А воображение рисует нас рядом...

Данте: — Данте? Данте! Поднимайся уже! — ты толкаешь сонное тело в плечо, но слышишь лишь тихое, невнятное ворчание. — Вставай, говорю. Сегодня твоя очередь мыть посуду. — Отстань, женщина, я устал. — Рада, что хоть не в печали. Да и не моя проблема, что ты целую ночь носился непонятно где, — тебе пришлось сделать шаг назад, ибо Данте уже начал тянуться к твоим рукам. Если ты попадёшь в его объятия, то возмущаться уже сил и смысла не будет. — Я доходчиво объяснял демонам, где их дом родной! Эта работа заслуживает похвалы, как минимум, — притворно возмущается охотник и смотрит на тебя обиженно. — Тебя сдал Вергилий, когда пришёл с вашего совместного задания, — бодро парируешь, наблюдая за вытянувшимся лицом напротив. — Вот… — Сволочь? — миролюбиво подсказывает сам Вергилий, проходя мимо вас с кружкой в руке. В его глазах не было ни капли раскаяния, он натурально усмехался. Ты отметила, что нужно не забыть поблагодарить его. — Я бы сказал по-другому, но при дамах не ругаются, — Данте наконец лениво потягивается, но его лицо всё ещё выражает крайнюю степень обиды. — Иди мой посуду, иначе пиццу я тебе готовить не стану, — наконец припечатываешь и идёшь на кухню, оставляя последнее слово за собой. Данте же идёт следом, но настроение его заметно меняется. Правда ты потом всё равно моешь всю посуду ещё раз, но Данте об этом знать не нужно. Вергилий: После празднования знаменательного события, Нико стала старее на целый год, тебя на кухне ждала целая гора посуды. Ты тихо присвистнула, восхищаясь масштабами. Как раз в этот момент на кухню зашёл слегка хмурый Вергилий. Он не очень любил свист и всегда отвешивал тебе лёгкий подзатыльник за это, но сейчас промолчал, проследив за твоим взглядом. — Поможешь? А то я тут до вечера могу застрять, — ты преувеличиваешь, но на жалость же надавить надо. Поворачиваешься лицом к Вергилию и отмечаешь, что он тоже не очень доволен всей этой ситуацией. Но он всё же молча согласится и выполнит всё так, что тебя кольнёт совесть за качество выполнения своей части работы. А ещё зависть, ибо даже тут его работа будет вне всяких похвал. Про себя ты отметишь, что даже дорогущая посудомойка, рекламу которой ты видела пару дней назад в одном магазине, не сделала бы лучше. — Спасибо, — ты обнимаешь его со спины, уткнувшись лбом между лопаток. Мышцы под твоими прикосновениями не напряглись, что являлось хорошим знаком. Он больше не ждал от тебя удара и не считал возможным врагом. Доверял.