Am the eye of the storm
Я - око бури
Inside
Внутри
I am silent and strong
Я молчаливый и сильный
Just waitin' for the right moment to strike
Просто жду подходящего момента, чтобы нанести удар
Coiled like a cobra coming to life
Напряженный, как ожившая кобра.
(Watt White -Eye Of The Storm)
ℭ𝔥𝔞𝔰𝔱 5.
Они молча пересекали улицу за улицей, сворачивали, ехали, снова сворачивали. По лобовому стеклу быстро скользили стеклоочистители, собирая дождевые капли в ручейки, стекающие на капот.
Агония не имела представления, куда несет их автомобиль, она ведь даже адрес не сказала, а Кроу, будто в трансе, крутил руль туда-сюда. Кажется, они сделали третий круг, когда Агония раздраженно рыкнула "куда мы?".
Кроу откашлялся в кулак и откинул успевшие высохнуть волосы прежде, чем ответить.
𝔎𝔯𝔬𝔲
(Кроу)
- А куда нам надо? - только это я и смог придумать.
Все это время я старался выбраться из эфемерного состояния, в которое меня вводило присутствие Агонии. Она села в машину к Хуйлану, рядом с ним, и молчала, что тоже удивляло меня. Я не привык к тому, что она молчит. Я к ней-то не успел привыкнуть, и меня преследовало странное чувство. Я будто сидел на иголках, боялся не так вздохнуть, не так повернуть голову, предстать перед ней не лучшей своей стороной - вряд ли такую возможно во мне найти, но у нее это получалось раз от раза.
Агония мне не ответила. Сидела, жевала губы и ковырялась в своих джинсах. Мне стало немного легче - головой она была не тут.
Я посмотрел на ее колени, сведенные друг к другу, и вспомнил... Перед глазами всплыл изгиб ее талии, окаймленный грубой татуировкой на белой коже. Тень от округлой груди, падающая на ее луновидные рисунки. Пришлось сглотнуть, чтобы случайно не выдать ухмылку или еще что похуже.
А она так и сидела. Смотрела в окно, покрытое каплями дождя, и молчала.
Машина ехала сама по себе, я лишь иногда поворачивал руль, где того требовало расположение дороги. Так мы выехали за город. Ей было плевать. Мы отъехали дальше. 0 реакции.
У обочины дороги раскинулась старая парковочная площадка. На ней обычно стоял полицейский патруль, но в этот раз было занято лишь одно место - проржавевшим кузовом без колес и стекол. Я съехал туда и заглушил мотор.
В появившейся тишине мы слушали стук дождя по крыше и лобовому стеклу, завывания ветра в кустах дикой розы у парковки и дыхание друг друга. Ее сердце мерно билось в грудной клетке, мое же норовило выскочить из меня, и я старался успокоить его. Стук гоняемой крови нарастал, отбивая пульс в ушах и вздувшейся на виске вене. И я сделал это. Я опустил руку на ее колено, тут же дрогнувшее, но не отстраненное ей.
𝔞𝔤𝔬𝔫𝔦𝔶𝔞
(Агония)
Перед моими глазами мелькали деревья, ошпаренные солнцем и облитые ливнем. Небоскребы, детские площадки, скверы и клумбы вокруг памятников давно никому не нужных личностей - все сменилось в миг, но этот миг я не заметила. В голове были только лица - Ру, Эша, Оливии, отца, и все это овевается запахом мужского одеколона и прелых листьев, теплым ароматом, с которым я чувствовала себя как цыпленок под крылом наседки. Лысые поля с натыканными вдоль дороги редкими болеющими деревцами и колючими кустарниками вытащили меня из раздумий. Снаружи было уныло, сыро, безжизненно. Даже на парковке стоял не простой автомобиль, а старый, со следами мародерства.
Тем не менее, звук дождя успокаивал меня, погружал в медитативное состояние. Я чувствовала себя вполне комфортно, сидя тут с профессором Кроу. Только его холодность немного сконфуживала меня, он был будто напряжен моим присутствием и хотел как можно быстрее выставить из машины. Оно и понятно, Хуйлана еще никто не забыл.
Так бы я и думала, если бы не почувствовала, как мое колено накрыло тепло. Его рука с кожаным ремешком мерно тикающих часов повелительно устроилась, обхватывая пальцами чашечку. Я замерла. Он смотрел вперед на куст дикой розы, будто и не замечал меня, а между тем тепло начало отливать в низ моего живота. Я могла прикрыть румянец волосами, если бы была смущена, но он и так уже видел все, что не надо было... Увидел, услышал. И в этот момент я почему-то почувствовала близость с ним... так приятно ноющую во всем моем теле и выпирающую через ткань его брюк.
