Сага для Стаи

Последняя строчка легла на лист бумаги, — свежий, еще пахнущий березовой корой, из которой ее делали на Фенрисе. Эрна перечитала написанное. Кое-какие шероховатости есть, есть… Но поправить она успеет. Пир, на котором ей предстояло петь, планировался только через день, когда вернется рота Фиф. Их корабли уже вышли из варпа и приближались к родному миру. Остальная Стая отдыхала в зале Этта, вполголоса переговариваясь; кто-то играл в хнефатафль, кто-то чистил оружие, кто-то наигрывал на арфе мотив, смутно знакомый, грустный, но красивый. Эрна примостилась в небольшом закутке, прямо под горящим факелом: ей требовалось больше света. По полу застучали когти, до Эрны донеслось частое дыхание и запах шерсти, а за ними — тяжелые шаги. Не в обычае Стаи было мешать скальду. Она подняла голову, поспешно встала и поклонилась, увидев, кто к ней подошел. — А, вот ты кого нашла, Гери, — хмыкнул Русс. — Суешь нос, хочешь первой узнать, что за новая сага, э? Гери тихонько заскулила, будто соглашаясь. Эрна собрала свои записи и беспомощно подняла их; руки у нее тряслись от волнения и страха то ли перед громадным зверем, то ли перед примархом. Русс приподнял бровь, видимо, подумав, что ему предлагают прочесть, и взял листки. — Ага, — хмыкнул он. — Сага о приведении к Согласию этого мирка, Ипомея-7? Эрна, ни жива ни мертва, кивнула. «Сейчас он скажет, что моя сага никуда не годится, и выгонит меня, зачем ему плохой скальд», — с ужасом подумала она. — Я смотрю, ты вместо скальдической строфы выбрала европейский дольник, — произнес примарх, пробежав глазами первый лист. — Это… нехорошо? — Всякий размер хорош, если в нем звучит правда… Он продолжил чтение. — Отчего ты называешь капитана Хлекк липой золота? — Но… она же женщина, — Эрна не нашлась что еще добавить. — Этот кенинг — для женской красоты и богатства, — возразил Русс. — Хьолда! Ты видела эту Хлекк? Капитан Хлекк, точнее, Вигдис Олафсдоттир, разменяла девятый десяток и за это время повидала всякое. Позвоночник у нее был перебит в бою с орками, когда те взяли «Храфнкель» на абордаж, и с тех пор походка капитана стала замедленной и ковыляющей. Правая рука у нее давно сменилась бионическим протезом, полчерепа вместе с глазом однажды снесло выстрелом из эльдарского сюрикенного пистолета, и капитан с этой стороны больше походила на техножреца Механикум: стальные пластины и красный аугметический глаз. Бритоголовая, сморщенная, хромая, — если Хлекк и была красавицей, Эрна этого не застала. — Ценность капитана Хлекк в ее несравненной храбрости и пустотном мастерстве, — пояснил Русс. — Несравненной? Разве Небесные Воины… — Кэрлы Стаи не уступят им в отваге, — с нажимом сказал Русс. — Потому они и кэрлы Влка Фенрика! Он прочел еще немного. — Ты называешь это моей победой, — заметил он, — но операцию на орбитальных оборонительных платформах разрабатывал Гунн, ярл Онн, а штурм космопорта — Амлоди Скарссен Скарссенсон, ярл Фиф. Это победа Стаи. Мы не шумная орда, которая бросается в битву без оглядки. Стая знает и чтит законы войны. Новый лист удостоился следующего замечания: — Зайцем бури мечей нашего врага не назовешь… Он был кем угодно, только не трусом. Сволочью — да. Скитна, этот подонок продавал собственных граждан в рабство темным эльдарам, кракен их проглоти! Нас встречали как освободителей, знаешь ли. В голосе примарха прозвучало что-то вроде горького непонимания. Он умолк. Эрна стояла съежившись, не решаясь подать голос, и только Гери сопела, переминаясь с лапы на лапу. — Упомяни об этом, — наконец сказал Русс, возвращая Эрне черновики. — Славная сага будет. Хоть мы и не ради саг идем в бой, после боя послушать сагу — лучше не бывает. Эрна взяла листки, прижав к груди; Русс повернулся уходить, поманив за собой Гери, и Эрна осмелилась сесть. Колени у нее все еще дрожали. И все-таки она собралась с духом, чтобы окликнуть: — Конунг! Конунг Леман Одинссон! А ради чего же вы идете в бой? Русс обернулся и некоторое время молчал. Наконец заговорил. Эрна ожидала услышать что-нибудь вроде «ради воинской удали» или «ради Императора», но он сказал: — Ради любви. Любви к человечеству…