Как Дамиано Давид Эсму Цингер успокаивал.

      Дамиано сидел на диване, подогнув ноги под себя, и смотрел телевизор. В холодном экране шел показ мод, туда-сюда сновали модели в самых разных нарядах. Мужчина уже присмотрел некоторые детали этих костюмов и в голове считал, во сколько выйдут затраты.       Послышался звук ключей в замке, затем скрип входной двери. По звукам было слышно, как любимая быстро скинула ботинки и почти бегом направилась в спальню.       Кареглазый развернулся, чтобы поприветствовать немку, но слова тут же застряли в глотке, когда он увидел на ее щеках мокрые дорожки и услышал всхлипы. Как только дверь в спальню закрылась, за ней послышались рыдания, горькие стоны безысходности.       Дамиано поднялся и прошел к двери, стал дергать за ручку, но все было напрасно — Цингер закрылась изнутри. Ударив пару раз по деревянной поверхности, мужчина обеспокоенно вздохнул.       — Эсма, что случилось?.. Открой мне, давай поговорим, — еще одно дерганье ручки, но все бестолку.       Из спальни слышались всхлипы, из-за чего сердце итальянца разрывалось на части. Он не мог просто оставлять эту ситуацию — если девушка плачет, он старается в дальнейшем сделать все, чтобы она смеялась, улыбалась.       Вокалист повернулся к спальне спиной, скатился на пол. Он понимал, что сейчас любимой нужно успокоиться, что ей нужно побыть одной, но он не мог оставить ее в слезах.       — Coraline bella come il sole.. — тихо пропел мужчина и прислонился затылком к двери. На полу было холодно. — Guerriera dal cuore zelante.. Эсма, открой.. Плакать в одиночестве не выход..       С той стороны двери было почти тихо. Всю тишину иногда рушили всхлипы.       — Coraline bella come il sole, guerriera dal cuore zelante..       Мужчина прислушался, постарался уловить хоть какие-то звуки. Его собственный голос дрожал, выдавал все беспокойствие.       — Capelli come rose rosse, preziosi quei fili di rame, amore, portali da me..       Он знал, что сейчас она слушает его, что кусает собственную руку, чтоб не закричать.       — Se senti campane cantare, vedrai Coraline che piange..       Давид закрыл глаза и прикусил губу со внутренней стороны. Посидев так немного, он закончил:        —Che prende il dolore degli altri е poi lo porta dentro lei..       Голос умолк, мелодия больше не звучала. В его сердце было тяжело, холодно. Еще чуть-чуть и он начнет плакать сам. Нужно сдерживаться.       — Милая, я понимаю, что тебе плохо, но я хочу помочь.. — какие-то шорохи из спальни. — Я знаю, что сейчас ты сидишь точно так же, как и я, облокотившись на дверь. Я знаю, что ты кусаешь собственные руки.. Чуть ниже большого пальца, где основное сухожилие. Ты всегда кусаешь там, когда тебе больно. Я знаю, что второй рукой ты сжимаешь собственные волосы в попытках вырвать хотя бы клочок, — небольшая пауза. — Прошу, впусти меня..       Тишина. Съедала, убивала, душила, разрывала сердце. Итальянец смотрел куда-то на свою ногу невидящим взглядом. Сейчас перед его глазами была плачущая девушка, которая сидела почти за спиной.       Всхлип и глухой стук. Бьет по ковру от досады. Она всегда так делает.       — E Coraline piange, Coraline ha l'ansia... — вновь тихо пропел мужчина и отвел свой невидящий взгляд.       Он согнул ноги в коленях, положил на них руки и окончательно облокотился на дверь.       — Я вот так же прячусь от ребят, когда мне плохо. Так же плачу в своей комнате, если мне больно. Одиночество — не выход.       Какие-то шорохи и очередной всхлип.       — Я очень хочу помочь тебе, но ты не пускаешь меня.. Ты всегда пытаешься решить все проблемы сама. Ты маленькая одинокая девочка, которая не пускает к себе никого..       Послышались какие-то стуки, щеколда заскрипела.       Мужчина отодвинулся от двери, поднялся и повернулся к спальне. Деревянная преграда отворилась и показала шатенку.       Она смотрела на итальянца заплаканными глазами, полными боли и печали. Горькой, уничтожающей.       Порыв — и шатенка прижалась к любимому, обняла его крепко, как никогда. Дамиано стал гладить деву по спине, волосам, голове, стал целовать ее в лоб.       — Я устала, Дамиано.. Я очень устала.. — голубоглазая всхлипнула. — Я слишком слабая для всего этого.. Я хочу отдохнуть от всего..       — Ты не слабая. Ты слишком долго была сильной, — кареглазый прижал к себе немку, сглотнул.       — У меня сдают нервы, я устала, я запуталась.. — плечо футболки на мужчине промокло, стало липнуть к телу.       — Тебе нужно отдохнуть.. Давай возьмешь отпуск? Улетим куда-нибудь, где нет никого..       Вокалист коснулся горячих и опухших губ девушки своими, оставил легкий поцелуй — касание.       — Я хочу спать.. — Эсма закрыла глаза и судорожно вздохнула.       — Идем, ляжем спать.. — Давид повел Цингер в спальню, к кровати, чтобы девушка успокоилась, чтобы не плакала, чтобы все было хорошо. — Я буду делать все, чтобы ты не расстраивалась..       Чтобы она больше никогда не плакала.