Прошу, только не обожги

Джисон хватается за его шею и притягивает ближе, жадно целуя. Минхо отвечает не менее торопливо, их губы беспорядочно бьются друг о друга, причмокивают, иногда они стукаются зубами. Старший закусывает губу Джисона, немного оттягивает, заставляя его тихо простонать в поцелуй, и тянет его на себя, заставляя сесть сверху. Он послушно перекидывает ногу через бёдра Минхо и усаживается, долго елозит, придвигаясь как можно ближе. Его руки собственнически мечутся от шеи старшего к его лицу, пальцы ласково оглаживают щёки, скулы, линию челюсти. Скользят к затылку, и резиновые перчатки неприятно путаются в волосах. Минхо пробирается руками под футболку, оглаживая бока. Перчатки цепляются за кожу, скользят плохо. Он сжимает пальцы на рёбрах, Джисон немного прогибается, прижимаясь грудью к груди Минхо. Младший кладёт локти на плечи Минхо и обнимает его голову всеми руками, пока их языки переплетаются, а дыхание смешивается. Минхо крепко обнимает за поясницу и жмёт ближе, хотя уже просто некуда. Джисон первый разрывает поцелуй, отстраняясь от губ Ли, загнанно дыша, глядя на блики слюны, которые он сам же оставил на опухших раскрасневшихся губах. Они встречаются взглядами, оба тают от любви в глазах друг друга. Джисон опускает лицо в изгиб шеи старшего, пока тот нежно водит ладонями по его спине. — Я так люблю тебя, — практически шепчет Джисон в кожу Ли, хватаясь пальцами за ворот футболки и чуть оттягивая, — так чертовски сильно... Он начинает покрывать ключицы и шею лёгкими, невесомыми поцелуями, постепенно переходящими в мокрые, ненасытные и кусачие. Минхо стонет, когда Хан немного сильнее прикусывает кожу, сразу же зализывая. — И я тебя, Сони, — отвечает Минхо, переместив одну ладонь на его затылок, — очень. Джисон перемещает весь вес вверх, наваливаясь на старшего и заставляя его лечь. Волосы Минхо веером разлетелись по одеялу, руки опустились на бёдра Хана. Он сжал пальцы. Опускаясь, младший снова припадает к его губам, на этот раз скорее трепетно, чем жадно. Медленно целует то нижнюю, то верхнюю, прикусывая их совсем едва ощутимо. С его губ слетает удивлённый вздох, когда Минхо меняет их местами и нависает сверху. Одной рукой упирается в постель возле головы младшего, другой помогает ему раздвинуть ноги и согнуть колени. Ли опускается тазом, упираясь своим членом в член Джисона. Даже сквозь одежду это движение заставляет обоих простонать, Джисона - в перемешку с лёгким всхлипом, а Минхо заметно хрипло и шипяще. — Хён, — зовёт Джисон, впиваясь пальцами в ткань футболки на спине Минхо, — пожалуйста... Минхо угукает ему в губы, целует бегло, мокро, и отстраняется. Быстро стягивает с себя одежду, бросая её невесть куда. Джисон тоже раздевается, с его помощью, приподнимая таз, когда Ли стягивает джинсы. Минхо возвращается на своё место между ног Джисона, и сейчас, когда они избавились ото всей одежды, кроме белья, всё ощущается в разы острее. Джисон скулит, толкаясь навстречу и двигая тазом по кругу. — Хён... — снова зовёт он, будто в бреду, — хён... — Да, Сони, — Минхо открытым ртом целует его шею, и Джисон невольно наклоняет голову в сторону для лучшего доступа, — что такое? Джисон тяжело дышит. Потому что Минхо, потому что его крышесносные поцелуи и медленные толчки таза, потому что Джисон нервничает от того, что собирается спросить. Он делает последние три вдоха, прежде чем заговорить. — Давай... снимем.. Минхо на его шее останавливается. — Я так хочу твои руки, хён, — Джисон обнимает его за шею, не давая отстраниться, — хочу твои руки, а не перчатки... Минхо молчит. — Пожалуйста, хён, — шепчет Джисон, — давай попробуем? Старший снова мелко выцеловывает его шею и плечи, между поцелуями прошептав "мой маленький". — Прости, Сони, — говорит Минхо, — я ещё... Он не договаривает, но Джисон и так всё понял. Они уже не раз говорили об этом, и эта попытка ничем не отличается от предыдущих. — Да, — отвечает Джисон, — да, хорошо, всё нормально. Извини... Голос дрожит. Минхо замечает это, берёт его лицо в ладони, смотрит в глаза и нежно гладит большими пальцами округлые щёки. — Я тоже хочу всего тебя, — говорит старший, не разрывая зрительного контакта, — ты даже представить не можешь, как я рад, что могу касаться тебя везде, где захочу... "Почти везде" — они оба это понимают, оба об этом подумали и оба промолчали. Минхо быстро чмокает его в губы. — ...но снимать перчатки... я не-... Сони... я... Джисон понимает. Он знает. Минхо боится. Джисон тоже. Боится не меньше, чем хочет. Минхо рассказывал, что до Джисона у него был другой парень. Они думали, что и есть те самые люди, которых друг другу завещала судьба, вселенная, да хер его пойми кто, но суть ясна — они думали, что среди миллионов нашли друг друга потому что так надо, потому что так правильно. Потому что они должны быть друг у друга. Но после этого Минхо долго менял повязки на обожжённых ладонях, отдирал присохшие бинты и отваливающиеся кусочки обгоревшей кожи, обрабатывал перекисью и заживляющими мазями. Минхо страшно. Он и представить себе не может, если и с Джисоном... — Да, — говорит Джисон, медленно отворачиваясь в сторону, чтобы Минхо не заметил пелены в глазах, — прости, всё нормально. Брови Минхо встревоженно сведены, в глазах плещутся те же чувства, что и в глазах Джисона: неописуемого размера любовь с примесью возбуждения и (не)лёгкими нотками боли. Джисон пытается дышать ровнее, надеясь хоть так отогнать глупые несвоевременные слёзы. Минхо покрывает его лицо поцелуями-бабочками, едва касаясь губами щёк, носа, закрытых век, висков, уголков губ. Джисон водит руками туда-сюда по спине Минхо, и перчатки как обычно цепляют влажную кожу. Он сглатывает, впиваясь ногтями в плечи старшего. — Хён, — тихо говорит Джисон в ухо, задевая губами мочку, — прошу, быстрее... Толкается бёдрами, Минхо всё понимает. Кивнув и угукнув, старший отстраняется, чтобы избавить их обоих от последнего элемента одежды. Первым он раздевает Джисона, ловя губами его вздох, когда напряжённый член больше ничем не сдерживается. Затем, раздевшись сам, стоит на коленях перед младшим, гладит его смущённо сведённые ноги. Взяв под колени, резко дёргает, придвигая того ближе. Джисон давится всхлипом, потому что ощущения того, что Минхо вертит им как хочет, вид подтянутого тела старшего, обрамлённого слабым светом, его напряжённые сильные бёдра — всё это ведёт голову похлеще каких-то там американских горок. Он послушно раздвигает ноги, когда Минхо мягко тянет его колени в стороны. — Ты такой красивый, Хани, — говорит Минхо, окидывая тело младшего взглядом. А тот как всегда смущается, руки инстинктивно закрывают алеющее лицо, а ноги дёргаются, пытаясь прикрыться. Но сильные руки хёна и нежный голос не дают этого сделать. — Прошу, не закрывайся, — почти шепчет он, наклоняясь, — не прячься от меня. Хан всхлипывает в свои ладони, когда горячие головки их членов соприкасаются. Минхо, опираясь на локти по бокам от его головы, берёт в ладони худые запястья, убирая от лица. Джисон плавится, дышит через раз когда поцелуи Минхо опускаются ниже, с губ на челюсть, задерживаются на шее, скользят по острым ключицам, переходят на грудь, где юркий язык задевает бусинки твердеющих сосков. Всё это время пальцы старшего, обтянутые резиной перчаток, скользят по бокам, оглаживая едва выпирающие рёбра и талию. На всём пути губ Ли, Джисон чувствовал его горячее дыхание, тихие бормотания в свою покрытую мурашками кожу, которые разбирал через слово, среди которых было "мой", "нежный" и "драгоценный". Губы Минхо проложили дорогу до паха, где влажно поцеловали выпирающую косточку, чуть прикусывая. Джисон на это простонал в кулак, а его член возле лица Ли заметно дёрнулся. Минхо, подняв в воздух его дрожащие бёдра, начал выцеловывать внутреннюю их сторону, широко проводя языком, кусая и зализывая. — Мин-хо, — голос младшего срывался, он нервно заикался, — п-пожалуйста... так хочу тебя. Не теряя больше ни секунды, Минхо обводит языком его дырочку, и Джисон протяжно стонет. Он почти пищит, когда старший начинает толкаться кончиком внутрь. Его руки не отстают, тоже ласково оглаживают ягодицы, ноги, живот и пах. Собственные пальцы цепляются за простыни, когда он чувствует, как пальцы хёна медленно входят внутрь. Он медленно вводит два пальца, сгибая их, и Джисон дёргается, замирая в немом стоне. Минхо двигает рукой, а Джисона каждый раз словно током прошибает. Костяшки пальцев белеют от силы сжатия простыней. Спустя несколько минут он начинает толкаться на встречу, насаживаясь на пальцы. — Хён, ты... — он обрывается, сглатывая, — ты мне нужен... пожалуйста... Минхо убирает руку, и младший выдыхает от ощущения пустоты, которая теперь кажется всепоглощающей. Быстро достав бутылочку лубриканта из тумбочки, Минхо выдавливает пару капель на пальцы и ещё прохладной субстанцией смазывает Джисона. Тот вздрагивает от контраста. Пристроившись и закинув ноги младшего себе за спину, Минхо падает руками на кровать, накрывая Джисона собой. Хан обвивает его конечностями, прижимаясь к нему всем телом, а когда старший одним толчком входит, прерывисто стонет в его шею. Горячее дыхание Джисона обжигает кожу шеи, плеч и лица Минхо при каждом толчке, постепенно набирающих скорость и силу. Начиналось всё плавно и аккуратно, но после того, как младший третий раз прошептал "быстрее", Минхо перестал сдерживаться. Ритмично толкаясь в дрожащее в возбуждении тело под собой, Минхо, переместив вес на одну руку, второй ласкает шею младшего, заворожённо водит пальцами по его линии челюсти и пухлым приоткрытым губам. Джисон бы всё отдал, чтобы в такие моменты почувствовать во рту пальцы хёна. Без этих блядских перчаток. Воображение так и рисует картины, как его язык обводил бы каждую фалангу, как Минхо бы играл пальцами со скользким мокрым языком, и как Джисон бы их прикусил. Хан верит, надеется, что однажды он всё это сделает. Минхо смотрит на шею младшего, которая перед ним абсолютно открыта из-за запрокинутой головы Джисона, кадык периодически дёргается, когда тот сглатывает. Не сдерживаясь, припадает к ней губами, ощущая вибрацию стонов, мокро целует, прикусывает. Размещает руку под челюстью. Давит. Младший хватается пальцами за запястье, но не оттягивает руку старшего, нет. Ему просто нужно держаться за него, пока дышать становится тяжелее, пока он приоткрывает губы немного шире, загнанно хватая воздух, а Минхо целует его, вылизывает рот, стонет в него и тяжело дышит. Глаза закатываются, видя разноцветные пятна. Рука резко убирается, и Джисон вдыхает полной грудью, цепляясь руками в плечи Минхо. — Пожалуйста, не останавливайся, — шепчет он, задыхаясь. — Ни за что, — отвечает Минхо, и они опять целуются. Ли находит ладонь младшего, и их пальцы крепко переплетаются. Вторая рука Ли держит Джисона под голову, младшего — обнимает навалившегося сверху Минхо через плечи, вжимая в себя. Его губы касаются шеи задыхающегося Минхо, пока он толкается из последних сил. В такие моменты Джисон думает, что он самый счастливый человек, потому что он может уверенно сказать, что Минхо — его, а он — Минхо. В такие моменты ему даже кажется, что да ну мать их так, эти перчатки. Главное, что они любят друг друга, по-настоящему любят. Но сразу вслед за этими мыслями бегут другие, которые кричат "а если он не твой?". Они любят, и они дают друг другу это знать. Полусонный Минхо обнимает Джисона поперёк живота, притягивая ближе и упираясь грудью в его спину. Мелко целует плечо и загривок. — Спокойной ночи, родной. Джисон немного погодя накрывает его ладонь, не чувствуя её под двумя слоями их перчаток. Нет, не мать их так. — Спокойной, — тихо отвечает он, сглатывая. Медленно перекатывая пальцами костяшки уже мирно сопящего Минхо, защипывая его перчатку и отпуская, Джисон понимает его страх. Но разве он имеет право на существование, если рука старшего так правильно лежит на его животе? Если дыхание Минхо так по-родному щекочет кожу, а его сонное бессвязное бормотание заставляет улыбаться? Джисон поворачивается в руках хёна и смотрит в его спокойное лицо. Ресницы дрожат ото сна, который он видит, брови хмурятся, и Джисон задумывается над тем, что же ему всё-таки снится. Минхо вздрагивает, как часто это делал во сне. Джисон аккуратно накрывает его щёку ладонью, ненавидя в этот момент все резиновые перчатки в этом чёртовом мире, где они боятся коснуться друг друга.