннелю эхом. Из его органа мощными толчками стала вырываться густая белая жидкость, обладавшая схожим стойким ароматом. Она ударила Николь в лицо, заставив ту прикрыть глаза, густо заливая его, после чего оканчивая процесса на ее грудь. Девушке не очень любила, когда монстр кончал на нее, а не в нее, потому что это усложняло дальнейший сбор материала. Во всяком случае, это Николь говорила сама себе. Охотница вытерла лицо, открыла глаза, облизнув губы, и чуть приподнялась, бросив взгляд на семя, что стекало по ее груди и капало на пол, после чего взглянула на зверя, чтобы убедиться, что тот не стал агрессивным. Чаще всего одного раза монстрам была мало, поэтому Николь ожидала, что зверь кинется снова. Гуль лишь отошел на пару метров в сторону, орган между его задних лап был все еще напряжен. Николь внимательно следила за его поведением, стараясь углядеть какие-либо признаки и повадки охотника, однако, зверь просто соблюдал осторожность. Тогда девушка решила сама проявить инициативу. - Я знаю, что тебе мало, - сказала она, глядя на гуля и раздвигая ноги с стороны, открывая тому вид на свою уже весьма взмокшую киску. Зверь, похоже, не был доволен тем, как похоть туманила его разум, потому, раздраженно прорычав, вновь кинулся на Николь, на этот раз прижимая ее плечи к полу передними лапами. В следующее же мгновение девушка ощутила, как его грубый член резко врывается в ее киску. Если бы не эликсиры, выпитые ею, это было бы весьма болезненно, однако, сейчас Николь ощутила лишь легкий дискомфорт, который, однако, достаточно быстро сменился столь вожделенным чувством наслаждения и наполненности, когда гуль следующими двумя толчками протолкнулся до самого предела в удивительно податливой киске охотницы, что тоже было заслугой использования специальных дорогостоящих эликсиров. Тело Николь идеально подходило для подобной работы. Зверь взревел, полностью погрузившись в киску девушки, прежде чем начать яростно двигать бедрами вперед и назад в первобытной звериной похоти. Николь же сама приподняла бедра и стала стараться двигать ими навстречу толчкам зверя, что становилось все сложнее и сложнее по мере нарастания их темпа. Громкие стоны наслаждения стали срываться с ее губ, девушка не боялась, что ее здесь кто-то увидит, потому могла полностью отдаться своей работе, позволяя этому созданию делать все, что ему вздумается. В рамках допустимого, разумеется. Гуль все ускорялся, его движения становились все более грубыми и резкими, когда он прижимал тело охотницы к полу, вгоняя в него свой член до самого основания, звонко шлепаясь своей мошонкой об бедра девушки, которая громко и с наслаждением постанывала от каждого толчка вплоть до того момента, пока гуль не кончил, в последний раз вогнав член во влажную дырочку Николь. Девушка ощутила, как орган чудовища заметно расширился внутри нее, прежде чем обильный поток спермы хлынул внутрь нее. Кажется, в этот раз ее было даже больше, чем в прошлый раз. От ощущения того, как горячая густая сперма грязного монстра заполняет ее, Николь сама не сдержалась и, вздрогнув всем телом, кончила, протяжно простонав. Лишь спустя некоторое время Николь пошевелилась. Она перевернулась на бок и собиралась было вылезти из-под гуля, как тот внезапно прижал лапой ее голову к земле и угрожающе зарычал. - Т-ты еще не закончил? – изумилась она, ведь этот зверь кончил уже столь обильно. Сколько еще семени у него припасено для нее? Как бы то ни было, Николь только радовал запал чудовища, и не только из-за потенциальной выручки за его семенную жидкость. Гуль, однако же, не отпустил Николь, продолжая прижимать ее голову к полу, словно бы боялся, что та выскользнет и убежит. Не вынимая члена из киски охотницы, зверь вновь толкнулся внутрь, заходя на второй круг, в этот раз отдаваясь процессу с еще большей страстью, рыча при каждом толчке, загоняя свой орган глубоко во влагалище девушки, заставляя ту вздрагивать и постанывать от наслаждения. Гули редко были столь активными, но этот, похоже, был ярким исключением. Николь вскрикивала от его грубых звериных толчков, когда он прижимал ее к полу. На некоторое время она даже забыла о первостепенной причине ее прихода сюда, полностью отдаваясь во власти похоти и наслаждения. Хотя, возможно, именно это и было первопричиной? Даже если так, Николь в этом себе вряд ли когда-либо признается. Третий оргазм гуля стал еще более бурным, настолько, что излишки его спермы стали вырываться толчками из переполненной киски. Оставив Николь наконец в покое, гуль отошел в сторону. Девушка еще некоторое время лежала на полу, мелко вздрагивая от наслаждения после бурного оргазма, сжимая вместе бедра, чтобы предотвратить потерю дорогостоящего материала. Она внимательно наблюдала за гулем. Монстры никогда не ели того, кого трахали. Этот гуль тоже последовал этому правилу, устроившись спать у стены тоннеля. Лишь убедившись, что зверь действительно уснул, Николь дотянулась до своей сумки, что лежала рядом и, достав оттуда несколько флаконов, раздвинула ноги, принявшись собирать в пузырьки то, что обильно вытекало из ее киски. Ей удалось заполнить сразу несколько, что было рекордом, по крайней мере, среди гулей. Наконец покончив с этой задачей, Николь поднялась на ноги и, обтрусившись от грязи и пыли, взглянула на спящего гуля. Как бы этот зверь ей не нравился из-за своей необычности, оставлять в живых дикого гуля было плохой идеей, ведь он вполне мог бы напасть на кого-то еще. Ощущая даже некую жалость к этому несчастному созданию, охотница подобрала с пола свой арбалет со все еще заряженным серебряным болтом. Бесшумно приблизившись к нежити, она приставила арбалет к нижней части головы гуля, примерно здесь находилась та часть мозга, повреждение которой наверняка выводит из строя нежить, а серебро сделает так, что этот гуль точно не восстанет из мертвых вновь. Когда девушка нажала на спусковой крючок, монстр резко распахнул глаза и успел лишь вздрогнуть, прежде чем обмякнуть. Болт вошел в его череп по самое оперения и Николь сразу же изъяла его. - Уж прости, - сказала она. – Но ты слишком опасен, чтобы оставлять тебя в живых. Николь думала о том, чтобы завести себе монстра в качестве питомца и использовать его в качестве постоянного источника той самой драгоценной жидкости, однако же все ее попытки приручить даже самого безопасного кобольда ничем хорошим не увенчались. Монстров просто невозможно было приручить, потому они и монстры. Сложно сказать, почему. Возможно, вся суть была в их магической природе, которую делили почти все монстры, на которых она охотилась. С подобными мыслями, Николь наконец оделась и, закинув на плечо сумку с честно добытым добром, двинулась в сторону выхода из канализации, запах которой теперь вновь стал ярко заметен.