THE NOTTES. История одной династии

Деревушка Норбери, расположившаяся неподалёку от города «L», славилась своим скучным, рутинным укладом жизни. Однако, именно в этом маленьком селе пересекались сразу два мира, такие близкие, но такие отдалённые. Первый представлял собой рабоче-крестьянскую общину. Они терпели лишения, занимались сельским хозяйством и были глубоко погружены в бытовые обязанности. Особенно выделялся среди них кузнец Морган, высокий и крепкий старик, казавшийся великаном на фоне односельчан. Он недавно овдовел, а потому дольше обычного пропадал на своей кузнице. Счастливый брак подарил ему пятерых детей, младшим из которых был Джеймс — десятилетний, вечно смеющийся сорванец. День был в самом разгаре, он опять куда-то запропастился. Но старый Морган не беспокоился — ведь к вечеру сынишка всегда возвращался. — Недобрая примета, — кузнец прервал работу и задумчиво посмотрел в окно. Сквозь пасмурное небо чёрной стрелой пролетела ворона. — Страж смерти прошёл. Чай, беда у соседей. Надо бы наведаться к миссис Вудс да узнать. Миссис Вудс являлась вторым примечательным в деревне лицом. Она была вдовой прошлого старосты и пользовалась всеобщим уважением. И, хотя власть продолжала меняться, к ней постоянно обращались по каждому вопросу. Сама она была словоохотливой старушкой, знавшей все последние сплетни и слухи. — Здравствуйте, мистер Морган! — пробежал мимо кузницы растрёпанный мальчишка в кепчонке.  — И тебе здоровья, Джер! — помахал ему старик и по-отцовски усмехнулся в усы. Джеральдтон Уилсон, местный сирота и беспризорник, был любимцем всей деревни. Он с детства дружил с кузнецким сыном, а потому пользовался особой заботой старого Моргана. Джер и Джеймс вечно попадали в разные истории и влипали во всевозможные передряги. «Вот и сейчас они с моим опять что-то задумали» — думал про себя старый кузнец и улыбался.

***

Другой, неведомый обыкновенным людям мир, начинался на окраине деревни. Там находился роскошный особняк: пугающее и объятое мистикой здание. Поместье давно пользовалось среди крестьян дурной славой, его предпочитали обходить стороной и не знаться с его старым хозяином, «сумасшедшим старикашкой с необычным именем» как описывала его миссис Вудс. Само имение представляло собой тёмного цвета здание с черепичной крышей, сверкающей при малейших лучах солнца. Дом был ограждён от посторонних глаз высокой стеной. Она прочно защищала от простых смертных тайны его владельцев. За стеной, ограждающей здание, был довольно просторный участок земли. На одной его части был разбит сад, в котором росли только крупные белые розы. Чуть дальше от цветов располагалась ажурная белая беседка. В центре её стоял столик на трёх ножках, а на нём — огромная золотая клетка с белоснежным павлином. За домом разместилось фамильное кладбище, чистое и ухоженное. Поодаль от него виднелась небольшая пристройка, вероятно, павильон. Он тоже был белого цвета. К самому дому вела выложенная светлыми камушками дорожка. Пройдя по ней, гости поднимались на чёрное блестящее крылечко, а затем их вниманию открывалась такая же блестящая белоснежная дверь. К ней была прикреплена потускневшая от времени чёрная табличка, на которой крупными белыми буквами было написано только одно слово — «Нотты». Под ним тонко была выведена надпись, записанная рунами. Это был девиз семейства, гласивший «Чистая кровь — достояние рода». Он вполне показывал мировоззрение хозяев дома. Нотты не были еретиками, мистиками и чернокнижниками, просто они принадлежали к иному миру, который был скрытым и удивительным. Там жили неведомые простым людям существа, а любая ситуация разрешалась взмахом волшебной палочки. Да, этот мир был действительно другим — волшебным. Особняком владело семейство чистокровных магов — Ноттов. Их род брал начало от скандинавской богини Нотт, которая имела троих сыновей. Младший из них стал великим волшебником и, женившись, основал одну из самых древних магических династий Британии. Именно от него всем Ноттам передалась редкая красота: правильные черты лица, бледная кожа, тёмные волосы и глаза изумрудного цвета. Аристократов, ведущих таинственный замкнутый образ жизни, в Норбери не любили. Они закрылись от остальной деревни железным занавесом и не держали слуг, кроме одного калеки-лилипута. В прошлом возле богатого имения часто происходили ужасные вещи: вспыхивали искры зелёного света, людей оглушало и парализовало неведомой силой. А иногда по пыльной дороге приносили трупы тех несчастных, кто лишь осмелился заглянуть в скважину господского дома. О старом землевладельце ходило множество слухов и легенд, которые так любила пересказывать вдова Вудс. Говорили, что иссохший господин продал душу дьяволу и принимает горькие травы, приносящие бессмертие. Скептики считали, что старик попросту выжил из ума и считает низостью общение с простым людом. В этом они были правы. Мистер Нотт действительно презирал всё не магическое сообщество. Он сварливо называл их «маглами», «грязнокровками», а иногда и «людскими выродками». И от одной только мысли, что ему приходится жить в такой ничтожной среде, его сердцебиение учащалось, а волшебная палочка метала ужасные заклятия.

***

Наступивший вечер выдался в Норбери отнюдь не спокойным. На долгие годы он отразился в сознании каждого жителя. И стар и млад — все были ужасно напуганы и потрясены. — Пропустите! Пропустите меня! — прорывался сквозь толпу собравшихся односельчан старик Морган. Всё ещё обеспокоенный пролетевшей вороной, он рано закончил работу и направился к миссис Вудс. Однако сельская беготня и тревожный шёпот заставили кузнеца сменить курс. — Кого-то убили, — промелькнул короткий импульс у него в голове. Морган шёл вдоль главной дороги, обгоняя людей, которые при его появлении переставали разговаривать и опускали в землю смущённые взгляды. «Нет, нет…» — отгонял он от себя тревожные мысли и не замечал, что почти бежит. — Кто же? — спрашивали обеспокоенные голоса спереди и сзади, справа и слева. — Джеймс Морган и Джер Уилсон. О нет… Он ворвался в толпу собравшихся. Люди всё прибывали к окраине деревни, чтобы лично убедиться в правдивости слухов и самим узреть ужасную картину. Перепуганный кузнец с ужасом смотрел на крестьянское сборище. Толпа скорбно расступилась перед ним, освобождая его пылающему взгляду нечто страшное. — Джеймс! — упал на пыльную землю несчастный кузнец. Его младший сын лежал перед ним. Всё ещё нетленный, но… мёртвый? О нет, он не мог умереть. Тогда почему же не открывал свои ясные глаза? Почему не шевелились маленькие ручки? Почему? Почему? Почему? — ДЖЕЙМС! — прижав к себе тело сына, плакал его могучий отец. — Нет… Нет! Мой мальчик! Окружающие печально смотрели на старика. Женщины утирали платочками горькие слезы. Некоторые перевели взгляд с кузнеца на второго убитого — с застывшей улыбкой лежал на дороге маленький Джеральдтон Уилсон. — Джер… — в полуобмороке прошептал мистер Морган и закрыл его потускневшие глаза. — Кто с вами так? Какие уроды? Весь Норбери плакал, потрясённый смертью двух лучших друзей. Громыхнуло небо. И раскаты дождя залили своими слезами скорбящую землю. Но какая же сволочь посмела? Голова старого Моргана кружилась от горя. В мыслях промелькнули кузница, покойница-жена, вороны. И смерть с косой, ходящая под куполом адского собора. Сквозь толпу осторожно пробралась миссис Вудс. — Как это случилось? — едва пробормотал старик, стараясь скрыть непрерывающиеся слёзы. Она по-матерински положила свою руку ему на плечо и кивком указала в сторону. Собравшиеся медленно перевели полные ужаса взгляды на стоящий вдали господский дом, над которым сгустились тучи и как будто сверкали молнии. Всё было ясно как день. И те же знакомые симптомы. Абсолютно здоровые люди: не застреленные, не отравленные, не задохнувшиеся. Но почему-то безмолвно мёртвые. Не сказав односельчанам ни слова, мистер Морган поднял двух умерших сыновей, родного и названного, и ушёл под косой поток печального ливня. Ворона — дурной знак, была адресована именно ему, кузнецу, и никому другому. — Что же случилось? — спрашивали люди у плачущей миссис Вудс. И та, сглотнув, тихонько отвечала: — Это всё старый хозяин, это всё он. Мистер Нотт. Мистер Нотт… Он — убийца, он — дьявол. Он стольких убил, вы бы знали. Бедные мальчики… За что он так с этими несчастными, как он посягнулся на невинные детские души? Как он посмел? Люди тяжело вздыхали, утешая её, и с испугом смотрели на далёкий загадочный особняк. — Его бабушка… — не своим голосом вдруг сказала миссис Вудс. — Она была ведьмой. Помните её? Умела лечить руками. Столько жизней спасла. А мистер Нотт её ненавидел и презирал. Вот и отомстил старику. Кровавой расправой над невинными.

***

Где же она, где? — старик Морган гневно распахивал ящики старого комода. Время было позднее. Гроза разразилась ещё сильнее. Шумел неприятный дождь. Печальное пророчество, прилетевшее на хвосте чёрной птицы, сбывалось. Час назад ударом молнии был сражён местный купец мистер Хаулс. Его скоропостижная кончина добавила ужаса прошедшему дню. Мистер Морган повернул распухшие глаза в сторону соседней комнаты: внутри, на кровати, спали вечным сном его сыновья. Много лет назад старый кузнец уже видел такую трагедию, но никогда не думал, что вновь смерть станет бередить его раны. «Это колдовство, — снова стояла перед ним седая бабушка Морган. — Такое убийство мог совершить только очень злой волшебник. В нашем мире есть ужасные чары, мой внук. И они непростительны. «Авада Кедавра». Он проходил мимо, возвращался домой. Его убили борцы за права чистокровных, я не сомневаюсь. Джеффри наделал им много зла, ведь он так любил магглов. А его последние выступления вызывали шок у некоторых особенно «чистых». Уилли, — бабушка обеспокоенно ходила по комнате. Уильям Морган, так похожий на него самого. Как живой, в воспоминаниях предстал отец старого кузнеца. — Возьми перо и чернила и напиши в Америку, сестре Сейр». «Мерлинова борода, — входная дверь распахнулась, и маленький мистер Морган вновь перебирал в памяти знакомые голоса. — Как это случилось? Вы обращались в Министерство? — Риона, незачем, — громким шёпотом отвечала старушка Морган. — Там царит чистокровная вакханалия. Нам главное беречь себя, как только можем. И похоронить Джеффри достойно. — А малыш? Он не проявил магических способностей? — О нет, нет, — облегчённо вздыхала бабушка. — Он, как и Вилли — не маг. Тебе так легче понять. А вот моего брата мы не уберегли. Послышались женские шаги. Маленький кузнец спешно отвернулся, поплотнее закутавшись в одеяло. — Вы ему рассказали? Жить в двух мирах и принадлежать к не волшебному большинству — очень тяжёлый удар. — Я сказала ему всю правду, сестра. Он имеет право знать. Маг или нет, но он — потомок Морриган. Мы должны чтить и уважать свои корни.» Воспоминания мистера Моргана резко сменились: «Убивающее проклятье. Не оставляет никаких следов. Магглы видят его, как беспричинную смерть, но ты знай: если человек был совершенно здоров, ни ранен, ни удушен, ни страдал каким-то серьёзным недугом, то умер он не своей смертью. Его убил волшебник.» «Увы, не все колдуны и маги по-доброму относятся к обыкновенным людям. Некоторые считают, что нам в одном мире — не место. Они преследуют магглов, пытают и убивают. Дядя Джеффри погиб за правое дело. Он хотел, чтобы маги и магглы существовали гармонично, чтобы каждому хватило солнечного лучика на земле. И иногда я так счастлива, что твой папа и ты — не волшебники. Никто ничего не узнает. И вас никогда не убьют. До этого дня ты был Сейр, но больше не можешь им оставаться. Теперь мы — Морганы. По имени нашей прародительницы Морриган, прозванной людьми вороной». И снова промелькнула перед глазами ворона. Как он мог забыть, как он мог? Не поддавались рукам старинные ящики комода. За окном громыхала природа. Норбери засыпала, погружаясь в прохладный траур. Но старому кузнецу, руки которого были словно объятые пламенем, было совсем не до сна. Образ горячо любимой бабушки ещё раз предстал перед ним: «Морриган была великой ирландской волшебницей и, более того, анимагом. Она умела превращаться в ворону, за что и получила своё красивое имя. Говорят, что она является к своим потомкам в земной мир в обличье чёрной птицы. Она появляется среди ясного неба, никем неузнанная, кроме истинного её наследника. Но для нас это печальный знак, милый. Это предвестье смерти». «Риона, мне сразу всё стало понятно. Утром я увидела в небе ворона и кинулась в дом. Уилли с сыном были здесь. Я спешно написала тебе, кузену Брайану, сестре Магде. От всех получила известия, кроме нашего Джеффри. Но кому захочется в такое верить? До вечера я ждала, но он не возвращался, не шёл. Хотя заседание уже давно как закончилось. И только через несколько часов пришло осознание, что мы потеряли младшего брата». — Вот она! Наконец-то! — дрожащими руками старик вытащил из шкафа коробку, покрытую пылью. Давно она лежала всеми забытая в бывшем «имении» Сейр, никем нетронутая и невредимая. Мистер Морган спешил, открывая её. «Быстрее, быстрее!» — отзывался в ушах каждый скрип старой застёжки. Он бережно взял её и осмотрел комнату. Снова прижались к стенам ушедшие тени. Тётушки Магда и Риона, бабушка Морган, стареющий папа Уильям, любимый и всегда жизнерадостный дядюшка Джеффри и менее любящий разговаривать Брайан. Да, это было время, когда ни о чём беспокоиться было не надо. И когда его, маленького мальчика, все называли «Сейр». И опять он любовно взглянул на неё, не представляя, что когда-то предстоит ей воспользоваться. Он отомстит и за дядю, и за любимого сына. В его руке под слабым светом потускневшей лампады переливалась бабушкина волшебная палочка.

***

Красивая, но иссохшая рука аккуратно перебирала старинную трость. Огонь в камине приятно потрескивал. За окном бушевал дождь, комнату освещали своим маленьким пламенем свечи. Тень от окна в узорчатой раме бросалась на роскошное кресло. Она зарывалась в его серебристых волосах, словно прикрывая их тёмной тканью. Мистический особняк давно задремал. Не спал только его хозяин. — Господин Кантанкерус, — бесшумно вошло в залу маленькое существо с мышинными ушами, — миссис Нотт уснула. Дейзи проверила. — Прекрасно, — властным тоном ответил ей мистер Нотт. — Можешь идти. И не беспокой меня до утра, Дейзи. «Кузина Фелиция никогда не ошибалась», — и Кантанкерус Нотт проводил исчезнувшее существо довольной улыбкой. За долгую жизнь длиной в двести лет он сменил стольких эльфов-домиков, но ни один из них так хорошо не исполнял свои обязанности, как эта глупенькая, услужливая Дейзи. Она была ещё совсем молоденькая, а это значило только одно: хорошая служанка обеспечена семье на далёкие пятьсот лет. Он тяжело вздохнул и уныло посмотрел на нескончаемый дождь. В великолепном поместье Ноттов дела шли не менее скверно, чем в маггловской половине Норбери. Всё началось с того, что старый эльф-домовик Гарпл словил какую-то хворь, от которой и помер. То ли заразившись от него, то ли по каким-то другим причинам, слегла и миссис Изольда Нотт. Однако этого было мало. С визитом из далёкой Франции нагрянула кузина Фелиция, вечно всем недовольная пожилая женщина. — Розы в саду давно не поливали! Шторы пора сменить! Подвальные комнаты не убраны! А чего ты ждёшь, дорогой кузен? Пока весь твой дом не заполонят пауки и докси? В столовой пыльно! — постоянно кричала мисс Нотт, заглядывая в каждый угол особняка. Одну проблему Фелиция всё-таки решила: через перекупщиков она сумела раздобыть молодую эльфийку, и сбившийся порядок в доме Ноттов стал налаживаться. Так при старом хозяине и появилась Дейзи — «маргаритка». Старая мисс Нотт сама дала ей это имя. Наконец кузина уехала, но Кантанкерус всё ещё не мог вздохнуть спокойно. Изольде становилось хуже, последовала череда унылых дней и вечеров. Сегодняшние сумерки обещали быть такими же мрачными, если бы не одно обстоятельство: — Джеймс, смотри! — кричал совсем рядом детский голос, и маленькая серая кепчонка промелькнула за забором. — Не надо Джер… — отвечал второй, более напуганный мальчик. — А не то этот противный старикашка нас засечёт! Пойдём-ка лучше отсюда! — Ты что, струсил? — бойко полез на высокую ограду Джеральдтон Уилсон. Такого оскорбления он стерпеть не мог. — АВАДА КЕДАВРА! — вспышка зелёного света. Несчастный, детский вскрик. Глухой стук падающего тела. Он уже привык. — Джер! ДЖЕР! — пытался второй мальчик разбудить лучшего друга. И снова зелёная вспышка — и перед осквернённой стеной лежали два маленьких трупа. Незаметно для него пролетела сквозь небо черная ворона. Стоном и плачем кончился день для каждого жителя Норбери. Только сквозь узорчатое окно смотрели на них бездвижные изумрудные глаза. Да, это он убил их. Своей рукой. Из этой самой комнаты. Тяжело. Ведь они были так молоды. Но нельзя пощадить тех, кто принадлежал к грязной, не магической расе. У мистера и миссис Нотт были дети. К сожалению, «были». В тот печальный вечер он вспомнил об этом снова. Костлявой рукой взяв лейку, Кантанкерус Нотт отправился в сад. Своими руками они с Изольдой высадили эти четыре розовых куста. — Ханна, — ласково поливал он эти цветы, выросшие на могилах его безвременно ушедших детей. — Визелиус, — умершего в младенчестве сына мистер Нотт назвал в честь своего отца, тоже очень рано принявшего смерть. — Малышка Лорен, — она носила имя его матери, красавицы Лорен Селвин. Она была похоронена рядом с мужем на аккуратном фамильном кладбище. — И милая маленькая Синтилла, — последняя искра надежды, носившая имя своей бабушке по матери, миссис Синтиллы Макс. Скупая слеза по щеке старика пронеслась. Да, они с миссис Нотт несколько раз пытались найти своё счастье. Но дети не доживали и до пяти лет. Время проходило, Кантанкерус старел, но не сможет же он протянуть ещё двести лет! Он оставался единственным здравствующим мужчиной. Остальные Нотты давно пресеклись, и его ветвь оставалась верховной. Старик Кантанкерус уже смирился с тем, что его смерть прервёт род скандинавской богини. Из других членов семьи оставалась только кузина Фелиция, дочь родного дяди Венустуса. Старая дева, которой и самой недолго осталось. Но сильный ливень прервал его работу. Мистер Нотт вернулся к пылающему камину. Не хотелось ни жить, ни думать, ни спать. Однако не только он не мог уснуть этой ночью. Сквозь косые дождевые линии старый кузнец Морган шёл, прикрывая полушубком своё оружие мести. Ему была не страшна смерть. Не страшен неизвестный убийца-волшебник. Он был готов с гордостью умереть за правое дело, как когда-то любимый дядюшка Джеффри. — Эй! Ты! Есть там кто-нибудь? Откройте мне дверь! Нотт! Убийца! Выходи и сражайся! Я знаю кто ты, слышишь? Так выйди же и убей меня, как равного себе! И кузнец взмахнул палочкой бабушки, испустив лишь слабенький сноп красных искр. Резким движением из старинной трости была изъята другая за узорчатым смертельным окном. — Выходи, выходи! — старик надрывался за стеной, глотая капли дождя. Но невозмутимыми остались глаза изумрудного цвета. — УБИЙЦА! Иссохшая рука приоткрыла окно. Маленькой, зелёной вспышки было достаточно.

***

Нескончаемый дождь продолжал свою песнь до утра. Старый кузнец лежал с обожжёнными работой руками лежал в луже. Волшебная палочка бабушки Морган выпала из пальцев и затерялась под слоем грязи и пыли. Над мертвым лицо мистера Моргана нависла чёрная тень. И костлявые пальцы разломали реликвию Сейров на двое. — Прости за сына, — и Кантанкерус Нотт удалился к себе, посмотрел напоследок сквозь родные розовые кусты. «Как бы он не наложил на меня проклятье, — думал он. — Чтобы я, чистокровный волшебник, унижался перед каким-то грязным магглом?» И снова извозчик повёз в деревню труп по пыльной дороге. Вздыхали односельчане, миссис Вудс плакала навзрыд. Через час в Норбери приехал молодой Джеффри Морган. Его старший сын, с сердцем, расколотым надвое. Он ничего не узнал о причине смерти отца и брата. Волшебники Сейры были убиты. И в кузнице остались только Морганы, магглы.